Чтение онлайн

– Мужчины подошли потом?

– Почти в самом конце первого акта.

– В котором часу кончается первый акт?

– Не знаю. Он довольно длинный.

Вулф повернулся ко мне.

– Арчи, ты видел эту пьесу?

– Да, сэр. Примерно в четверть десятого. Может, в двадцать минут.

– Ты видел ее, Сол?

– Да, сэр. В двадцать минут десятого.

– Точно?

– Да, сэр. У меня вошло в привычку замечать такие вещи.

– Совершенствуй хорошие привычки. Чем больше ты будешь стараться запомнить, тем больше твой мозг сможет удержать. Разумеется, если он у тебя есть. За сколько минут можно добраться от дома 171 по Восточной Пятьдесят Второй улице до этого театра?

– После девяти?

– Да.

– Если повезет, можно управиться за восемь минут. Это как минимум. А так от восьми до пятнадцати минут.

– Миссис Моллой, меня удивляет, что вы не придали столь любопытному факту особого значения. Анонимный звонок в полицию о выстреле был сделан в девять восемнадцать. Полиция была на месте происшествия в девять двадцать три. Даже если он поджидал их прибытия, а он, вероятно, этого делать не стал, он вполне мог добраться до театра к концу первого акта. Вам не приходило подобное в голову?

Она поглядела на Вулфа прищурившись.

– Если я вас правильно поняла, вы спрашиваете у меня, не приходило ли мне в голову, что Джерри либо Том могли убить Майкла?

– Именно. Не приходило?

– Нет!
– она сказала это чуть громче, чем следовало, и я надеюсь, Вулф тоже понял, что она повысила голос не на него, а на себя. Это не приходило ей в голову, потому что как только она, вернувшись домой из театра в ту январскую ночь, узнала, что ее мужа нашли с пулей в голове, а П.Х. с оружием в кармане пытался скрыться, она решила раз и навсегда, что это сделал он. И это засело в ее мозгу, как кусочек свинца. Но она не собиралась признаваться Вулфу. Вместо этого она сказала:

– Но у Джерри нет причин его убивать. И у Тома тоже. Зачем им? Они сидели в баре напротив. Том пришел вскоре после того, как мы с Ритой вошли в зал, и сказал, что ему необходимо выпить глоток. И они пошли в бар.

– Кто из них говорил вам об этом?

– Оба. Они говорили мне и Рите, а мы им ответили, что они, похоже, выпили не один глоток.

Вулф нахмурил кустистые брови.

– Вернемся немного назад. Ну, а почему мистер Аркофф не оставил билет в кассе, вместо того чтобы ждать Тома в вестибюле?

– Не та была ситуация. Рита не советовала ему это сделать, как вы, наверное, думаете, а приказала. Он не любит, когда она ему приказывает, вот она и приказывает.
– Миссис Моллой подалась вперед в своем кресле: Послушайте, мистер Вулф, если все обстоит именно так, как вы себе представляете, я все же не совсем виновата, если с кем-то из моих друзей случилась беда. Мне нет дела, если что-то случится с ними или со мной, потому что я, можно сказать, умерла. Но мне кажется, все затеянное вами бесполезно. Даже если они и солгали, что были в баре, у них нет причины для убийства.

– Что ж, посмотрим, посмотрим, - промурлыкал Вулф, - Однако, у кого-то нашлись причины убить Джонни Кимза.
– Он взглянул на часы.
– Через семь минут ланч. Приглашаю вас и тебя, Сол, тоже. Потом никуда не уходи - вдруг ты потребуешься мистеру Паркеру. Вы, миссис Моллой, тоже не уходите. Вы расскажете мне все, что вам известно о ваших друзьях. А на шесть часов назначьте им встречу здесь.

– Но я не могу!
– 3апротестовала она.
– На каком основании? Сейчас?

– Вы же сами сказали, что вам нет дела, если с кем-то из них что-то случится. Вчера утром Питер Хейз в беседе с мистером Гудвином использовал те же самые слова, что и вы. Он сказал, что он, можно сказать, умер. Я думаю, что вы оба...

– О, так вы его видели?
– воскликнула она, обращаясь ко мне.
– Что он сказал?

– Свидание продолжалось всего несколько минут. Кроме того, что он, можно сказать, умер, почти ничего, - сказал я.
– Он сможет сам все рассказать, когда мы закроем дело.
– Я повернулся к Вулфу: - Мне придется позвонить Пэрли. Что ему говорить?

Вулф ущипнул себя за нос. Он, я думаю, был уверен, что, щипля себя за нос, улучшает обоняние, ибо из кухни доносился слабый аромат сырных клецок.

– Что мистер Кимз работал вчера вечером по моему заданию, расследуя одно конфиденциальное дело, но мне неизвестно, с кем он виделся перед смертью. Разумеется, мы поставим его в известность, как только узнаем что-либо определенное. Я хочу успеть поговорить с теми людьми раньше него.

Когда я взялся за телефон, вошел Фриц и объявил, что ланч на столе.

10

Не так давно я получил письмо от одной особы, прочитавшей кое-что из написанного мной о деятельности Ниро Вулфа. Так вот, она спрашивает, почему я настроен против семейной жизни. Ей двадцать три года, и она хочет попробовать себя в семейной жизни. Я написал ей, что, как мне кажется, в семейной жизни нет абсолютно ничего худого, просто сами люди превращают ее в Бог знает что и привел ей парочку примеров - мистера и миссис Джером и мистера и миссис Томас Л. Ирвин, хотя, разумеется, их фамилии не упомянул. Материал же я почерпнул из увиденного и услышанного в первые пять минут после их появления в доме Вулфа в тот четверг, в шесть вечера.

Они прибыли одновременно и, когда раздевались и вешали свои пальто, в холле было шумновато. Но вот они, наконец, разделись, и я собрался было сопровождать их в кабинет Вулфа, как Рита Аркофф дотронулась до локтя мужа и, указав на стул возле стены, изрекла:

– Твоя шляпа. Том. Повесь ее!

Да, понятно почему он не оставил билет в кассе. Прежде чем он успел отреагировать должным образом, ну, например, скорчить гримасу или послать ее ко всем чертям, я сам повесил шляпу на вешалку. Мы прошли в кабинет, где Ирвины тотчас же заявили о себе во всеуслышанье. Я расположил стулья на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы никому не было тесно, но Том Ирвин подвинул свой вплотную к стулу жены, сел и взял руку дражайшей супружницы в свою. Я вовсе не против, если дама и господин держат друг друга за руки, но только тогда, когда оба этого хотят - Фэнни Ирвин не хотела. Нет, она не пыталась отнять свою руку, но ей стало не по себе. Надеюсь, примеры, которые я привел, помогут моей двадцатитрехлетней корреспондентке удержаться от соблазна давать приказы, либо удерживать чью-то руку в своей насильно. Однако все это на ее совести, и я думаю, она быстренько найдет гаечный ключ для подкрутки механизма семейной жизни или же это сделает ее будущий муж.

Однако я забегаю вперед. До шести еще кое-что произошло. Мою трапезу прерывали дважды. Сперва позвонил Фред Даркин и сказал, что виделся с этим самым типом, дежурившим в аптеке в тот злополучный вечер, и ничего от него не добился, а еще, что он, Фред Даркин, до чертиков надоел хозяевам всех заведений в радиусе двух кварталов от дома 171 по Восточной Пятьдесят Второй улице, в которых есть телефонные кабины. Я велел ему ехать к Вулфу. Потом позвонил Орри Кэтер и спросил, назначили мы администратора наследства или нет. Ему я тоже велел ехать к нам. Оба прибыли еще до того, как покончили с ланчем, и Вулф сообщил им о смерти Джонни Кимза уже в кабинете.

Они согласились с Солом и со мной, что скорей всего бедного Кимза устранили. Оба не испытывали к Джонни каких-то особых чувств, но тем не менее долго работали с ним бок о бок. Фред Даркин совершенно верно заметил: "Хорошего парня кокнули, а уйма мерзавцев все еще топчет нашу старушку-Землю". Орри Кэтер добавил: "Да, но негодяев ждут крупные неприятности". Никто из них не сказал, что покуда негодяи на свободе, следует осторожно переходить улицу, однако это подразумевалось.

Всем были даны поручения. Сол командировался в офис Паркера, чтобы все время находиться у него под рукой. Орри, вооруженный ключами от квартиры Селмы Моллой, должен был зайти к ней и тщательно осмотреть содержимое пресловутых картонных коробок. Фред, снабженный описаниями Джерома Аркоффа и Тома Ирвина, любезно предоставленными нам миссис Моллой, держал путь в театр Лонгакр, а после в бар напротив, дабы попытаться выяснить что-либо касающееся того вечера третьего января. Мы дали ему вырезки из газет.