Чтение онлайн

Борясь с яростью, которая нарастает в моей груди каждый раз, когда я думаю о том, что сделала ее мать, я говорю: — Ты одна на гребанный миллион, Келс. И это твоя мать виновата в том, что пропустила твою жизнь, а не ты.

Она пожимает плечами, но избегает моего взгляда. Если мне придется напоминать ей о том, насколько она идеальна, до конца моей жизни, я буду это делать. Главное, чтобы она знала, что решение ее матери уйти не имеет к ней никакого отношения.

Она прочищает горло, вытирает рот салфеткой, а затем делает еще один глоток кофе. — Хорошо, значит, собеседование в следующую среду. Я запишу это в свой календарь. — Она достает телефон из сумочки и нажимает на экран, наконец улыбаясь, когда заканчивает нажимать кнопки — вероятно, довольная тем, что запланировала еще один отрезок времени в своей жизни, чтобы чем-то себя занять, — а затем возвращается к еде.

— Отлично. И не забудь, что через месяц начинается футбольный чемпионат, так что тебе лучше отметить в календаре наши игры.

Она качает головой. — Не могу поверить, что вы, мальчики, настаиваете на том, чтобы играть в футбол, как будто вы все еще в школе.

— Эй, это всего лишь флаг-футбол, без тачдаунов. И это весело. Это позволяет нам выпустить часть нашей мужской агрессии. — Я понижаю голос для большей выразительности.

— Господи, — закатывает глаза Келси.

— Но мне нужна моя группа поддержки, Келси. Я же не смогу выиграть, если ты не будешь с трибун кричать моё имя. — Хотя больше всего я хотел бы слышать, как ты кричишь моё имя, когда мы остаёмся одни.

— Я не кричу, — фыркает она.

Я смотрю на неё с каменным выражением. — Келси, пожалуйста. Ты переживаешь за игру сильнее, чем половина игроков, — поддеваю её, наслаждаясь тем, как на её щеках проступает румянец от моих слов. И тут же в голове всплывает мысль о том, как бы ещё я мог заставить её покраснеть.

— Ну, футбол — это же великая американская забава.

— Это бейсбол, Келс, — поправляю её.

Она отмахивается. — Какая разница. Оба спорта отличные, по мне. Но ты же знаешь — я буду там, Уайатт.

— Так и должно быть.

Она бросает двадцатку на стол, встаёт и берёт сумку. — Ладно, я вообще-то занятая женщина, у меня дел полно. Увидимся вечером в пивоварне.

Я поднимаю на неё глаза и дарю ей ту самую улыбку, что берегу только для неё. — Увидимся.

— Пока, Уайатт.

— Пока, Келс.

Мой взгляд автоматически провожает её, задерживаясь на её заднице — потому что, ну, да, задница у Келси — одна из моих любимых достопримечательностей. А потом я снова начинаю отсчитывать минуты до того момента, как мы снова окажемся рядом, продолжая тот танец, что ведём годами. С Келси рядом жизнь как будто проще. И это чувство я точно не хочу терять.

Уайатт

Приняв душ и переодевшись в рабочие джинсы и тёмно-синюю рубашку ранним воскресным утром, я надеваю шляпу и запрыгиваю в пикап, направляясь в дом родителей в Ньюберри-Спрингс.

Когда я решил открыть пивоварню в Ньюберри — основном центре нашего города, примерно в тридцати минутах от моего родного дома, — я нашёл небольшое жильё примерно посередине между двумя точками, чтобы было удобно добираться в оба места. Пока я учился в колледже, между этими двумя частями города построили небольшой жилой комплекс, и благодаря этому возвращение домой прошло гораздо легче — мне не пришлось надолго селиться снова с родителями.

Не поймите меня неправильно — я люблю своих родителей. Но как только поживешь самостоятельно, очень трудно вернуться под чью-то крышу и под чужие правила. Я взрослый мужчина, мне нужно было своё пространство и уединение, и теперь я ценю это ещё больше.

Я шесть лет учился на MBA. По возвращении я год проработал у Форреста в его строительной компании, пока всё не было готово для открытия пивоварни. И вот, спустя чуть больше года, весь мой труд и терпение окупились.

Солнце только-только поднимается над горизонтом, и я опускаю козырёк в пикапе, чтобы не слепило. По обе стороны дороги раскинулись поля, простирающиеся на мили, лишь изредка среди них встречаются дома, где живут такие же семьи, как моя, — и борются за выживание каждый год.

Когда я был ребёнком, временами бывало страшно, особенно когда всё было нестабильно. Но потом мама уговорила папу воплотить её мечту. Её идея — сделать ферму не просто хозяйством, а целым «опытом», куда приезжают за впечатлениями, — воплотилась благодаря годам упорной работы. Я люблю свою семью и верю в то, что мы построили здесь, на ранчо Гибсонов, и сказал отцу, что хочу участвовать в этом деле и помогать расширять наш бренд. После такого риска, на который он пошёл ради мечты мамы, он настоял, чтобы я получил образование — чтобы у меня были знания для управления бизнесом.

Хотя у отца не было формального образования, он помогал вести хозяйство своей семьи, так что имел практическое представление о бизнесе. Но он хотел, чтобы у меня было больше возможностей, чем было у него — и что-то, на что можно опереться, если я вдруг передумаю.

Пока я учился, у меня появилась любовь к крафтовому пиву. Пока большинство студентов довольствовались пивом из кег на вечеринках, мы с друзьями ездили по крафтовым пивоварням, пробуя уникальные сорта, которые ты не найдёшь на студенческой тусовке. Тогда я и понял, как именно хочу внести вклад в развитие ранчо Гибсонов — открыв собственную пивоварню и ресторан.

Так как наше ранчо находится слишком далеко от цивилизации, чтобы пивоварня на его территории имела успех, я перебрался в город, и это того стоило. Мы всё равно предлагаем моё пиво гостям нашего отеля B&B и на свадьбах, но основная часть моего проекта работает отдельно от фермы. Успех пришёл не без трудностей, но мне кажется, я гордость для отца. К тому же это создаёт связь с городом, которая помогает привлечь клиентов и на ранчо.

Поворачивая на грунтовую дорогу к дому родителей — теперь он куда больше, чем в моём детстве — я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая, как пыль поднимается из-под колёс пикапа, а потом перевожу взгляд вперёд. Небо стало значительно ярче всего за несколько минут, создавая идеальный фон для белоснежного дома в стиле фермы. После расширения и добавления дополнительных спален и веранды для отеля B&B, он больше похож на усадьбу.

Дом окружён зелёными лужайками с цветами и старыми деревьями, что растут здесь столько, сколько я себя помню. На парковке слева ещё есть свободные места, и я паркуюсь, выхожу из машины и иду к дому. Краем глаза замечаю пикап Келси, и понимаю, что она уже здесь — и это почему-то делает место ещё уютнее. Она почти как член семьи, что делает мои к ней чувства ещё более неподобающими.

— Мам! — кричу я, открывая дверь. В нос сразу бьёт аромат завтрака.

— На кухне!

Завернув за угол, я вижу, как мама и Келси стоят рядом у плиты, одновременно помешивая содержимое огромных кастрюль. На мгновение я замираю, глядя, как покачиваются бёдра Келси, но быстро одёргиваю себя, чтобы не попасться.

Мама оборачивается, вытирает руки о полотенце, висящее на духовке, и подходит обнять меня. — Как мой любимый сын? — сияет она, глядя на меня.

— Ты всем нам это говоришь.

— Ну, вы у меня любимые по разным причинам, в разные дни, — парирует она.

Я целую её в щёку, подхожу к корзине с печеньем на прилавке и беру одно. Если мама и знаменита чем-то, так это своими печеньями. В отзывах о ранчо Гибсонов почти всегда упоминаются эти воздушные масляные булочки. И мама этим очень гордится — а рецепт держит в секрете, пока не передаст его будущим невесткам. Это семейная традиция, и она относится к ней очень серьёзно.