Чтение онлайн

– Бабайх, а что с кодрами? Тебе они нравятся?

– Я их обожаю. Мы с огромным удовольствием общаемся с ними. С ними и спать хорошо. Давай сегодня и ты попробуешь. Ты не смотрел, но почти все актеры спят с кодрами. Те, такие теплые и защищенные. Хэсс тоже берет Вуня и укладывается под живот к своему Свободному.

– Ну, давай попробуем, - с сомнением согласился Сентенус.

– Я тебе сам выберу кодра, - пообещал взять на себя все хлопоты Бабайх.
– А где мы будем жить? А какая у тебя семья?

– Жить будем во дворце, а семья у меня: дед и отец. Еще есть придурочный кот, бывший когда-то бароном. Да, еще есть начальник, - перечислил Сентенус.

– А жена?

– Пока не женат, - с облегчением признался Сентенус.
– И пока не собираюсь. Рано для меня.

– Это мы еще посмотрим, - пробормотал Бабайх.
– А дворец он большой?

– Общих покоев сто двадцать четыре комнаты, но это включая и маленькие кладовые и большие кухни, и комнаты для слуг и гостей, а также большой тронный зал. В целом у нас дворец не очень и большой, но и не совсем маленький. Какое Эвари, такой и дворец.

– Понятно, - сомнительно заключил Бабайх. Ему сто двадцать четыре комнаты показались большим количеством, ведь он должен будет поддерживать там порядок и следить за чистотой.
– А что ты думаешь делать с кодрами? Как они будут жить у тебя во дворце?

– Кодры не будут жить во дворце. Я все-таки рассчитываю, что этот гнусный тип нам поможет. Я так предполагаю, что это он и заварил всю кашу, - Сентенус впервые высказал свои мысли насчет колдуна вслух. Гром не прогремел, молния не ударила. Обычно, когда ругали колдуна, вполне можно было получить молнией в зад. Но то ли расстояние, то ли существовали другие причины, но в этот раз все обошлось. Конечно же Бабайх мигом заинтересовался "гнусным типом" и потребовал детальных объяснений его гнусности и других подробностей. Сентенус продолжил говорить.
– Как я понимаю, кодрам также, как и птицам Алилы, нужны особые условия жизни. Если птицы вполне могут поселиться в обычных домах, то с кодрами это все не пройдет. Единственный выход построить новые дома-башни. Но перестройка столицы дело сложное. Есть у нас такой тип - колдун из Белой башни. Он геомант. Геоманты - это единственные настоящие колдуны, которые могут все. Он может даже прошлое переделать. Вот мы и попросим его переделать прошлое.

– А как?

– Как не знаю, а вот выйдет так, что в нашем городе всегда строились не дома, а башни, - озвучил свои намерения Сентенус.

Впереди он увидел отца Логорифмуса и Моцалбета.

– Бабайх, ты пока никому не говори о колдуне, пожалуйста, - попросил Сентенус.

– Я понимаю, нельзя рассказывать о планах, а то они не сбудутся, - важно заключил Бабайх и в очередной раз заехал Сентенусу метелкой по колену.

Они подъехали к отцу Логорифмусу и Моцалбету. За два дня, что Моцалбет и еще семеро из деревни Строгий Вал шли с труппой, они сдружились с отцом Логорифмусом. Если Сентенуса не особо привлекал Логорифмус своим спокойствием и невозмутимостью, то бывшим жителям Строгого Вала он наоборот казался столпом мира.

– Как дела?
– спросил Сентенус.

Бабайх поднял вверх метелку и чуть не выколол Сентенус глаз.

– Хорошо, - Моцалбет, присоединившись к труппе, потерял статус деревенского прадурка, но вполне мог бы претендовать на звание актерского прадурка.

К труппе присоединились не менее странные личности, чем Моцалбет. Влюбленная парочка, которая всю ночь занималась любовью, а днем отсыпалась на спине у кодров. Их звали Ихсагил и Сура.

Еще деревенский кузнец, за которого их чуть не прибил Чинче. Просто догнать не смог.

Затем еще два брата, лет шестнадцати-семнадцати. Они были сиротами, и их уход из деревни прошел без проблем.

А также к труппе прибились брат с сестрой, но они были постарше братьев-близнецов. Сестре, Сентенус навскидку, дал бы лет тридцать пять, а брату двадцать пять. Женщина была мастерицей по кружевам, а брат занимался лекарством для животных. Он много времени проводил с птицами и с кодрами, изучая их, разговаривая с ними. Сентенус уже договорился с мужчиной, что тот будет заниматься кодрами и птицами по королевскому указу.

– Впереди большой город, - информировал Моцалбет.
– Называется Калчегор.

– Калчегор? Там производят ковры или специи?
– попытался вспомнить Сентенус.

– Там продают лучшее в мире оружие, - поправил отец Логорифмус.
– Там делают мечи потому, что там живут потомки древних рас. Правда, они уже много поколений смешались и перемешались с людьми, но таланты и традиции в Калчегоре еще остались.

– Мечи? А ножи тоже?

– Ножи тоже. Можете полюбопытствовать у Хэсса. У него коллекция подобных ножичков. Носит парень на себе целое состояние. Да и у донны Илисты есть такой ножичек, - привел примеры Логорифмус.

Моцалбет вращал глазами, видимо примеры Логорифмуса его заинтересовали.

– Хэсс, - горестно вздохнул Сентенус, - Хэсс у вас еще более неприступен, чем Белая Башня.

Бабайх что-то хотел сказать, но не успел. Отец Логорифмус продолжил рассказ о Калчегоре.

– Калчегор - место удивительное. Там принимают всякого разного, то есть принимают всех. Это своего рода город разных особей. Там живут и страшные личности и самые светлые. Калчегор - город контрастов и волнений. Там все время приходится волноваться. Одному без оружия там ходить опасно. Обчистят в два счета.

– Отец Логорифмус, как вы думаете, как нас примет этот город?
– Сентенус и сам обдумывал особенности Калчегора.

Логорифмус пожал плечами.

– Все в руках высших сил, Сентенус, - философски пожал плечами ученый-богослов.

Подражая ему, также плечами пожал, и что-то пробормотал Моцалбет.

Сентенусу само по себе не нравилось такое увиливание от ответов, да еще со ссылкой на неизвестные инстанции, он пофырчал. Бабайх уловил его негативное настроение и решил немножко повеселить.

– А что гадать? Можно же спросить знающего Вуня. Он многое видит в своих снах, - предложил Бабайх.

– Вуня?
– послышалось три голоса. Особенно заинтересовался Моцалбет. Ему до сих пор маленькие человечки казались еще большим чудом, чем кодры и синие птицы.

– А как вы думаете, каким образом Вунь нашел нам личного духа?
– вопросом на вопрос ответил Бабайх.

– А где Вунь?
– уточнил Сентенус.

– Да за личным духом присматривает, наверное, - Бабайх был в этом абсолютно уверен.
– Они где-то впереди нас. Хэсс любит разговаривать с Инрихом.

– Впереди, - Сентенус пришпорил лошадь и понесся вперед.

Хэсс действительно ехал себе рядом с директором и спокойно разговаривал о новых членах каравана.

– Значит, моя одежда ушла этому наследнику?
– Хэсс откусил сочное яблоко, которое сегодня утром ему принес Вунь.

– Еще яблочко есть?
– директору тоже захотелось кисленького.

– Есть, - Вунь засуетился на лошади. Хэсс его придержал, чтобы малыш не упал, и помог расстегнуть седельную сумку. Инрих принялся за уничтожение зеленого яблока.