Чтение онлайн

Я улыбнулась, глядя на экран. Конечно, она так и сделает. По дороге она стала для меня второй мамой — следила за каждым моим шагом и болела за меня. На фоне того, что родная мать так и не признавала того, что я делаю, это было настоящим бальзамом. Она никогда не узнает, насколько.

Я перекинула сумку через плечо, слезла с велосипеда и направилась к фургону. И тут по коже пробежал холодок — тот самый, который я научилась не игнорировать. Я оглядела кемпинг. Ничего необычного. Единственный признак жизни — палатка метрах в двухстах, но рядом не было машины.

Я сунула руку в рюкзак и достала электрошокер. Сжала его, сняла с предохранителя. Подошла к фургону и замерла. Вокруг замка на двери виднелись царапины.

Кто-то пытался попасть внутрь.

Не думаю, что у него получилось. Если бы получилось, дверь, скорее всего, осталась бы открытой. На миг мне пришло в голову позвонить в управление шерифа. Но почему-то я была уверена, что Кольт и его команда не обрадуются вызову от меня.

Глубоко вдохнув, я вставила ключ в замок, радуясь, что когда-то поставила усиленную систему. Повернула ключ и сжала шокер крепче. Открывая дверь, я затаила дыхание.

Ничего не шевельнулось.

Но дверца узкого шкафа была приоткрыта. Я уронила сумку на землю, чтобы быть готовой к драке. Шагнув внутрь фургона, я почувствовала, как пульс бьется в шее. Я задержала дыхание и сосчитала до трех.

Раз.

Два.

Три.

Я рванула дверцу шкафа. В поле зрения мелькнула фигура и в следующую секунду что-то ударило меня со всей силы, и я полетела вниз.

Ридли

Я рухнула на пол фургона с глухим «уф», и голова с силой ударилась о металл. Боль вспыхнула ослепительно, перед глазами заплясали искры. А потом у самого уха раздалось громкое, паническое мяуканье.

Веки затрепетали, и картинка снова собралась. Фургон. Открытый шкаф. И куча шерсти. Меня вырубил не злоумышленник. Меня вырубила моя трехлапая кошка.

— Тейтер, — пробормотала я.

Она снова мяукнула и перешла на возмущенное ворчание. Я еще немного полежала на полу фургона, пережидая, пока уляжется боль в голове. Рука зарылась в шерсть Тейтер, пытаясь ее успокоить. Ворчание стихло, она замурлыкала, но прошло всего несколько секунд, и она укусила меня за руку.

Ее укусы никогда не были по-настоящему сильными. Это был ее способ показывать привязанность. Но ее «зубные объятия» иногда все-таки оставляли кровь.

Я позволила ей кусаться, прижимая ее к себе.

— Я тоже тебя люблю.

Мурлыканье вернулось.

Медленно я поднялась на ноги, поставила Тейтер на пол и осмотрела фургон. Его не переворачивали. Все ценное было на месте. Никто не проник внутрь.

Но кто-то пытался.

От этой мысли по спине пробежал холодок. Скорее всего, кто-то просто проходил мимо кемпинга и решил проверить, не лежит ли что-нибудь ценное под рукой. Потому что никто не знал, где я остановилась. А местные только сегодня узнали, что я здесь. Для саботажа было слишком рано.

Все равно сама мысль о попытке залезть в мое убежище была отвратительной. Я выпрямилась, и в голове снова загудело. Мне срочно нужен был тайленол.

Тейтер возмущенно пискнула, когда я двинулась.

— Все хорошо. Ты можешь пойти со мной.

На этот раз она радостно мяукнула и выскочила из фургона следом. Тейтер была со мной с котенка. Когда во время родов повредили ее лапу, хозяин просто сдал ее в приют. В этом упрямом, маленьком, трехлапом существе было что-то такое, что сразу меня зацепило, и с тех пор мы всегда были вместе.

Поскольку я взяла ее совсем крошкой и всюду возила с собой, Тейтер привыкла ходить за мной на природе. Проблемы начинались только тогда, когда она видела собаку. Их она терпеть не могла и мгновенно взбиралась на меня, как на дерево, устраиваясь на плече, словно попугай, и оставляя после себя следы когтей.

Но когда солнце начало клониться к горизонту, Тейтер держалась рядом. Я быстро заперла велосипед и, идя, огляделась. Ничего подозрительного. Хотя это еще не значило, что поблизости никого нет.

Из фургона донесся сигнал видеовызова, и я свистнула Тейтер, подзывая ее. Она легко запрыгнула внутрь, я захлопнула дверь и заперла ее. Подбегая к компьютеру, я увидела, кто звонит, и застонала. Имя Бейкера точно не сулило облегчения моей головной боли.

Я быстро села за стол и нажала «принять». Я ожидала увидеть только Бейкера, но это оказался групповой звонок — он и Салли. Они появились на экране: Бейкер на фоне Лос-Анджелеса, Салли — Нью-Йорка, полной противоположности моему нынешнему окружению. Я заставила себя улыбнуться, пытаясь отмахнуться от событий дня.

— Привет. Что случилось?

Бейкер нахмурился.

— Что у тебя с волосами?

Я уставилась на прямоугольник с собственным изображением. Мои длинные светлые волосы сбились в какое-то крысиное гнездо. Я нащупала макушку и поморщилась, наткнувшись на болезненное место, где приложилась головой.

— Только что каталась на велосипеде. Вот и все.

Тейтер запрыгнула на стол и возмущенно мяукнула, будто отчитывая Бейкера.

Салли наклонился к камере, прищурившись.

— Ты в порядке, Ридли?

— Просто отлично, — соврала я и почувствовала, что Салли это видит.

— Первый выпуск выходит завтра, — вмешался Бейкер. — Мне нужно понимать, что у тебя вообще есть материал.

Мне хотелось зарычать, но я сдержалась.

— У меня есть материал.

На самом деле у меня пока был только фон, который я успела собрать по делу Эмерсон. Записать его между сапбордингом и поездкой в город заняло совсем немного времени. И я знала, что это плохой знак. Если я срочно не доберусь до живых свидетельств, у меня будут проблемы.

— И что это за материал? — надавил Бейкер.

Я не хотела раскрывать карты раньше времени. Я еще собирала кусочки. И мне хотелось, чтобы слушатели прошли этот путь вместе со мной, чтобы история Эмерсон их зацепила — тогда остальные ударят еще сильнее. Потому что если им будет не все равно, они встанут рядом со мной. Перевернут каждый камень, пока мы не получим ответы.

Ответы, которые были мне нужны больше всего.

— Я разговариваю с местными. Присматриваюсь к городу и узнаю больше об Эмерсон.