Чтение онлайн

– Прошу прощения, мессир, - поклонился солдат,- А правда каждому по десять флоринов вышло?

– По девять с мелочью, - ответил де Вьенн, - Я в знак благодарности добавил до десяти.

– Потом был случай, - продолжил Тодт, - когда мы на первой еще "Санта-Марии" уходя от погони, попали в шторм, наскочили на риф и набрали полтрюма воды...

– Меня тогда еще не было, - вставил Дорада, - наберут всяких по объявлению!

– ... А алжирский галиот подумал, что мы идем с грузом. Солдат у нас почти не осталось, но гребцы так не хотели тонуть, что избили нехристей чем Бог послал и покидали за борт к свиньям собачьим.

– К русалкам, - поправил Дорада.

– К русалкам, - согласился Тодт, - Когда мы перешли на галиот, галера сильно полегчала, и ее даже удалось довести до Генуи.

Из толпы поднялась ладонь размером с лопату.

– Я подтверждаю его слова, - не дожидаясь скептиков, сказал сутулый широкоплечий гребец, - Я был с ними в том бою. Не помню, что сказал Тодт, но у нас как будто крылья выросли. Не помню ничего, начиная с удара в борт, но, когда я пришел в себя, у меня в руках было ведро. Я забил насмерть чертова мавра чертовым ведром!

– Встречали мы капитана Мохаммеда, называвшего себя принцем, - у Тодта пока еще хватало историй, - Он говорил, что за него дадут выкуп, но мы не берем пленных ради выкупа.

– Вот дураки! За него бы дали золота по весу! Неужели вы правда его утопили без следа?

– Может быть, - ответил другой моряк весьма пиратского вида, - На базаре в Дамаске говорили, что в права наследования вступил его младший брат.

– Как-то раз мы встретили двух нехристей, который вели бой со скромной фелюкой "Святая Эулалия". Мы не успели спасти корабль, но спасли пленных христиан в главе с капитаном Габриэлем. А уж груз, перехваченный османами...

– Мы верим, не надо про груз. Я капитан Габриэль Морской Кот, и я подтверждаю его слова.

Морского Кота в Генуе знали очень хорошо. Менее широкий круг общения знал, что он был вроде как местным, но выдавал себя за каталонца, чтобы не афишировать свою осведомленность о генуэзских делах. Совсем узкий круг общения знал, что он занимался контрабандой пряностей во Францию. Считанные люди, не склонные болтать, знали, что из Милана контрабандистов прикрывает де Вьенн, также известный как "Гончая короля". Знал ли об этом Его Величество? Если и знал, то молчал, потому что ему очень нравились подарки из Милана.

– В другой раз мы встретили самого Черного Абдуллу в Мессинском проливе, справа от нас была вот такая гора...
– Тодт руками попытался показать контур пейзажа.

– На траверзе правого борта был мыс Пелоро, - поправил Дорада.

– И потопили его к свиньям...
– Тодт бросил взгляд на Дораду, который уже приготовился сказать соответствующий морской термин, - ... морским!

Дорада одобрительно кивнул. Тодт, уставший от поправок, до конца поминовения еще несколько раз отправил врагов к морским свиньям вместо собачьих.

– В наших рядах тогда сражался славный рыцарь Луис из Кадиса, а то бы мы нипочем не превозмогли, ибо у Черного Абдуллы служили пять братьев-нубийцев, черных, как совесть ростовщика, и могучих, как ифриты, и они поубивали бы нас всех. Солдаты бросили нас с капитаном, и мы остались вдвоем против пяти. Но рядом с нами встал Луис и сразил троих из братьев, чем сломил дух оставшихся, и одного прикончил я, а другого капитан. К моему глубокому сожалению, это был последний боевой выход, когда с нами ходили рыцари-добровольцы.

– Еще бы! Вам надо было назваться не "Ладья Харона", а "Корабль дураков"! Рассказывали про вас рыцари!

– Ври, да не завирайся!
– крикнул другой голос, - Я ходил с Луисом на "Святом Петре". Луису на лучших кораблях рады, он на борт вашего свинарника даже не ступил бы. И про Черного Абдуллу перебор. Он морская легенда и пять братьев-ифритов - легенда. А вы никто и звать вас никак.

– Я подтверждаю его слова!

Морской народ снова расступился и с удивлением увидел, что за Тодта вступился безногий нищий с обожженным лицом.

– Кто ты такой, чтобы что-то подтверждать?
– сурово спросил ближайший моряк, высокий дядька при мече и золотых перстнях.

– Я когда-то был известен как рыцарь Луис из Кадиса, - ответил нищий с кастильским акцентом.

– Докажи!

Нищий повернул голову.

– Половину левого уха я потерял, когда Арудж Барбаросса решил вопреки здравому смыслу переправиться обратно через реку Саладо, чтобы спасти своих людей.

– Луис!
– воскликнул Тодт, - Что с тобой?

– После вас я ходил со славным капитаном Дориа, но Бог не дал мне умереть в бою. Османским ядром мне перебило ноги, а лицо обожгло, когда я лежал без памяти на горящей палубе.

– Но почему...

– У меня есть причины, о которых я не хочу говорить. Дайте мне умереть спокойно, не так уж долго мне осталось страдать на этом свете.

– Ты сказал: "Дориа"? Я не верю ни тебе, ни этим проходимцам, - нашелся очередной Фома.

– Унеси тебя дьявол на дно морское!
– в беседу вступил новый участник.

– Мессир Дориа?
– вокруг приподнялись шляпы и склонились головы.

– Это Луис из Кадиса, а это Тодт с "Санта-Марии", - спокойно сказал Дориа, - Тодт один из лучших капитанов солдат в Генуе, Неаполе и Марселе, и я в жизни не слышал, чтобы он врал. Если он не у меня на корабле, то только потому, что у него слишком несносный и слишком сухопутный характер. Он не только не генуэзец, он вообще не моряк. Никогда не знаешь, что от него ждать, то убьет солдата за трусость, то корабль подожжет.

– Мое почтение, - поклонился Тодт, - Я вот как раз хотел рассказать, как мы с Вами ходили на пиратов, и нашему скромному галиоту досталась полноразмерная галера...

– И вы сожгли ее к морскому дьяволу!
– Дориа обернулся к аудитории, - Они атаковали клином, на острие был Тодт, а в середине здоровый матрос с бочонком пороха. Пробились к грузовому люку и бросили бочонок в трюм. Там так громыхнуло, что даже у нас на палубе было слышно.

– Тодт сказал, что порох придумали трусы, и без него лучше, - дополнил Келарь, - Я предложил его куда-нибудь выбросить, Книжник предложил его предварительно поджечь, а тот матрос пообещал дотащить бочонок с фитилем до трюмного люка, если ему не помешают. Тодт поклялся, что ни волоска не упадет с его головы на пути до трюмного люка.

– А после?

– На отходе поймал пулю в живот. Уж мы молились-молились, а он все равно умер.

– Это потому что у вас никогда врача нормального не было!

– К черту врачей!
– вступился еще какой-то моряк, - Они заливают раны от пуль кипящим маслом. Я помню, как ранили Пьетро. Он лежал и тихо стонал, вот-вот полетела бы душа в рай. Но корабельный хирург вытащил пулю и налил кипящего масла. В дыру в животе, прямо в кишки. Пьетро орал как резаный, а потом умер. Мы с тех пор тяжелых раненых сами добиваем. Молитва, последняя просьба, кинжалом в сердце и понеслась душа в рай!