Чтение онлайн

– Ну как, впечатляет? – спросил Мишка, сомкнув жилистые пальцы в замок и положив на него подбородок. – А вот, смотрите, есть и на русском. – Название опоясывало дом сплошной лентой, как лишай, меняя языки.

?????? ????? ?? ?

?? ?????? ???

??????????

??? ??? ?????

??????????

Istana Wahyu

Palacio del Apocalipsis

Cung dien cua su Khai huyen

И наконец: ДВОРЕЦ АПОКАЛИПСИСА.

Я была счастлива. Безумный дворец, полный бесовщины, – находка для писателя. В таком апокалиптическом местечке с героями непременно должны случиться невероятные вещи! Дядя Миша шепотом предупредил, что весь замок занят русскими с детьми.

– Детям тут хорошо, – повторил он любимую мантру. – Мы сюда переехали ради детей.

Уложив наших, мы вознамерились предаться четвертому смертному грешку. На десерт я зажарила сковородку muk [3] . В разгар прелюдии в дверь спальни стал ломиться Герман. Андрей завернулся поплотнее в одеяло.

– Мама, мне приснился плохой сон про телепузиков-зомби! – кричал наш малютка.

Мы заботливо свили для мальчика гнездо из подушек. Когда он заснул, эстафету переняла Майечка. Пришлось готовить смесь, кормить, носить.

– Мне сорок пять лет, – шепотом обнаружил Андрей, аккуратно пристраивая дочь в кровать. – Уже двадцать лет я не могу нормально потрахаться и поесть!

Боль мужа можно понять, у него еще двое детей от первого брака…

– А кто сказал, что это будет отдых? Мы просто приехали сюда пожить, – вздыхала я.

Где-то во дворце заплакал другой ребенок. Экран смартфона беспощадно бил в уставшие глаза – три часа ночи, дружочки.

Дети положили мне руки и ноги на лицо. Я проваливалась в морок. Андрей метался рядом и во сне повторял одно слово: «Трусы».

– Какие еще трусы, – подозрительно спросила я.

– Почтовые, – отвечал муж.

Утро встретило всепоглощающей влагой. Казалось, что мы все распухли, как утопленники. Напоенный ночным ливнем ноутбук включился на несколько секунд и умер. А там работа, книга. В ящике кухни, сколоченной из грубого дерева, мы нашли набор для варки кофе по-вьетнамски: алюминиевое блюдечко, чашка в дырах и круглый пресс с крошечной ручкой. На одной из полок – кофе, банку сгущенного молока и граненые стаканы. Я открыла сгущенку и зачерпнула ее ложкой с длинным черенком. Бежевые нити медленно укладывались на дно стакана. Определенно, за этим можно наблюдать бесконечно.

Андрей взял из моих рук, на которых от жары вспухли вены, стакан с кофе. Кинул в него кубики льда. Лед взорвался, в льдинах зазияли черные дыры. Зеленые горы множились в стеклянных гранях.

– Мы должны тут что-нибудь замутить. Какой-то бизнес. Во Вьетнаме сейчас девяностые. Полная свобода.

Андрей не привык созерцать.

– И какой же бизнес ты хочешь замутить?

– Можно открыть сад. Детская тема сегодня востребована. Тут полно неприкаянных детей сбежавших от суеты фрилансеров и дауншифтеров. Надо же их куда-то засунуть.

Герман тоже смотрел на горы, но через стакан с яблочным соком. Он спрашивал, кто создал эту красоту. И я отвечала, что Бог.

– Та-та-та, – повторяла Майечка и размазывала по личику манговое пюре.

– А вы уже были в аквапарке? Не знаете, до скольких лет там бесплатный вход? – набросились на нас русские с детьми, когда мы с коляской, ведерками, надувным бассейном, зонтом, водой, бейсболками и полотенцами выдвинулись, наконец, на пляж.

– Мы два дня уже никуда не ездим, такие ливни. Сидим в песочнице, вы тоже берите совочки, формочки. А еще есть мелки, можно рисовать классики и прыгать!

На асфальте были педантично нарисованы классики. Триста пронумерованных клеток.

– Вчера полдня рисовал, – признался счастливый автор математического безумия. – Занимает детей на полчаса!

Русские сделали несколько демонстративных прыжков. Детей рядом не обнаружилось. «Что они тут принимают?» – недоумевала я.

– А вечером мы будем играть в настолки! – не унималась соседка. – Мы привезли с собой целый чемодан настолок! Вы любите играть в настолки?

Фу, как много «настолок» в одном предложении! Играть в настолки хотелось меньше всего. Больше всего хотелось напиться, сесть на байк и уехать в неизвестность. Вместо этого я развернула коляску с Майечкой, приструнила Германа, который тыкал палкой в палочника, повесила на Андрея пляжный зонт и двинулась в сторону моря.

По набережной прохаживались сибаритствующие соотечественники, которым удалось избежать новогодних каникул на родине. Они звонили «своим» и задавали один вопрос, как нельзя лучше отражающий печальный финал десятидневного пьянства:

– Ну, как вы там? Помирились?

Через неделю наблюдения за семьями с детьми стало понятно, кто же делил с нами зловещий замок.

На первом этаже сразу две квартиры занимала семья Куркулей. Приехали в полном составе: он, она, светловолосая кудрявая девочка лет пяти и бабка с дедом. Куркули ели только дома – из их окон тянуло то гречей, то жареными яйцами. В обеденную жару представители семейства располагались у бассейна и зачитывали друг другу объявления из местного чатика под грифом «Барахолка-Ан-Вьен». А вечерами под покровительством фигуры Avaritia [4] , алчно сжимающей скрюченные пальцы с золотыми монетами, тащили в дом приобретенные детские стулья, гамаки и пляжные тенты.

– Ваш мальчик такой же непослушный, как наша Марианна? – зычно интересовалась бабка, поглядывая на внучку. Ежедневно она усаживала негодницу на деревянный лежак и нудно бубнила ей аккуратно подклеенную книжку про Буратино. По стенам бегали ящерки, по дорожкам сада – солнечные пятна, в листве деревьев дремали ночные птицы. Остальные дети, включая нашего непослушного мальчика, визжали в бассейне. Марианна мрачно слушала про полено, которое изволили превратить в деревянного мальчика, и ненавидела мир.

Он и она предпочитали не связываться с бабкой и скрывались в глубине квартиры.

Сладкие обезьянки, что сидели целыми днями в песочнице и рисовали классики, обитали на втором. Мы прозвали их Няшками. Они неутомимо вывозили наследников, которых было двое, в аквапарки, игровые центры и на крокодиловые фермы, пили банановые смузи и даже, кажется, сами ели банки с брокколи и прочей гастрономической скверной, видимо, для полного погружения в тему. Прекрасные родители.

На третьем этаже обитали Жиробасы. Корпулентная семья из Благовещенска. Муж, жена и снова двое детишек. Все будто какие-то надувные. У матери ячейки общества лопатки еле помещались в сарафан и скорее напоминали задницу. Старшего мальчика Жиробасы называли не иначе как «придурок». Снаряжали в сад выгуливать коляску с сестрой. А сами в это время потягивали пивко на балконе.

Четвертый этаж занимала семья Программистов. Они были ничем не примечательными, торчали в ноутбуках, и мы решили, что они занимаются там программированием. К их старшему сыну уже приходили подружки и кричали под окнами: «Платон, выходи!», а потом разводили его на сласти в местном магазине. Маленькие сучки. Младший, годовалый Тимоша, как и все дети в его возрасте, любил погрызть обувь. По этой причине Программисты выставили ее на лестничную клетку. Обувь может многое рассказать о человеке и мире в целом. Вот стоптанные мокасы – значит, мягкие, удобные. Луивиттоны в вожделенный цветочек – глупый символ роскоши, как розы в доме без повода или свежевыжатый апельсиновый сок на завтрак. Наверняка фейковые. Хотя эти Программисты могут неплохо зарабатывать. Так что, может, и оригинал. Кроссовки глубокого синего цвета. Крошечные! Какой-то мистер малые ноги. Существует гипотеза, что размер ноги у мужчин пропорционален размеру пениса. Все с Программистом понятно. Так, пляжные тапки с прилепленной жвачкой в песке. Свинтусы, не моют ноги перед входом во дворец! Висит же напоминание у калитки, и есть специальный душ. А вот чистенькие детские сандалики, будто из магазина, – очевидно, что человек делает первые шаги. Белоснежные лоферы с почерневшими пятками – значит, среда – уборка апартаментов по четвергам, ноги и запачкались.