Чтение онлайн

Я знал, что план мой не ахти. Возможно, это ни к чему меня не приведёт. А даже если и приведёт, нет никакой гарантии, что я смогу заставить её оказывать давление на Рэнди. А если она и согласится на это, и если Рэнди скажет Уилме, что пересмотрел свои взгляды, всё равно Уилма может сказать ему, что она уже приняла решение.

Но, по крайней мере, это был план, и даже если бы он не сработал, он обещал, что уик-энд пройдёт не так скучно.

После обеда мне не представилось походящего случая. Мы с Уилмой как обычно предались игре в кункен, шумной и убийственно серьёзной. Рэнди пребывал в крайнем возбуждении. Эта глупая сучка Докерти танцевала с Культуристом. Остальные играли в слова. А Ноэль, как назло, ушла спать. Я понаблюдал за реакцией Уилмы на танцующих. Казалось, что она их не замечает. Поскольку это была нетипичная реакция со стороны Уилмы, я начал подозревать, что Гилман Хайес может лишиться чего-то большего, нежели моей рекламной поддержки до завершения этого уик-энда.

Один раз, когда Уилма тасовала колоду, я откинулся назад, обводя взглядом полутьму и безмолвие большого зала в тишину, дрожащие пятнышки света на досках настольных игр, стаканы, площадку для танцев, холёные прелести женщин, всех нас, причудливым образом соединённых друг с другом в этой архитектурной композиции, при помощи тепла и тщательно подобранного освещения, а снаружи виднелись озеро и очертания холмов, которые не изменятся и на десятую долю дюйма за время нашей жизни. Окуни будут дрейфовать на глубине у скал, процеживая жабрами холодную воду, и олени будут останавливаться на ночлег на склонах вдали от озера. Но я долгое время шёл по узкой и опасной тропинке, которая становилась всё уже, и чтобы повернуть и пойти обратно требовалась способность балансировать, которой я не обладал.

– Очнитесь, мрачная личность, - сказала Уилма.
– Возьмите эту скучную карту.

Я взял, и мне пришлось всматриваться в неё дольше обычного, прежде чем я разглядел, что это шестёрка пик, и что она так удачно ложилась к другим шестёркам, что я мог перейти к семёркам.

Утром, когда я проснулся с привкусом барбитурата во рту, потребовался обычный холодный душ и обычный декседрин, чтобы мой мотор заработал без перебоев. Я подозревал, что этот день будет посвящён тренировке мышц. Уилма любит изматывать своих гостей. Она считает, что если сумеет отправить их обратно в город с ломотой в теле, они запомнят это как хорошее времяпровождение. Было тепло, завтрак на террасе, под солнцем, был замечателен, а ещё лучше было то, что мне удалось сесть за один стол с Ноэль. Я тщательно продумал этот гамбит. Мне предстояло возбудить в ней любопытство ко мне как к личности, и в этом должен был содержаться прозрачный намёк на то, что я не такой как все.

После нескольких банальностей я дождался нужного мне молчания и сказал:

– Имя в своём распоряжении несколько тысячелетий для селекционного разведения, Ноэль, я смог бы по-настоящему усовершенствовать род человеческий. Я размышлял над этим прошлой ночью.

– Усовершенствовать?

– Мы должны быть устроены как ящерицы. После того, как вы становитесь чуть старшее и мудрее, вы сбрасываете кожу и становитесь кем-то другим. Вы становитесь улучшенной версией себя самого. При нынешнем положении дел, если вы изменяетесь, как это неизбежно происходит с людьми, вас всё равно тянет назад ваша прежняя жизнь, то, как вы всегда выглядели. Едва ли это справедливо.

Я увидел пробуждающийся интерес в её глазах и в то же самое время увидел, что глаза её красивого оттенка карего, совсем тёмного карего, который, наверное, виден только на солнце, с крошечными золотистыми хлопьями вокруг зрачков.

– А в кого вы хотели бы преобразиться, Стив?

– Ещё не решил. Просто в кого-нибудь другого. На данном этапе я эдакий смышлёный молодой человек в отставке. Не могу позволить себе усталого вида. Должен быстро бегать. Вроде как поддерживать имидж. А как насчёт вас?

– Наверное, это очень по-женски, Стив, но мне хотелось бы быть большой, золотистой и блестящей, а не какой-то ... коричневой мышкой. Я слишком много времени просиживаю по углам, слишком много наблюдаю и слишком много думаю. Возможно, я просто хочу стать частью действия.

Я позволил себе презрительный взгляд.

– Этого действия?

– Нет, не этого действия. Это уже себя исчерпало. Мне хочется более динамичного действия. Нового, свежего, с литаврами и барабанами.

– Я займусь вашим заказом. Подключу прессу. Мы набьем зал до отказа.

И я посмотрел ей в глаза, очень серьёзно и сосредоточено и увидел, что её глаза слегка расширились, прежде чем она отвела взгляд, увидел, как слегка порозовело её горло, и понял, что вызвал в ней внимание к своей персоне и любопытство. Это тонкая тактика - держаться очень близко к тому, во что ты на самом деле веришь, потому что таким образом можно добиться ощущения искренности и подлинности, которые недостижимы, если вы избираете слишком беллетризованный подход. С ней не придётся особенно возиться. Она слишком запуталась и устала от своей жизни, Рэнди, Уилмы и себя самой. Тут не требовалось какой-то стрельбы с трюками. Можно было стрелять почти вслепую и при этом угодить в самое яблочко. На короткое время у меня возникла мысль, что не стоит этого делать, потому что это было слишком просто. Но человек должен спасаться всеми доступными ему способами.

Позднее, во время утреннего купания, после того, как я свалил Хайеса с лыж, у меня появилась возможность растянуться на причале и поговорить с ней ещё немного. Поразглагольствовать насчёт пустоты и искусственности нашего специфического сегмента цивилизации. Необходимости возвращения к чему-то чистому и честному. Никакой честности не осталось. Одни уловки. Я видел у неё всё признаки растущей бесшабашности. Даже в её походке сквозило осознание чего-то, связанного со мной и с ней. Она начинала пылать изнутри, и от этого смягчился её рот, и она стала чаще смеяться. А ещё это побуждало её всё чаще прикладываться к спиртному. И Рэнди очень помог мне, тем рвением, с какой он относился к маленьким поручениям Уилмы. А она давала их великое множество.

Игра в крокет являла собой полную неразбериху. Пол Докерти напился так, что это даже вселяло некоторую тревогу. Причём было очевидно, что его подтолкнуло к этому Общество Взаимного Восхищения Мэйвис-Хайес. Мы с Ноэль обменивались сочувственными взглядами, ироническими улыбками, и, всё чаще, лёгкими ободряющими прикосновениями. Ленч был поздний и сопровождался обильными возлияниями, и народ мало-помалу погружался в дремотное состояние, набираясь сил для предстоящего вечера, я попросил Хосе найти мне термос, приготовил порцию виски с содовой и сказал Ноэль, что на озере есть место, которое я хотел ей показать. Это был решающий ход. Она согласилась с готовностью, почти поспешно, мы спустились, я взял одну из моторных лодок и вскружил ей голову скоростью, крутыми виражами и плеском воды за бортом. Я доставил её к маленькому островку, перелез через борт, вытащил лодку на берег и помог ей выбраться на поросший травой берег возле знакомых зарослей сумаха.

Она сплошь состояла из зон сопротивления. Одни были убаюканы словами, другие умиротворены ласками. А какие-то растаяли при помощи термоса. Мы были в полном одиночестве, лодку не было видно из дома, перед нами были вода и горы. Капитуляция, хотя и откладываемая, была неизбежна. И я вдруг обнаружил, что она полна неистовства, что у неё слишком много слёз, слишком много сбивчивых слов для обозначения постоянства, которых я не ожидал от неё, и которых не хотел. Это вызвало у меня тревожное, смутное, нервозное ощущение того, что я зашёл слишком далеко. Прежде она никогда не изменяла Рэнди. И была убеждена, что теперь мы вместе навсегда, и знала, что это рациональное обоснование. Она не находила оправдания для того, что она себе позволила, так что ей нужно было повесить на это ярлык большой любви. Я знал, что не смогу без конца отмалчиваться насчёт всех этих "вместе на веки вечные". Я видел в её глазах зарождавшееся подозрение. Так что мне пришлось подхватить эту тему. Я сказал ей, что, к несчастью, моё материальное благополучие временно связано с Рэнди, Уилмой и остальными, так что нам придётся вести себя очень осторожно, как следует всё обдумать, избегать скоропалительных шагов.

– Но это действительно случилось, милый, - сказала она, улыбаясь мне.

– Действительно.

– Я никак не ожидала найти тебя здесь. Я так долго тебя ждала. Очень, очень долго, Стив.

– Меня это тоже удивило, - сказал я в порыве откровенности.

– Но мы будем вместе.

– Как только сможем всё устроить, не загубив на корню мой бизнес .

– Пусть она забирает его. На здоровье. Я отдаю его. Он - бесполезная вещь, Стив. Давно уже ею стал. Он забрёл в паутину, и она опутала его, а когда он уже не мог пошевелиться, она высосала из него все соки. Ты мужчина, Стив. Он уже давно не мужчина. О, я так рада, что мы нашли друг друга. Обними меня покрепче, Стив. Помнишь, что ты сказал этим утром? Ты знаешь - я сбросила кожу. Я вся золотистая и блестящая. Я больше не коричневая мышка.