Чтение онлайн

Давление в груди вернулось, жгучая боль. Я просто дышала. Сосредоточилась на связях между этими женщинами. На связях, которые ни одно следственное ведомство не сочло достаточными, чтобы двигаться дальше, даже ФБР, когда я обратила их внимание на новую информацию.

Все блондинки в возрасте от шестнадцати до двадцати четырех лет. Спортсменки, добившиеся выдающихся успехов в своем виде спорта. Не всегда одном и том же — от тенниса до футбола и гимнастики. Чемпионки штата, призеры соревнований, получательницы спортивных стипендий. Все они были отличницами, и когда я копнула глубже, выяснилось, что каждая состояла в Национальном обществе чести.

С этим я тоже ушла вглубь, проверяя каждого сотрудника организации, до кого смогла дотянуться. Но ни одного я не смогла связать с тем, что он отсутствовал дома в дни исчезновения девушек.

Потому что не всех женщин, которых я считала его жертвами, нашли. На самом деле — лишь примерно две трети. Выжившие или тела, которые семьи были вынуждены предать земле в разных концах страны. Но я знала, что такое пытка — не иметь костей, которые можно похоронить, не иметь формы, в которой можно попрощаться и надеяться, что они обретут покой. Это особый вид мучения, тот, что время от времени подбрасывает крошечную искру надежды в эту черную ночь. Насмешливый голос, который шепчет: а вдруг она еще жива.

Я перелистнула страницу, ведя пальцем вниз по списку имен. Какие-то — дела о пропавших без вести. Какие-то — открытые дела об убийстве. Палец остановился на имени, которое обжигало.

Эйвери Беннетт.

Жертва номер десять. Игрок в лакросс. Чемпионка штата Аризона. Национальное общество чести. Лауреат программы National Merit. Получательница стипендии Хейза по спортивной медицине. Дочь. Сестра.

Пропала.

Будто растворилась в воздухе, исчезла навсегда.

— Я найду тебя, Эйвс. Обещаю.

Не важно, сколько шерифов будет мне мешать. Не важно, какие обвинения они станут в меня швырять. Я найду свою сестру. Моего близнеца.

Чего бы мне это ни стоило.

Кольт

— Не смотри на меня так, — пробормотал я, когда Боузер поднял на меня взгляд, уткнув морду в лапы. Смесь лабрадора, пастушьей собаки и бассет-хаунда наградила его глазами, созданными специально для выпрашивания. — Ладно уж.

Я бросил ему кусок бекона.

Хотя Боузеру уже шло к двенадцати, при виде любого мяса он удивительно оживлялся. Он поймал кусок на лету и почти не жуя проглотил.

Я засунул в рот последний ломтик и залпом допил кофе. Он мне понадобится. Сон был рваным и беспокойным, а глаза Ридли, изрезанные болью, преследовали меня и наяву, и во сне. Глубокая синева смотрела с немыми упреками и ранимостью, которая почему-то оставалась красивой.

Ножки стула скрежетнули по полу, когда я отодвинулся от кухонного стола. Мне не нужно было думать о боли Ридли. Нужно было думать о боли моей сестры — той, которую во всем этом следовало защитить. И о всем Шейди-Коув тоже. Нам не нужно было снова переживать тот инцидент и вновь оказываться под прицелом чужих взглядов.

Это было время, к которому никто из нас не хотел возвращаться. Когда люди начинали смотреть друг на друга с подозрением вместо доброты. Ситуацию усугубляло и то, что департамент шерифа и полиция штата таскали на допросы всех подряд. Всех учителей Эмерсон, ее тренера по теннису, персонал школы и парка, где она тренировалась, коллег по работе после уроков. Тень легла на каждого из них.

Нам не нужно было возвращаться туда. И я этого не допущу.

Я достал из шкафа термос и налил туда остатки кофе.

— Хочешь сегодня потусоваться на веранде? — спросил я Боузера.

В ответ он неспешно поднялся. Мы с Треем сделали ему будку на задней террасе, там всегда была вода. Он знал, что нельзя покидать территорию домика, даже прыгать в озеро.

А соблазн был. Мой домик почти срастался с водой, настил нависал над самой гладью. Но Боузер знал, что туда можно идти только со мной.

Я приложил ладонь к биометрическому замку оружейного шкафа у двери. Там хранилось мое табельное оружие, винтовка и дробовик. Медведи у меня не шалили, но лучше перестраховаться. Надев оружие, я направился к своему внедорожнику с единственной целью в голове.

Найти ее оказалось несложно. Не с доступом ко всем местным базам и номером ее водительских прав у меня в телефоне. Ридли Сойер Беннетт забронировала кемпинг у озера Лоунпайн на целый месяц. Придется ей проглотить стоимость брони, потому что довести ее до конца она не сможет.

Дорогу к озеру я знал как свои пять пальцев. Поднявшись на холм, я сбавил скорость, оглядывая единственный занятый кемпинг. Я не смог удержаться от того, как у меня скрутило живот. Здесь Ридли была чертовски уязвима. Одна, если не считать этого проклятого кота.

Я говорил себе, что тревога — всего лишь побочный эффект моей работы. Я привык присматривать за другими. Предупреждать об угрозах их безопасности.

Но я знал, что вру сам себе.

Я задавил это чувство и припарковал внедорожник рядом с нелепым бирюзовым фургоном Ридли. Вся задняя часть была облеплена наклейками. В основном — места, где, как я предполагал, она побывала. Цвета и формы были самыми разными, но всех их объединяло одно — абсурдная причудливость.

Единорог с блестящей радугой над головой. Пришелец с надписью «Забери меня» и «Розуэлл, Нью-Мексико». Что-то вроде снежного человека с подписью «Бенд, Орегон». Пестрая «Keep Austin Weird». И еще десятки других.

Вместе они складывались в хаотичную красоту, отражавшую саму женщину.

Я заставил себя подумать о том, что здесь поставлено на карту. Об Эмерсон и обо всем, через что ей пришлось пройти.

Обойдя фургон, я заметил задернутые шторы. Наверное, еще спит. Придется вставать.

Я постучал. Ответа не было. Подождал, прислушиваясь к любым признакам жизни. Ничего. Постучал снова. По-прежнему тишина.

По мне пробежала иголка тревоги. Даже шторы не шевельнулись — кот должен был услышать. Я отступил на шаг, окинув лагерь новым взглядом. Все было на месте. Велосипед заперт. Стол для пикника пуст.

В голове закружилось то, чем поделилась Эмерсон. Двадцать три другие жертвы, которых Ридли связывала с ее делом. В животе осело чувство, очень похожее на страх.

Я обошел фургон, и на краю сознания всплыла мысль. Ее сапборд. Его не было.

Меня накрыла волна облегчения. Облегчения, в которое я не хотел вглядываться слишком пристально. Вместо этого я направился к озеру внизу.

Подойдя ближе, я заметил движение. Шаг сбился, когда я увидел ее. Светлые волосы, высоко собранные на макушке. На ней — только крошечные облегающие шорты и спортивный топ. Руки напрягались, когда она вонзала весло в воду, а золотистая кожа светилась в утреннем свете.