Чтение онлайн

Врач Иеремия.

Кок Симон.

Матрос Мятый в отличном настроении, хотя он явно перехвалил себя в Лавинье и лет двадцать на палубу не ступал.

Матрос-калабриец, который при абордаже куда-то спрятался, потому и выжил. Его без церемоний простили и приставили к работе.

Гребец-сицилиец, которому проткнули легкое, но Иеремия уверил, что, если на то будет Божья воля, то пациент выживет. Книжник обещал помолиться.

Из четверых пассажиров выжили все. Максимилиан, Фредерик, Марта и Тони.

Еще на корме положили двух безнадежных раненых - гребца с пробитой головой и Келаря с проникающей раной брюшной полости. Про обоих Иеремия, Симон и Бонакорси сказали, что до заката не доживут. Но не оставлять же их корсиканцам.

Всех раненых солдат и матросов с "Зефира" Мятый по приказу Тодта добил и сбросил в воду, предварительно обшарив на предмет монеток, цепочек и колец.

Всех убитых с "Санта-Марии" перетащили на палубу "Зефира", чтобы отпеть, а потом похоронить в море.

Как и следовало ожидать, рог поднимал все население деревни, и, пока оставшиеся в строю матросы "Санта-Марии" перетаскивали груз, на берегу и на лодках у берега собралась толпа. К трупам тут же подплыли местные мальчишки. Вдруг будет, с кого снять кольцо или цепочку, а с кого-то хотя бы неплохие штаны или ботинки. Кто-то смелый даже вернулся на "Зефир" с просьбой забрать тела, которую Тодт удовлетворил.

Дольше всего перегружали коня. Максимилиан вывел Паризьена из стойла, гладил и кормил морскими сухарями, пока команда перетаскивала стойло на борт "Зефира". За неимением лучшего варианта в плане распределения веса, стойло поставили в центральном проходе за мачтой. Из весел и палубных досок "Санта-Марии" сколотили сходни, и красавец-рыцарь под восхищенными взглядами десятков зрителей перевел красавца-коня на новый корабль. Умный конь даже не возражал, когда его снова пристегнули ремнями в стойле.

В тесной каюте с низким потолком новых хозяев бригантины ждал сюрприз. Пятьдесят тысяч дукатов в казначейских ящиках и спящий в беспамятстве под действием горячки и "Панацеи" капитан Габриэль Морской Кот.

– Мы не берем пленных, - сказал Тодт.

– Это мой личный пленный, - ответил Максимилиан, - По старому рыцарскому обычаю.

– У нас есть правило пленных не брать, - не согласился Тодт.

– Оно где-то написано?

– Да. В уставах кантонов.

– Морских уставах?

– Нет.

– Может быть, в уставе ордена святого Иоанна?

– Нет. Ладно, пусть этот пленник будет на Вашей совести, - Тодт не захотел вступать в дискуссию на тему, законно ли он не берет пленных. А то вдруг окажется, что незаконно.

– Кстати, что говорит морское право по поводу трофеев, взятых у пиратов-христиан?
– спросил Макс.

– Полагаю, пираты есть пираты, и мы, по справедливости, разделим все между собой.

Пятьдесят тысяч дукатов плохо делятся на всех. Делить на двоих немного проще, но тоже не баран чихнул. Чтобы бывший владелец не подслушивал, Максимилиан и Тодт торговались, сидя на гребных скамьях. Охранять пленника оставили Бонакорси, а позже его сменил бы Фредерик. Лишних матросов не было ни одного, а пассажирам все равно делать нечего.

– Надо все взять и поделить, - предложил Максимилиан, не будучи торговцем, - Пополам. Половину судовладельцам, половину фрахтователю.

– Лично Вам?
– удивился Тодт.

– Я оплатил этот рейс. Вместе со мной в захвате трофеев участвовали оруженосец, двое стрелков со своим оружием и трое солдат.

– От экипажа участвовало больше бойцов, - ответил Тодт, - И фрахтователь не понес материальных потерь, а судовладелец вынужденно обменял корабль побольше на корабль поменьше.

– У Корсики мы все оказались благодаря ошибкам рулевого, штурмана и капитана, - возразил рыцарь.

– Если бы не эти ошибки, никаких трофеев бы не было, - сказал Тодт, - И вообще, по какому праву вы отдали наш корабль?

– А вы могли его не отдать?

– Если бы его отдали мы, тогда это была бы наша зона ответственности. А так с вас еще за корабль причитается.

– Фредерик!
– обратился за помощью Максимилиан.

– Да, дядя?
– подошел оруженосец.

– Почему мы отдали корабль?

– Мы его не отдали, - ответил Фредерик, - Ни я, ни Вы, дядя, ничего не подписывали и никаких клятв не давали. И вообще, корабль не наш, у нас в принципе не было прав его отдавать.

– А кто обещал не портить корабль, чтобы он остался целым?
– напомнил Тодт.

– Во-первых, я Господу обещал, а не пиратам. Во-вторых, мы его и не портили, какие у Господа могут быть претензии. В-третьих, зачем нам портить ваш корабль?

– Наш?

– Конечно. Пираты не приобретают законное право собственности на захваченный корабль. Сейчас придем в Марсель, наймете сколько надо солдат, хоть послезавтра на "Зефире" вернетесь на Корсику и заберете "Санта-Марию". Может быть, ее к тому времени даже починят. Вы мне еще спасибо сказать должны, что я так устроил, что пираты корабль не испортят.

– Что не испортят - вилами по воде писано.

– Но к нам по поводу корабля претензий нет?
– спросил Макс, - А то, если "Санта-Мария" все еще ваша, мы можем поднять вопрос о включении "Зефира" в делимую часть трофеев.

– Двадцать тысяч ваши. По рукам?
– предложил Тодт.

– По рукам, - не торгуясь, согласился Макс.

– Дядя Гец бы торговался дальше, - скривился Фредерик.

– Не будь как дядя Гец. Давай делить между нами.

– Сколько мне?

– Рыцарю половину, оруженосцу половину от оставшегося, остальное - простолюдинам.

– Согласен, - обрадовался пяти тысячам Фредерик, - Им поровну?

– Нет. Фрау Марте три тысячи, Бонакорси две.

– И она еще нам должна тысячу.

– Тогда сразу отдадим ей две.

– А мне с той тысячи сколько? Это я поднял цену с четырех сотен.

– Зато я из-за нее поссорился с де Вьенном и разгромил Борго-Форнари. А ты только добил раненого не тобой Феникса и без всякой пользы разнес таможню. Ладно, тебе пятьсот и скажи спасибо, что я сегодня добрый.

Надо сказать, что упоминаемые суммы для своего времени очень и очень большие. "Санта-Мария" стоила бы примерно тысяч двадцать, а "Зефир" не меньше десяти. Это чтобы не пересчитывать в конях, баранах и прочей мелочи.