Чтение онлайн

Между тем Майкл был всего лишь моим кузеном. Если быть точнее, сыном сестры маминого нового мужа. Сложная семейная связь, несмотря на отсутствие кровного родства, не позволяла воспринимать его как объект вожделения.

В день, когда сбылась розовая мечта, Майкл заехал за мной ровно в пять. Он был возбужден и напоминал молодую восторженную собаку. Даже от припаркованной у дома машины бежал как-то боком. Опрокинул стакан ледяного лимонада, предложенного мамой.

– Ты слышишь? Мы едем на вечеринку! Ты же хотела попасть на настоящую американскую вечеринку?! Сейчас мы туда отправимся! Нас ждут барбекю и большой бассейн!

Мама разволновалась и выдала мне свой купальник. Синий, в желтых пальмовых листьях.

Я померила. Грудь у меня явно в папу.

Майкл укладывал волосы маминым гелем. Они блестели и вились как змеи. Мама нараспев, с американским акцентом поинтересовалась, в честь чего намечается пати.

– День рождения у одного парня, – Майк неопределенно махнул рукой.

Мама на русском напутствовала, чтобы в десять меня привезли домой. Майкл улыбался брекетами и уверял, что все будет fine. Мамин английский был пока не fluent, но акцент ей удавался хорошо.

Дом, где гремела вечеринка, был кинематографичен и богат – идеальная площадка для съемок сусального семейного фильма. Там, где он, она, трое детей и большая слюнявая собака. Мама мечтала о таком доме. Скромный таунхаус, в котором мы поселились, ее не устраивал. Бывает, что люди живут так, словно их жизнь – временная. Мама не покупала в таун мебель, лишь самое необходимое. Не украшала стены картинами, медвежьими шкурами и семейными фотографиями. Задний двор грустно зарастал травой без надежды на клумбы и альпийские горки. Мама берегла дизайнерские фантазии для жилища мечты. Таун стоял сиротой.

– Hello, nice to meet you! – На добротном крыльце нас встречала блондинка в изящных очках-невидимках с цепочкой из искусственного жемчуга. За ее спиной маячил полноватый добродушный канадец в клетчатой рубахе. Блондинка улыбалась всем телом. Уши ее уходили куда-то на затылок, лопатки смыкались на спине. Вокруг глаз веселились морщинки, которые хозяйка дома наверняка мазала кремом, не подозревая, насколько они прекрасны. В ушах и на позолоченных курортным солнцем пальцах сверкали алмазы. Ноги хозяйки удобно чувствовали себя в черных резиновых шлепанцах. Канадцы носят сланцы даже с вечерними платьями. Они ходят в них, пока градусник не покажет ноль. В сланцах удобно. Настолько, что мне стало неудобно за свои туфли. Я поспешила их снять. Среди груды резиновых тапок нарядные туфли смотрелись очень по-русски.

Канадский папаша приятельски хлопал нас по плечам. Мы утверждали, что дела наши fine. Майкл достал подарок – бейсбольную перчатку. Клетчатый изобразил восторг – Great! Adorable! – и унес ее в неизвестность.

Золотистая блондинка, которую звали Пегги, повела нас через весь белый солнечный дом на задний двор, откуда доносились музыка, визг, плеск воды и запах чего-то жареного.

Пати была в разгаре. Из еды – хот-доги, из алкоголя – теплая кола. Предусмотрены были и развлечения: настольный хоккей и футбол. Гости оккупировали игровые столы. Трещали движущиеся пластиковые человечки. Майкл принес мне бумажную тарелку с сосисками. Клетчатый налил колу из огромной бутылки. Солнце плескалось в бирюзе бассейна. Из установленных на лужайке динамиков Бритни повторяла, что она сделала это снова и снова. Стало очевидно – я попала на самую скучную вечеринку в своей жизни.

Пока я облизывала кетчуп с сосисок, гости напивались колой за барной стойкой, организованной прямо в бассейне. Розовые упитанные канадки. Почти всех звали Дженнифер. Это имя они произносили старательно, со смачным плевком в районе долгого f. Сквозь перемолотые сосиски пробивались идеальные белые зубы.

Тут же на большом резиновом крокодиле плавала мускулистая кучка канадских парнишек. Они брызгали в дженниферов водой. Дамы кокетливо визжали. Из них выскакивали кусочки хот-догов. Дженниферы старательно собирали их пальцами и снова отправляли в рот.

– Тебе, наверное, тут скучно, – забеспокоился Майкл. – Мне бы хотелось попасть на русскую вечеринку, – мечтательно добавил он. – С водкой и песнями под гитару. Отец рассказывал, что вы, русские, умеете веселиться, – предположил он, будто сам был совсем не русским. Будто каких-то десять лет назад не жил с родителями на Соколе и не был пухлым мальчиком Мишей с большим ранцем за спиной.

– Мне классно, – соврала я, чтобы не обижать «кузена». – Просто все это странно. Где же именинник? У кого день рождения?

– Никто не знает, – Майкл легкомысленно пожал плечами. – Разве это важно? Все просто пришли хорошо провести время.

– Есть хот-доги и пить колу? – не выдержала я.

– Хочешь, я их развеселю? – оживился Майкл. – Знаешь, какое русское слово кажется канадцам смешным? Они катаются по земле от смеха, когда слышат его!

В голову не приходило ничего приличного.

Майкл глотнул для храбрости колы. Стащил через голову футболку и, оставшись в шортах, сиганул в бассейн. Вода сомкнулась над его свернутым в прыжке телом. Вынырнул он у бара и, преодолевая сопротивление воды, тяжело взгромоздился на высокий стул.

– Зубная щетка! – гаркнул Майкл, и все заржали.

– Shit-ka! – одобрительно повторяли гости.

Оказалось, это была его любимая шутка.

Кусты зашевелились – в них прятался симпатичный скунс. Над моей головой растворялся в лучах чужого солнца канадский клен. Стриженый газон приятно холодил голые ступни. Невидимые нити ныли в животе и тянули домой. Совсем домой. Зубная skit-ка…

– Ладно. – Майкл, довольный произведенным на дженниферов эффектом, уже отряхивался рядом, как молодой спаниель. – Я знаю, чем поднять тебе настроение.

Намерение оказалось серьезным. В рюкзаке Майкла, помимо сменных штанов, заботливо положенных его мамой, нашлась бутылка джина. В кармане толстовки – марихуана. Предаваться порокам на глазах у хозяев и осоловевшей от хот-догов публики нам показалось неуместным. К тому же «кузен» мерз в мокрых шортах.

Мы зашли в дом и, сгорбившись, как воришки, направились к лестнице. В конце коридора послышался бодрый голос Пегги. Она кричала что-то про клоунов и торт. Мы взлетели на второй этаж и юркнули в первую открытую дверь. Жалюзи были наглухо закрыты. Комната тонула во мраке. Майкл запер дверь изнутри, нажав круглую кнопочку на ручке.

Мы расположились на мягком ковролине и достали наши сокровища.

– Лучше либо пить, либо курить, – предупредила я, – иначе может не вставить.

Мне хотелось казаться искушенной.

Майклу тоже. Он сделал несколько громких глотков и, пока я перенимала у него эстафету, раскурил самокрутку.

Джин обжигал рот, трава – легкие. Мы кашляли и хихикали. Сидеть стало мокро – с братца натекла лужа. Майкл рассказывал, что в Канаде ему скучно. И он, конечно, мечтает вернуться in Russia. Потому что in Russia даже до детского сада дойти – целое приключение. Однажды Майкл заснул и свалился с санок прямо в сугроб. Отсутствие балласта сонный отец заметил только в госучреждении. Ржака, правда? А тут – тоска. Тоскища.