Чтение онлайн

Канонир "Зефира" разрядил обе пушки по переднему баркасу. Поскольку главного канонира подстрелили, его обязанности выполнял запасной. Заряжать и стрелять парень умел хорошо, а вот целиться - не очень. Только одно из двух ядер попало в баркас и смертельно ранило там всего одного гребца.

Девять против пяти. Абордажники остались в меньшинстве, еще и отражая атаки с двух сторон. Капитан солдат сам развернулся, чтобы сразиться с Фредериком в центральном проходе. Остальным пришлось отступить, спрыгивая с юта вниз, к скамьям. Но при таком соотношении сил у них уже не было шансов. Последним остался капитан солдат, который заставил Фредерика отступить почти до мачты. Максимилиан поднял с палубы копье и не очень точным броском поразил последнего врага в правую ягодицу. Фредерик завершил бой красивым уколом в сердце.

– Победа?
– спросил Максимилиан.

– На помощь!
– закричала Марта.

На нос "Санта-Марии" лезли береговые. Противники, конечно, не того уровня, как отборные солдаты Габриэля. Простые мужики, но их много, они не ранены и не устали.

– Эй, скоро вы там?
– почти одновременно раздалось с "Зефира", - Мы рубим концы!

– Разберитесь здесь!
– скомандовал Максимилиан, убрал меч в ножны и аккуратно слез на палубу "Зефира", держась за пока еще не отрубленный абордажный конец с крюком. Книжник последовал за ним.

Оставшиеся на палубе растерялись, глядя друг на друга. Кто и как должен разбираться? Бой или переговоры? Абдулла и Корсиканец замешкались. Нельзя просто взять и повернуть мечи против тех, с кем бок о бок только что сражался и победил. То есть, можно, но надо прикинуть соотношение сил и шансы на удачу. Мятого, допустим, вдвоем уделать реально, хотя в Лавинье бывало, что и втроем-вчетвером не справлялись.

– Капитан?
– спросил Мятый.

Дорада помотал головой. Он лежал в огромной луже крови, а Иеремия разорвал рукав и бинтовал рану на разрубленной до кости левой руке.

– Отче?
– он перевел взгляд на Тодта.

Тодт сидел на юте, свесив ноги к скамьям.

– Даже не думайте, - сказал Бонакорси, ощупывая его правую ногу, - Тут как бы не перелом. А может и перелом, пес его знает.

– Симон, тащи лекарства!
– крикнул Иеремия, и Симон послушно побежал в трюм.

– Тогда старпом, - Мятый посмотрел на Абдуллу, а потом перевел взгляд на Корсиканца, - Парни, вы же по-ихнему говорите.

Абдулла и Корсиканец кивнули. Мятый принял их нерешительность на предмет предательства за нерешительность на предмет готовности к переговорам.

– Да не ссыте вы. Идем вместе, побазарим. Вон, рыцарь поможет, если что, - намекнул он на Фредерика.

– Идем, поговорим, - решился Абдулла.

Одно дело, двое против Мятого, другое - двое против Мятого и этого отчаянного оруженосца.

К правому борту "Санта-Марии" причалил баркас, и на фусту залезли еще несколько человек. Когда трое переговорщиков дошли до мачты, Марта уже спряталась за спину Фредерика, а перед ним на расстоянии шага и вытянутого меча стояло полторы дюжины береговых с оружием в руках.

– Смотрите, это же Бруно!
– громко сказал один из стоявших впереди.

– И тебе здравствовать, Торквато!
– ответил Бруно с намеком, будто Торквато первым пожелал здоровья.

– Позвольте, мессир, - обратился Абдулла к Фредерику.

– Позволяю, - Фредерик сделал шаг в сторону.

– Золото везете?
– спросил лидер береговых, - Не соврали?

– Везем, - ответил Абдулла, - Но так просто его не забрать.

– Неужели?
– усмехнулся береговой, а остальные заржали.

– Здесь два рыцаря. Этот молодой и старший, который на бригантину спрыгнул.

– На бригантине Батька со своими. Тут все? Еще кто остался из команды?

– Мы с Бруно, если что за вас.

– А третий?

– Это Мятый, - ответил Бруно, - Я рассказывал про него.

– Черт, - береговой как-то сдулся, и остальные тоже заметно скисли, - Тогда ждем Батьку и начнем?

"Батькой", надо полагать, по интернациональной разбойничьей традиции звали главаря банды, и получается, что он прибыл на тех баркасах, который причалили к "Зефиру".

Абдулла кивнул. Корсиканец тоже.

– Что там?
– нетерпеливо спросил Мятый.

– Они не решают, подождем старшего, - ответил Абдулла, - Он пока на "Зефире".

Мятый и Фредерик немного успокоились.

– Так что решать-то, - сказал Фредерик, - Мы забираем свой груз и уходим на "Зефире". А "Санта-Марию" пусть забирают.

Корсиканцы заговорили между собой, отвлекшись от переговорщиков. Иностранец, говорящий по-итальянски, скорее всего, не поймет корсиканца ни по произношению, ни по словарному запасу. Особенно если корсиканец использует местные жаргонные выражения. Но корсиканец отлично поймет сказанное по-итальянски. Несмотря на сильно поврежденный взрывом левый борт и, скорее всего, дырку в днище, в остальном "Санта-Мария" проиводила неплохое впечатление. Можно починить и продать каким-нибудь пиратам, а можно и самим набрать экипаж и пиратствовать на генуэзских коммуникациях. А что? Батька - капитан, Абдулла - старпом, Бруно - рулевой, а Торквато - капитан солдат. За солдатами и гребцами дело не встанет. Разногласия возникли по вопросу, стоит ли отдавать новейшую бригантину в отличном состоянии и груз, особенно, если там золото. Тем более, когда с той стороны всего три человека на ногах и еще какие-то раненые на корме копошатся.

– Батька!
– крикнул Корсиканец, - Поднимайтесь уже!

– Бруно!
– раздалось в ответ с "Зефира" и продолжилось длинной тирадой по-корсикански с упоминанием чертей, святых, Иисуса, Богоматери и даже Иулии Корсиканской.

Корсиканцы, включая Бруно и Абдуллу, столпились у левого борта.

Когда Максимилиан и Книжник полезли через фальшборт, никто на "Зефире" не понял, что абордаж закончился победой другой стороны. Этого никто, зная соотношение сил, и не ожидал. Ни врач, ни канонир, не шестеро раненых, способных стоять на ногах. Все готовились встретить баркасы. Рубить концы тоже никто на самом деле не собирался. Все равно не успеть отчалить, развернуться и набрать скорость. Да и не будем забывать, что в команде у Габриэля собрались суровые морские волки, которые не боялись каких-то мужиков, которых всего раза в два больше. Просто моряки обернулись к "Санта-Марии", увидели против восходящего солдца два силуэта, лезущих обратно, и повернулись обратно, в сторону новых врагов.

Максимилиан просто спустился на ют и спокойно сел на прибитый к палубе рундук, не желая и пальцем шевельнуть, пока не закончился абордаж. Книжник сел рядом, достал из поясной сумки два сухаря и предложил один рыцарю. Сухарь был с благодарностью принят.

Сия картина заметно деморализовала и разозлила защитников "Зефира", но подошедшие баркасы не дали им отвлечься на незваных гостей. Правда, береговые не поняли, кто есть кто, и двое напали на странных пассажиров, сидевших на рундуке. Максимилиан в мгновение ока выхватил свой меч с позолоченной рукоятью из красных бархатных ножен и одним горизонтальным ударом вспорол животы сразу обоим.

В остальном экипажи баркасов оказались не "какими-то мужиками", а вполне приличными пиратами с неплохим опытом абордажей и сражений на палубах. И даже с арбалетами. Баркасы причалили ближе к носу, где борта ниже, чем у кормы, но не у бака, где палуба снова поднимается. Когда стало ясно, что береговые побеждают, Максимилиан поднялся и пошел по центральному проходу между скамей. Книжник семенил слева от него, и рыцарь держал монаха за шею сзади, как провинившегося, чтобы увереннее использовать ноги и корпус для фехтования, чем обняв помощника рукой за плечи.