Чтение онлайн

— Не верится, что ты уезжаешь завтра, — Келси опускается рядом со мной под дерево, прямо у кромки воды. Мы босиком, наши пальцы погружены в прохладную воду, которая тихо плещется от лёгкого ветерка.

— Знаю. В начале лета казалось, что до этого ещё так далеко, а теперь уже всё.

— Я буду скучать по тебе, Уайатт. — Она кладёт голову мне на плечо и переплетает руки с моими. Её прикосновение — то, чего я хотел больше, чем готов признать. Но оно и напоминание, почему хорошо, что я уезжаю. Потому что за эти годы Келси перестала быть просто моей лучшей подругой — она стала девушкой на грани взросления, такой, что хочется всё забыть и прикоснуться к ней, забрать её себе.

— Я знаю. Но я вернусь на День благодарения. И на Рождество.

— Это будет так странно. Мне кажется, мы виделись почти каждый день с самого рождения. — Она тихо смеётся, но я чувствую эмоции за этим. Пока она держалась, не плакала, но боюсь, что сегодня вечером слёзы всё-таки прольются. А мне будет больно.

Но по-другому нельзя. Мне нужно получить образование, чтобы отец начал воспринимать меня всерьёз, да и я сам отчаянно нуждаюсь в свободе. Нам с Келси нужно время врозь. Хотя я знаю, что оставаться здесь — это безопасно, мои чувства постоянно подталкивают меня к тому, чтобы переступить ту черту, которую мой отец несколько месяцев назад советовал мне не переступать.

— Я вижу, как ты на неё смотришь, Уайатт, — сказал он мне тогда, под Рождество. — Я знаю, что Келси для тебя значит больше, чем просто дружба.

— Ты... ты заметил?

Он рассмеялся: — Я не вчера родился, сынок. И помню, каково это — быть семнадцатилетним.

— Так что ты хочешь сказать, пап?

Он положил руку мне на плечо: — Я хочу сказать, что ты слишком молод, чтобы разбираться в этих чувствах. Ты её только ранишь.

— Но... — Я хотел возразить. На секунду мне показалось, что мечта всей моей юности становится реальностью — но её тут же отняли. Все планы, которые я выстраивал в голове последние месяцы, рассыпались в прах.

— У вас обоих вся жизнь впереди. Вам нужно пожить по отдельности, построить свою жизнь, мечты, не имея рядом друг друга. Тебе нужно научиться падать и вставать самому, не опираясь сразу на неё. А ей — понять, чего она хочет, кем она хочет быть. Вы не сможете сделать это вместе, особенно когда ты уезжаешь через пару месяцев. — Он вздохнул. — Я не говорю, что ты никогда не сможешь быть с ней. Но помни — наша семья, ты, твои братья, мы с мамой — мы для неё всё, кроме её отца. Если вы начнёте встречаться, а потом всё закончится, она может потерять не только тебя, но и всех нас.

Я опустился в кресло, осознавая, что он прав. Я не могу так поступить с Келси, потому что, как бы мне ни хотелось верить, что я могу дать ей всё, это всё говорит мой семнадцатилетний мозг. Мозг мальчишки, еще не познавшего жизнь.

— Я понимаю, пап, — говорю я, хотя чувствую, будто кто-то только что лопнул мой любимый воздушный шар прямо перед лицом.

— Уайатт? — голос Келси вырывает меня из воспоминаний. Её голубые глаза смотрят на меня снизу, её подбородок удобно устроился на моём плече.

— Прости. Задумался. — Я вздыхаю и снова фокусируюсь на ней. — Всё будет хорошо, Келс. Да, будет странно, но я всегда на связи. Один звонок — и я рядом.

Она кивает и смотрит на воду. Лунный свет отражается в её глазах, в которых начинает собираться влага.

— Только не плачь, Келс, — я обнимаю её, притягивая к себе, и её рука сжимает мою рубашку. Её рыдания слегка трясут её тело, прижимая её ко мне, и всё, о чём я могу думать, — как хорошо она ощущается рядом. Но я не могу действовать, не после слов отца.

И всё же... может, хотя бы на один вечер позволить себе это? Что если я не вернусь? Смогу ли я жить, не зная, каково это — поцеловать её?

— Келс... — тихо говорю я, поглаживая её спину, пока она не поднимает голову. Даже в темноте видно, как её лицо покраснело. Её губы приоткрыты, глаза блестят.

— Прости.

Я касаюсь её лица, поворачиваясь к ней, и смотрю на её губы.

— Тебе не за что извиняться. Это тяжело, правда. Перемены. Ты всегда была рядом. Но мы всегда останемся друзьями. И моя семья — всегда будет рядом с тобой. Ты это знаешь, да?

Она кивает, опуская взгляд, но я осторожно поднимаю её лицо, касаясь подбородка.

— Келси...

— Да?

— Можно я поцелую тебя на прощание? — В тот момент, когда слова слетают с губ, сердце подскакивает к горлу. Но уже поздно отступать. Для неё это может быть просто дружеский прощальный жест. Она не знает о моих чувствах. Никто не знает. Только мой отец, похоже, умеет читать мысли.

— Ты уверен?

— Да. Я не знаю почему, — лгу я, — но мне кажется, что я должен поцеловать тебя прямо сейчас.

— Ладно, — шепчет она и выпрямляется, ожидая моего шага.

Я провожу большим пальцем по её щеке, наслаждаясь прикосновением. Наклоняюсь ближе, ловя её губы. Лёгкий вздох срывается у неё с губ, когда мы соприкасаемся.

Поцелуй мягкий, нежный — и лучше, чем я мог себе представить. Её тихий стон звучит как музыка, и мне приходится сдерживаться, чтобы не притянуть её сильнее.

Но я не могу. Я не могу забрать у неё больше, зная, что скоро уеду, не имея сейчас будущего, которое могу ей предложить.

Келси тянется ко мне, усиливая поцелуй, и я аккуратно скольжу языком, пробуя её ответ. Я целовал только двух девушек — однажды в игре в бутылочку и мою бывшую Джанис. Но ни одна из них не сравнится с этим.

До разговора с отцом я думал, что мы с Келси потеряем невинность вместе. Не знаю, осталась ли она девственницей, но мы были почти неразлучны. Она всегда была занята — пять школьных клубов, и ни разу не призналась, что кто-то ей нравится.

Когда её язык касается моего, по спине проходит разряд. Я хочу большего. Но держу себя в руках и просто дарю ей поцелуй, который мы оба запомним.

Я держу её лицо, погружая пальцы в её светлые кудри — дикая грива напоминает мне, какой свободной она может быть. Сейчас она разрешает мне мечтать.

Но я заставляю себя замедлиться, вернуться в реальность, и отстраняюсь. Её глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание учащённое.