Чтение онлайн

А если ждать документы — потеряешь годы. Не любят они, эти самые проектанты, торопиться. Вон электрометаллургический в Старом Осколе возводится. Стройка в разгаре, а технический проект еще не пришел. Промышленную базу комбината делают почти на глазок. Сколько случаев помнил он из большой своей практики, когда проектанты затягивали срок работ до такой степени, что новинка в замысле устаревала до того, как получала воплощение в чертежах. Пусть над ним смеются, пусть каждый раз ехидно интересуются, зачем он держит нескольких ребят в тепличных условиях с директорскими зарплатами… Пусть ругают его за то, что опережает события и стремится дать руду любой ценой, даже рискуя всем достигнутым… Пусть. А вот если б он не начал строить первый карьер без готовой документации, то руду взяли бы на два-три года позже. Пусть его ругают за кустарщину, за самодеятельность, но есть руда. Это самое главное.

Скорей бы встать на ноги, скорей бы вернуться в свой кабинет. Жена отгородила его от всех дел, даже телефон перенесла в другую комнату. Ни одного человека с комбината так и не пустила к нему.

— Доктор, — сказал Дорошин, — только честно… Когда вы меня выпустите?

Косолапов задумался. Потом снял очки:

— Трудно сказать. Еще с месяц полежите… Не меньше.

Шумновато стало в пустынном Кореневском яру. Когда Рокотов приехал туда, то увидел кроме бригады, обслуживающей буровую установку, немало постороннего, хотя и не случайного народа. Несколько легковых автомобилей из комбината, в том числе и дорошинская «Волга», на которой сейчас ездил Павел Иванович Крутов, машина из редакции областной газеты, около которой скучали шофер и фотокорреспондент. Чуть в стороне увидел Рокотов Насонова, сидящего на бугорке.

Едва машина первого секретаря вырулила к посадке, в тенек, к ней сразу же направился Григорьев, о чем-то споривший с Крутовым.

— Есть руда… семьдесят три метра, — сказал он, протягивая Рокотову руку, почти до локтя измазанную в машинном масле. — Я был прав, старик… Они тогда, в пятидесятых, просто не захотели делать мартышкин труд. Паша в горести и печали: теперь от нас никуда не денешься. А ему предстоит тяжелое объяснение с шефом. Первичный ореол рассеивания довольно приличный. Может быть, даже слой богатой руды будет потолще, чем мы рассчитывали… Ну, а по материалам кварцитов здесь навалом. Вот так, старикашечка… Будешь кричать «ура»? Пробы отправили в лабораторию. Все.

Рокотов обнял Сашку. Выход на ореол ждали со дня на день. Сомнений особых не было, но случайность всякая могла произойти. Если же здесь не оказалось бы признаков рудного тела, то у Дорошина появлялся хотя и незначительный, но все же козырь. Тогда можно было поставить под сомнение результаты исследований пятидесятых годов. Техника бурения была не так совершенна, участников того бурения в бассейне не оставалось… Еще один довод в пользу старика для очередного нажима на психику Рокотова.

— Как Паша? Не поговаривает о прекращении бурения?

— Не то слово… За этим к тебе и бежал. Говорят, через две недели к шефу разрешат доступ. Пойдет с докладом Паша. Трусит уже сейчас. Ругает себя за то, что согласился с тобой. И еще здесь Михайлова… Боюсь, что неспроста. В кои веки выбралась из лаборатории в поле.

Да, Рокотов уже увидел Жанну. Она и здесь была одета, как будто собралась в гости. Яркий брючный костюм, прическа, словно она только что вышла от парикмахера. Даже белые туфли на платформе, в которых она бывала на концертах приезжих знаменитостей. Сейчас, когда Григорьев отошел от Паши, она что-то активно доказывала Крутову. Старик согласно кивал головой и нетерпеливо поглядывал на приближающегося Рокотова.

— Здравствуйте, Павел Иванович… — Рокотов полуобнял Крутова за плечи. — Ну вот и все… Сомнения прочь… Теперь выйти на рудное тело — и можно закладывать границы карьера, а?

— А Москва, Владимир Алексеевич? Разговор уже несколько лет ведем о богатых рудах. Липецк в свои планы включил кроме окатышей еще богатую руду… Они расширяют домны, модернизируют производство. Урал тоже. В Госплане все это надо доказать, а министерство наверняка будет против.

— Будем доказывать…

Рокотов подумал, что, хотя к Дорошину доступа нет, кое-кто, видимо, уже готовит к его выходу аргументы. И солидные. Действительно, как он упустил из виду то, что расчет был на богатые руды хотя бы в течение трех-пяти лет начальной работы нового карьера. Рокотов два года назад сам писал документ, в котором были обоснования. По ним министерство потом верстало планы для бассейна на грядущую пятилетку. А Липецк получает руду отсюда… Надо бы узнать, намного ли увеличены объемы поставок руды на будущую пятилетку. Раньше такие цифры знал наизусть, а сейчас запамятовал. Кварциты требуют переработки на обогатительных фабриках, а богатая руда идет прямо в домны. Значит, надо обсчитывать сейчас количество продукции ГОКов, эти самые окатыши, которые они выпускают. Потому что если здесь, на Кореневском месторождении, нет значительных запасов богатой руды, надежда только на ГОКи.

Думая о своем, Рокотов кивнул Жанне и пошел к бурильщикам. Сашка шагал рядом, поругиваясь вполголоса: разговор с Крутовым слышал дословно и сейчас прикидывал обстановку. Судя по всему, получалось кисло. Старый карьер уже выбран до глубины сто двадцать метров, уже давно берут кварциты, а богатая руда лишь кое-где попадается.

У самой вышки Рокотов обернулся: Крутов садился в машину. Пусть уезжает.

Подошел фотокорреспондент из областной газеты, поинтересовался у Сашки, будет ли сегодня что-нибудь новое? Ведь получен первичный ореол, — может быть, скоро будет и рудное тело. Хотелось бы снимок сделать. Григорьев рукой махнул, расстроенный словами Крутова, а главное — тем, что он совершенно прав:

— Вам тут еще две недели сидеть придется… Это не скоро.

Газетчики, посовещавшись, тоже уехали. Отъезжали комбинатовские машины, переполненные инженерами техотдела и плановиками. У Рокотова создалось ощущение, что именно его приезд вызвал такое массовое бегство.

Бур шел тяжело. Рокотов поглядел трубы, только что подвезенные из райцентра, поспрашивал рабочих относительно того, доставляют ли им обед? Сашка вздыхал рядом, поглядывая на часы. Рокотов понимал его, сейчас Григорьеву больше всего хотелось быть поближе к плановому отделу, чтобы покопаться в бумагах. Ведь если там резкое увеличение государственного задания по чистой руде, то замысел с Кореневкой горит синим пламенем, а Сашка не мог браться за безнадежное дело.

— Что страдаешь? Проси у Михайловой, чтобы взяла тебя с собой, — сказал Рокотов. — Она наверняка сейчас будет возвращаться.

В ложбинке, где еще совсем недавно было около десятка легковых машин, стоял лишь фургончик лаборатории, на котором приехала Жанна, да чуть поодаль, около посадки, — газик Рокотова.

Подошла Жанна. Сашка кинулся к ней, начал уговаривать. Рокотов не слышал окончания разговора, видел только, как Григорьев побежал вниз, к машине, о чем-то сообщил шоферу, потом они оба сели в машину и фургончик начал разворачиваться. Только сейчас Рокотов понял, что теперь ему придется везти Жанну самому, потому что не оставлять же ему ее здесь, да и она, наверное, сказала Сашке, чтобы он не присылал машину. И оттого, что его так примитивно провели, настроение стало еще хуже, и он почти грубо сообщил подошедшей к нему с торжествующей улыбкой Жанне, что ему надо ехать по полям и поэтому он не сможет взять ее до города. Она покачала головой, и он наблюдал, как улыбка медленно сползла с ее лица.

— Хорошо, я пойду пешком, — просто сказала она, и он удивился, что голос ее не капризен, как обычно.

Она больше не глядела на него и медленно пошла по тропе к дороге, аккуратно ступая на спуске, видимо, боясь повредить туфли. И он понял, что приехала-то она сюда специально для того, чтобы увидеть его, вспомнил, что она много раз просила принять ее для разговора, а он отказывал, ссылаясь на занятость. На душе стало как-то не по себе. Он крикнул, чтобы она подождала его, и зашагал к машине, твердо решив завезти ее в райцентр, а уж потом ехать по делам, потому что хорош он будет, если с женой своего помощника будет раскатывать по полям. И когда он уже почти уверился в том, что иного выхода нет, кроме как снова ехать в райцентр, увидел вдруг сидящего на пригорке Насонова. Подумал о том, что у председателя наверняка где-либо поблизости стоит его знаменитая «двадцатьчетверка», что можно попросить его доставить Жанну в Васильевку. С этой мыслью направился он к председателю, который, увидав, что начальство движется к нему, бодро вскочил и двинулся навстречу.

— Здравствуйте, Иван Иванович…

— Здравствуйте, Владимир Алексеевич… Вот решил в поле выбраться… На ветру-то легче…

— Вы с машиной?

— Один.

— Как же так?

— А так… Я тут, считай, с утра… На больничном. Жду руды.

— Это может быть не скоро.

— Нынче будет. Я с бригадиром говорил, который бурильщиками командует. Нынче ждет результата. И труб вон всего десяток метров привезли.

— Завтра еще привезут…

— Нет, я уж посижу. Сегодня хочу знать, как делу ход будет. Ежли руду покажут, — значит, быть нашим селам на месте: