Чтение онлайн

– О чем вы говорите, сеньор Аролас?

Испанец откашлялся.

– Ваш отец доверял мне все свои секреты. И думаю, вы, Эвелина, уже достаточно взрослая, чтобы узнать правду без ущерба для себя.

В горле у Эвелины встал комок.

– О чем идет речь?

– Жизнь у дипломата несладкая. Но особенно тяжело приходится его семье. – В шоколадно-карих глазах испанца промелькнуло чувство вины. – Мы вели эту жизнь ради своей родины. – Он пожал плечами. – Филипп догадывался, что Дейдра несчастлива в браке. Однако, когда она призналась ему, что у нее была связь на стороне, он чуть не сошел с ума от горя. – Аролас пристально посмотрел на Эвелину и заметил: – Вижу, вас это не очень удивило.

– Я всегда подозревала, что мама была неверна отцу. Даже в нежном возрасте можно случайно услышать то, что не предназначено для детских ушей. Как это ни странно, иногда в глубине души я даже радовалась, что мама нашла для себя отдушину. Однако чаще всего я не могла ей простить того, что отец из-за нее так страдал. – Эвелина презрительно скривила губы. – Но что мне действительно внушает отвращение – так это то, что она изменила ему с таким негодяем, как Уитон.

– Очевидно, свою роль сыграл тот факт, что они дружили с самого детства и в ранней юности чуть не поженились, – объяснил Аролас. – Когда Дейдра вышла замуж, Уитон преследовал возлюбленную в течение нескольких лет, желая ее вернуть. Я не знаю точно, как именно протекал их роман, но это Дейдра поставила в нем точку, потому что ее терзало чувство вины.

– Может быть, она наконец прозрела, – заметила Эвелина.

Джастин покачал головой.

– Если ваша мать закончила этот роман давным-давно, а ваш отец был удостоен звания рыцаря много лет назад, в таком случае почему Уитон убил его только теперь? И зачем он за вами охотится?

– Хотя вы дьявольски умны, милорд, – сухо заметила Эвелина, – вы не в силах разобраться, что на уме у одержимого.

– Так, значит, как я понял, – заговорил Аролас после некоторой паузы, – Анхеля схватили возле церкви. А что именно вы делали в церкви в пять часов утра?

– Мы с Эвелиной собирались обвенчаться, – с готовностью объяснил Джастин, внимательно следя за реакцией Эвелины.

Аролас, похоже, не поверил своим ушам.

– Не может быть. Должно быть, вы шутите! Эвелина дала зарок никогда не выходить замуж, когда ей было восемь лет от роду.

– Был выписан ордер на арест Эвелины якобы за мое похищение, – объяснил Джастин. – Если бы мы поженились…

– Ей бы не смогли предъявить обвинение. – Казалось, это объяснение огорчило сеньора Ароласа. – Но видимо, Уитону больше не требовалось маскировать свои грязные делишки под выполнение служебных обязанностей.

– Очевидно, он уже понимал, что ему нечего терять, – сделал вывод Джастин. – Что означает, что Анхелю и Салли угрожает сейчас еще большая опасность, чем мы думали.

Эвелина стиснула кулаки.

– Что нам делать?

Сеньор Аролас задумчиво потер подбородок. Он сидел, уставившись неподвижным взглядом в одну точку.

– Отдайте ему то, что он хочет.

– Но что именно? – вскричала Эвелина, и у нее снова начала раскалываться голова. – Провалиться мне на этом месте, если я позволю этому подонку одержать надо мной верх!

Джастин покачал головой. Его глаза вспыхнули, и на лице была написана решимость.

– Сеньор Аролас еще не объяснил, что мы сделаем с Уитоном после того, как отдадим ему то, что он хочет, а он выдаст нам Анхеля и Салли.

– О! – Эвелина откинулась на подушки. – Как мы отдадим ему то, что он хочет, если мы даже не знаем, что это?

– Мы спросим об этом у него. Пусть он сам скажет, что ему нужно, – спокойно ответил Аролас. – Для этого у меня припасена пара трюков.

Эвелина удивленно уставилась на ветхую постройку, как две капли воды похожую на соседние приземистые здания, выстроившиеся в ряд на грязной улочке. Неужели ее утонченная мать была родом из такого убогого места? В памяти Эвелины она навсегда осталась нежным ангелом, спустившимся на грешную землю прямо с небес.

– Ты уверена, что действительного этого желаешь, Эвелина? – спросил Джастин, стоя рядом с девушкой и с недоверием разглядывая невзрачный домишко.

– Мои желания в последнее время идут вразрез с необходимостью, – ответила она, расправляя плечи.

Породистые лошади, запряженные в красивый экипаж, нетерпеливо заржали. Контраст между роскошной упряжкой и жалким видом трущоб не остался незамеченным для окружающих. Экипаж, должно быть, стоил больше, чем годовая аренда всех вместе взятых лачуг в этом квартале. Лица задавленных тяжелым трудом мужчин и женщин, спешащих по своим делам, несли печать безысходности. Люди шли, понуро опустив головы и глядя себе под ноги.

– Я серьезно, Эвелина.

Она тяжело вздохнула.

– Уитон еще не видел этого объявления в газете. Поэтому до того, как он откликнется, у нас есть время. Где находятся Ахмет и Фаиза – одному Богу известно… – Эвелина повернулась к Джастину и улыбнулась ему ободряюще, желая выглядеть решительной и смелой. Хотя на самом деле прежняя уверенность ее покинула. – Нам необходимо разузнать как можно больше об Уитоне и о том, что ему нужно. И по-моему, это самый лучший способ. Джастин, у тебя светлая голова. Что ты думаешь?

– Я могу расспросить местных жителей. Если ты не захотела остаться дома, по крайней мере подожди в коляске…

– Я уже в десятый раз повторяю тебе, Джастин: хотя я ценю твою заботу, я хочу, чтобы ты перестал чрезмерно опекать меня. Едва ли я могу узнать что-то более шокирующее о своей матери, чем то, что она спала с убийцей.

Джастин схватил Эвелину за руки и повернул к себе. Его глаза смотрели на нее с неподдельной тревогой.

– Никто не сомневается, что ты сильная, Эвелина. Но скажи мне, стоит ли так изводить себя?

Она ласково погладила его щеку рукой в кожаной перчатке.

– Мне необходимо пройти через это, Джастин. Я должна что-то делать, чтобы выручить своих друзей.

Джастин смотрел на Эвелину с такой любовью, что от одного его взгляда у нее по коже побежали мурашки. С того момента, когда он спас ее и Эвелина избавилась от последних сомнений в его преданности, ее любовь к нему стала всепоглощающей. У Эвелины по-прежнему не оставалось времени, чтобы окончательно разобраться в своих чувствах к Джастину. В чувствах, которые ей становилось все труднее скрывать. И вряд ли она когда-нибудь сможет до конца понять, что творится в ее сердце. И захочет ли она когда-нибудь это сделать?