Чтение онлайн

Тем временем Шацкий затушил остатки сигары в хрустальной пепельнице в виде головы фантастического дракона и пригласил официанта для расчета, после чего пригласил Кадашева подняться в свой номер.

Любопытство и волнение распирало Павла Ивановича, когда они поднялись на второй этаж и свернули направо по коридору гостиницы «Гранд-Отель». Войдя в просторный, с дорогой массивной мебелью и высоким окном номер, Кадашев первое, что увидел – большой овальный стол. Он стоял посреди комнаты, у самого окна, и был завален различными бумагами, поверх которых лежала внушительного размера карта. Шацкий, закрыв дверь и быстро пройдя к столу, ловкими движениями утяжелил края карты чашкой с фруктами и пепельницей, затем взглянул на мало что понимавшего Кадашева и с азартом показал на какую-то обведенную территорию на карте.

Кадашев приблизился вплотную. Не имея сколько-нибудь серьезного образования, уж тем более не разбиравшегося в чертежах, но столько лет занимаясь транспортировками, он интуитивно понимал карты и навигационные схемы. А потому старая, повидавшая виды карта внушала ему уважение. Многие обозначения на ней были беспардонно исправлены или дополнены где-то карандашом, где-то пером. Однако он видел одинаковые в нескольких местах обозначения круга, закрашенного на половину, и догадался – это все известные золотые прииски на территории огромной Сибири!

Шацкий водил пальцем по карте и говорил. Его слова медом растекались по сознанию Павла Ивановича, заставляя сердце старого транспортника стучать то приглушенно, то учащенно:

– Вот, Павел Иванович, поглядите сюда. Это и есть Южная Сибирь. Это Ныгирь… Здесь много исправлений, потому что в экспедиции было много географов. Сами понимаете, край огромен и малоизучен… Эта территория – настоящая сокровищница. На востоке, вот здесь, уже ведется добыча алмазов, западнее – золото Витима и чуть восточнее – Алдана. Кроме того, здесь возможна добыча угля… Ну, как вам?

– Ну, а вы? Вы-то что нашли? – не удержался Кадашев и вопросительно посмотрел на Никиту.

Шацкий подтрунивающее рассмеялся.

– Экий вы азартный человек, батенька! Но это даже неплохо. Любопытно встретить человека вашего положения и возраста, способного еще чем-то увлекаться…

– Оставим комплементы, Никита Васильевич. Меня интересует золото!

– О, да! Эта вечная, нетленная материя, – он усмехнулся, наблюдая за Кадашевым. Но тот не смотрел на него, а пытливо изучал карту.

Шацкий скинул пиджак, растянул галстук, ослабляя ворот рубахи, и сел в кресло, говоря на ходу:

– Дорогой Павел Иванович, организованная по моему ходатайству экспедиция, в которой формально участвовали и вы, нашла неизвестное прежде месторождение золота. Да, да! Это сенсация, но сенсация до поры до времени. Отметка на карте – ничто, если нет разработок. А вблизи – непроходимая тайга, горы и почти полное безлюдье. Но, уверен, дело того стоит. По самым приблизительным прогнозам, это десяток тонн золота россыпью и ни один десяток тонн рудных месторождений. Правда, на разработку, и только на разрешение разработок в этом районе уйдут месяцы и тысячи рублей. Однозначно государство поддержит проект, в обмен на определенный процент от добычи. Но это только, когда уже все будет сделано и золото начнет добываться. На начальной же стадии все затраты лягут на наши плечи, а это море средств и море времени…Рискнете ли вы начинать эту затею? Только представьте, как это далеко отсюда, от Майского и вашей семьи. Поэтому, предлагаю вам все взвесить и подумать хорошенько до воскресенья. Не хотелось бы, чтобы мой проект разочаровал вас, потому что это, повторюсь, дело не одного года…

– Не грешите, Никита Васильевич, – нетерпеливо произнес Кадашев, потирая руки. – Чего бы мне это ни стоило, дело должно быть сделано! – он тоже сел и несколько потеребил ворот рубашки, стараясь, чтобы хоть сколько-то свежего воздуха проникло к взмокшей плоти. Было жарко, а может, это возбуждение от слов Шацкого бросило его в жар? Потом он рукой провел по отметке на карте предполагаемого нового месторождения и произнес: – Да, время – потрясающая штука! Мой отец и вздохнуть не мог спокойно, всю жизнь был крепостным, за похвалу считал, коли барин велит ему лично лошадь запрячь. А я…Эх-ма! Это что же значит? Коли все удастся, то прииск может носить и мое имя? «Товарищество Шацкий и Кадашев», а? Или просто «Кадашев», коли вы не претендуете на выгоду, как вам? – он просиял, его суровое и грубое лицо наполнилось восторгом, казалось, что он сейчас запоет. И вдруг спросил: – Никита Васильевич, а вас неужели, правда, больше наука волнует? Или все-таки лукавите на счет выгоды?…

– Ну, выгода лишней-то не будет, – уклончиво ответил Шацкий.–И все-таки важнее создать нечто свое, новое.

– Ну, да, ну, да, – протянул задумчиво Кадашев, и вдруг страшная мысль закралась в душу: а что если…– Один вопрос, Никита Васильевич, вам нужен один партнер или вы с данным предложением еще к кому-то обратились? Все-таки я вложился в эту экспедицию, хотелось бы каких-то гарантий…

Шацкий уловил его напряжение, насмешливо улыбнулся и ответил:

– Вам не о чем волноваться, Павел Иванович. Благодаря вашим средствам экспедиция состоялась. Нет смысла менять лошадей на переправе. Поверьте, дело стоящее, и смысла не вижу на каждом углу трубить о такой находке и наживать себе конкурентов. Когда все срастется и разрешение будет у нас в руках, тогда желающие в виде акционеров сами найдутся. А пока только нужно ваше согласие…Поймите, с вами я ничуть не рискую: без меня вам это дело не провернуть. Но и вы мне нужны: ваши капиталы и опыт в транспортном деле могут стать неплохим подспорьем. Видите ли, мне, скорее всего, придется продать свою фирму или остаться лишь ее акционером, потому что это новое дело займет много времени. А погоня за двумя зайцами меня не устраивает. Мне нужен надежный партнер в транспортном деле. Вместе мы сможем взять под контроль транспортировку от Сибирских земель до Волги. Ну, а вы, занимаясь вашими обычными делами, сможете существенно нарастить свой оборот.

Эти слова Шацкого немного успокоили Кадашева. “Не стоит горячиться,” – все же сказал он сам себе. Стоит все хорошо изучить и обдумать. А еще стоит держать Никиту Шацкого поближе к себе, тем более, здесь, в Баку, где сконцентрированы самые крупные монополии нефтепромышленников. Как бы они не пронюхали о данном проекте!

А потому Павел Иванович улыбнулся довольно ласково и любезно сказал:

– Дорогой Никита Васильевич, вы, верно, очень устали с дороги, а потому приглашаю вас к себе в Майское в качестве гостя. Как я уже сказал, у нас нынче собирается вся семья, и будет знатный прием по случаю рождения Александры Павловны, Сашеньки, как мы ее зовем дома. Вы бы очень почтили нас своим присутствием.

«Катерина Муратовна, конечно, удивится, но дело того стоит», – подумал он про себя.

Никита, наблюдая за ним, лишь отозвался с улыбкой:

– Не беспокойтесь, Павел Иванович. Я неплохо устроился и переезжать к вам не стану, не люблю стеснять людей. И потом, я предпочитаю уединение. Но, если позволите, я с радостью бы познакомился с вашей семьей по случаю дня рождения. Значит, вашей младшей восемнадцать?

– Да, Саше уже восемнадцать, – улыбнулся Кадашев, покачивая седоватой головой, невольно сам удивляясь этому факту. Несколько разомлев после столь волнующего разговора о месторождении и новых перспективах, он уже давно вальяжно развалился в глубоком синем кресле, выставив тучный живот вперед, а по его лицу скользила добродушная довольная улыбка.

– Почему вы учили ее в Тифлисе? Я слышал, что и в Баку есть хорошая гимназия, – мимоходом спросил Шацкий, снова вынимая сигару из кармана пиджака и проходя к раскрытому окну.

– Ну, тут вопрос простой. В Баку довольно велико влияние мусульман. Девицы здесь по-другому воспитываются. И потом, моя благоверная, да и старшие дочери тоже учились в Тифлисе. Катерина Муратовна прямо настаивала. А я, признаться, поначалу, с Олей-то, с трудом на это решился. Ведь заведение-то закрытое, как-то боязно, дочь все-таки. Но в итоге из старших выросли хорошие жены. Вот и Сашу отдали туда в восемь лет. В общем, Никита Васильевич, прекрасный пансион. Я, кстати, уже подыскал для нее очень даже интересный вариант. Надеюсь, и она будет удачно пристроена, – он самодовольно улыбнулся, похлопав себя по животу.

– Не могу не восхищаться вами, дорогой Павел Иванович, – насмешливо отозвался Шацкий, наблюдая за гостем, стоя у окна и выпуская дым на улицу. – Для вас дочери – неплохой капитал.

Павел Иванович, сидя вполоборота, довольно закивал, не замечая его иронию:

– А почему бы и нет, Никита Васильевич? Знаете, в Баку говорят: честь дочери – богатство отца. Коли у меня их три, хочется распорядиться ими с умом. Они – красавицы в мать, отчего же мне не хлопотать, чтобы их поудачнее выдать? Конечно, не все так, как мне хотелось бы. Например, Маша без меня все устроила. Вышла замуж за местного писателя и журналиста. Он хоть и не больно богат, но, как я вижу, вполне уважаемый оказался человек. Опять же связи в его газетенке, рекламка там всякая подешевле. И ребятишек уже двое. Я и уступил… Оля – моя старшая, красавица редкая! Вот на нее смотрю и, не поверите, думаю, как это у меня, бывшего…батрака, такая красавица родилась? Так вот, ее я удачно выдал, нечего и говорить. Она живет в Астрахани, а муж ее – мой хороший партнер, держатель транспортной компании. И семья создалась, и делу – выгода, а? – он довольно подмигнул и достал из кармана пиджака золотые часы на цепочке и присвистнул, взглянув на время. Тут же встал. – Никита Васильевич, беседа с вами была весьма полезна и интересна. Но мне пора идти. Как я уже сказал, в воскресенье в нашем доме состоится большой прием в Сашину честь. Будут весьма уважаемые люди. Прошу вас присоединиться. Если угодно, я с радостью отправлю за вами свой новый фаэтон. Дорога, правда, неблизкая – часа три езды. Но, поверьте, Майское вам понравится.