Чтение онлайн

Ладно, а что дальше? Он же явный уголовник, не зря берегиня сказала, что в остроге самое его место. Прикончил бы он меня при удобном случае, а из моего отряда шайку бы организовал. Да что теперь об этом...

В землянке, которую я делила со Степанидой, Марфушей и травницей Мартой горела свеча. Женщины спали, наполняя помещение переливами храпа, Марфуши не было. Перед рассветом вернулась счастливая.

– Ой, барышня, что скажу-то! Андрей сказал, что подвиг обязательно совершит и вольную заслужит, тогда меня выкупит и женится! Как думаете, правду говорит?

– Конечно, правду, Марфуша. Вот видишь, а помниться ты говорила, что калужские все шельмы?
– напомнила я ей.

– Да это ж я так, от того, что он и не смотрел на меня. А сейчас вот сказал, что давно я ему люба, да только он мол старый, дурачок какой, - тихо засмеялась она, укладываясь на лавку.

Утром проводили генерал-майора с казаками и наших мужчин. Ржевский, несмотря на уговоры Платона Яковлевича, решил ехать. И тут доктор меня добил.

– Простите, Акулина Яковлевна, но как господин барон сказал, был у них коновал, да убили его. А без врача трудно солдатикам. И я вот еще думаю, я там в армии наши порядки по гигиене начну устанавливать. При случаю и главнокомандующему доложу. А у вас Марта остается. Она многое может, иногда и побольше моего.

Барон Винцингероде подошел ко мне.

– Мадемуазель Невская, выражаю вам благодарность за помощь и за ценные сведения, полученные из бумаг адъютанта. Правда, - он усмехнулся, - мои силы французы преувеличили в четыре раза.

Отец Александр отслужил молебен и "летучий отряд" выехал из лагеря. А батюшка опять приступил ко мне.

– Акулина, ты давно не исповедовалась, и на службы не ходишь. Как же так можно?

– Отец Александр не до этого сейчас.

Как мне исповедоваться? Уконтропупить батюшку признанием: "Грешна, прибыла к вам из двадцать первого века, но не по своей воле, а токмо во исполнение..." чего? Кто бы мне сказал. Ведь все, кто попадал сюда из прошлого или из будущего были сами собой, а я вот в виде Акулины. Особый случай.

Потекли дни один за другим, по моим подсчетам уже прошло Бородинское сражение и Наполеон вошел в Москву, а следовательно скоро его армия "двунадесяти языков" побежит назад, и по той же дороге. И получат они сполна за разоренные поместья, деревни и города. Ну, и мы приложим к сему свою руку. Вылазки моего отряда были регулярными, мы захватывали обозы, поджигали их склады с боеприпасами, перехватывали курьеров. Однажды, уже в конце сентября разведчики сообщили, что обнаружили странный возок, который двигается к границе и охраняется небольшим конвоем.

– Акулина Савельевна, а вдруг там Буанопартий, давайте его в плен возьмем!
– пробасил Иван. Мужики дружно поддержали.

– А давайте! Готовьте вылазку!

Степанида каждый раз ворчала и бухтела, когда я выезжала вместе с отрядом.

– Поберегла бы себя, заюшка. Видимое ли дело барышне впереди мужиков скакать.

Выехали в том направлении, где разведчики заметили странный возок с конвоем. Черед два часа нагнали и с ходу атаковали. Охрана состояла из десяти французских гусар, с которыми мои бойцы завязали бой. А я открыла дверь возка и ошеломленно отступила.

– Господин барон, Фердинанд Федорович, как вы здесь, откуда?

Руки генерал-майора были связаны, вид у него был изможденный, мундир местами порван. Рядом с ним сидел молодой мужчина, тоже не в лучшем виде и со связанными руками.

– Бог мой!
– вскричал генерал-майор.
– Мадмуазель Невская, Акулина Савельевна! Вы спасаете меня во второй раз!

Я достала из-за голенища сапога нож и разрезала тугие веревки на руках мужчин. Они выбрались из возка. Между тем сражение с конвоем подходило к концу. Мужики собрали оружие, разогнали лошадей, оставив двоих для освобожденных пленников. Несколько наших оказались ранены, но не тяжело.

– Простите мадемуазель, я не представился. Лев Александрович Нарышкин, адъютант его превосходительства, генерал-лейтенанта Винцингероде. Благодарю вас за избавление от позорного плена.

– Не стоит благодарности, Лев Александрович, - я тронула Звездочку и поравнялась с бароном.

– Фердинанд Федорович, поздравляю вас с повышением, - мужчина кивнул, усмехаясь.
– Но скажите мне скорей, что с Василием Ланевским? Ржевский, Арнаутов, Платон Яковлевич, Андрей, где они, живы?

– Все живы, милая Акулина Савельевна, Ланевский получил полковника и командует Иркутским полком, такого мастерства и отчаянной смелости мне видеть досель не приходилось как от вашего американского родственника. Арнаутов и Ржевский вернулись в свои полки. Андрей при мне был до последних событий, хороший вояка, скажу вам из него вышел. А доктор ваш в полевом лазарете.

– Но как вы попали в плен?

– Успехами моего соединения много вреда принесли мы врагу. Французы очень боялись возмездия крестьян, поэтому толпами сдавались в плен и поступали под покровительство какого-нибудь казака. Иногда спасти их было трудно от гнева праведного людей, которые мстили за сожженные дома и церкви. Со вступления Наполеоновской армии в Москву пленили мы свыше двенадцати тысяч французов. И дошли до меня слухи о том, что Наполеон хочет взорвать Кремль. Тогда принял я решение – самому отправиться в стан врага в надежде уговорить его этого не делать.

Мама дорогая! Он серьезно, да как можно договориться с гадским Наполеоном? Сволочной же был мужичонка с кучей комплексов.

– Буанопарт почел меня предателем. "Вы находитесь на службе у российского императора. Вы негодяй! Кто вам разрешил? Везде я вас встречаю. Вы пришли сюда шпионить. Взгляните что стало с Москвой. Десятки таких же негодяев довели ее до такого состояния" - вот что он сказал мне.

– Ну, надо же, он пришел нас уничтожать, а мы же еще и виноваты. Идиот непуганый.

– Напугался уже, - зло отозвался барон.
– Да то ли еще будет. Кутузов очень хитрый план задумал - загнать врага на ту же дорогу, пусть по разоренным землям отступает. А меня тогда же в плен взяли. Наполеон даже грозился расстрелять меня, как вестфальского барона за измену, но потом передумал и отправил нас с адъютантом во Францию. Нарышкин пытался меня остановить, за что и поплатился.

Через несколько дней генерал-лейтенант с адъютантом собрались в дорогу.

– Мне следует вернуться, добытые вашей партией сведения очень цены и должны быть доставлены главнокомандующему. И о вашей особе я ему доложу. А от меня примите пока благодарность, а после окончания войны просите у меня что угодно. Все что в моих силах - сделаю.

Несколько вечеров барон рассказывал мне о сражениях, о том как он даже умудрился взять на несколько дней Витебск. Про Бородино говорил с такой болью, что у меня щипало в глазах.

– Накануне Бородинской битвы перед солдатами и офицерами русской армии пронесли икону Смоленской Божьей матери, спасенную из пылающего Смоленска. Это живо напоминало приуготовление к битве Куликовской. Духовенство шло в ризах, кадила дымились, свечи теплились, воздух оглашался пением, и святая икона шествовала... Сама собою, по влечению сердца, стотысячная армия падала на колени и припадала челом к земле, которую готова была упоить до сытости своею кровью...

Но иногда проскакивала у барона и улыбка.