Чтение онлайн

— Так не чувствуешь вкуса слизистой зеленой массы, — защищался Кольт.

— Ну, попробуй так. Думаю, в этом блюде она тебе понравится больше.

Он не выглядел убежденным.

— Ты что, помешана на здоровье? Одна из тех веганов, которые едят ореховый сыр?

Я подавила смех.

— Поскольку я сказала, что это яичная запеканка, думаю, ореховый сыр тебе не грозит. Но есть несколько хороших видов.

Кольт театрально вздрогнул.

— Нет, спасибо.

— После того как полгода живешь на фастфуде и закусок из автомата, это теряет свою привлекательность.

Он прислонился к стойке, изучая меня.

— Значит, ты была вынуждена вести здоровый образ жизни.

Уголок моего рта приподнялся.

— Наверное. Приучила себя готовить из ограниченного количества ингредиентов, потому что мой холодильник очень маленький. Но это заставило меня проявить творческий подход, и я обнаружила, что мне это нравится.

Таймер пикнул, словно подтверждая мою мысль. Я взяла прихватки и вынула из духовки блюдо с запеканкой. Яйцо, сыр и овощи были выложены на раскатанное тесто, которое я нашла в холодильнике, и пахло все это невероятно.

Кольт наклонился ко мне через плечо.

— Выглядит очень зеленым.

Я закатила глаза и взяла тарелки.

— Обещаю, что эти жуткие овощи тебе не повредят. А теперь возьми нам апельсиновый сок и садись.

Он бросил на меня взгляд, но сделал, как было велено, пока я накладывала запеканку. Я чертовски гордилась своим творением, но настоящим испытанием была реакция Кольта. Мы сели, и я ждала, пока он изучал свою тарелку. Затем отрезал самый маленький кусочек и подождал, пока тот остынет. Наконец отправил его в рот.

Прожевал один раз. Дважды. Затем его брови почти достигли линии роста волос.

— Это очень вкусно.

Я усмехнулась.

— Никакой смерти от овощей при мне.

На этот раз Кольт откусил побольше, издав стон.

— Черт, Хаос. А ты умеешь готовить.

Почему это было лучшей похвалой в мире? Может быть, потому что я уже давно не получала никакой похвалы, кроме комментариев в интернете. Я и забыла, каково это.

— Что не так?

Я вздрогнула и перевела взгляд на Кольта, который пристально смотрел на меня.

— Ничего.

— Не ври, — процедил он. — Скажи мне, чтоб я не лез не в свое дело, но не лги.

Это было справедливо. Кольт заслуживал гораздо большего, чем моя ложь. Я отрезала кусочек запеканки.

— Я просто подумала, что приятно готовить для того, кто это ценит.

Кольт изучал меня, пока я жевала.

— Трудно завести друзей, когда постоянно переезжаешь с места на место, да?

Я кивнула.

— Мои друзья в основном в сети. Не считая случайных личных встреч.

— А как насчет твоих родителей? — он задал вопрос осторожно, как будто подбираясь к возможной мине.

— Я редко их вижу. Может, раз в год. Они не очень хорошо восприняли исчезновение Эйвери.

Я чувствовала на себе взгляд Кольта, пока ела очередной кусочек запеканки. Но он не задал ни одного вопроса, просто ждал, пока я заполню тишину. Я оценила это мягкое давление. Было больше похоже на тихое приглашение рассказать больше.

— Мама ужесточила правила до предела, — продолжила я.

— В каком смысле? — мягко спросил он.

— Не хотела, чтобы я выходила из дома после наступления темноты, даже с друзьями. Хотела, чтобы я писала ей каждые тридцать минут. Не хотела, чтобы я съезжала.

— Это тяжело. Для вас обоих.

Отломила еще кусочек еды, не донеся его до рта.

— Я пыталась привлечь ее к терапии, но она отказалась.

— А что насчет твоего отца? — спросил Кольт.

— Он вроде как перестал жить вообще. Ходит на работу. Приходит домой. Ужинает. Следит, чтобы мама что-нибудь съела. Смотрит телевизор. И делает то же самое на следующий день. Я не виню его. Но я так не могла. Делать то, что хотела мама, только чтобы успокоить ее тревогу. Поэтому ушла.

Я перевела взгляд на Кольта, ожидая увидеть осуждение. Ожидала, что он сочтет меня стервой или еще хуже. Но вместо этого я нашла понимание.

Эти глубокие карие глаза смотрели на меня.

— Тебе нужно было выйти и жить.

Это был первый раз, когда кто-то действительно понял это. Эту потребность. Это отчаяние.

— Я чувствую, что должна жить за нее и за себя. Испытать все, что только можно, потому что Эйвери никогда этого не сделает.

На лице Кольта отразилась боль.

— Слишком много ответственности на твоих плечах.

— А на твоих нет? — спросила я. Эмерсон все еще была здесь, но изменилась под влиянием того, что с ней произошло.

— Я должен быть уверен, что этого не случится с другими людьми, — прохрипел он. — Помочь, если случится что-то ужасное. Но ты и сама знаешь.

Да. И это легко превратилось в навязчивую идею. Было интересно, как мы все справляемся с травмами: некоторые из нас так похожи, а другие отличаются как день и ночь.

— Я хочу, чтобы все они обрели голос. Все те, кто потерял свой.

У Кольта перехватило горло, когда он сглотнул.

— Мне жаль, что я не понял этого сначала.

Я приподняла бровь.

— Сначала?

Он усмехнулся, проведя рукой по лицу.

— Ладно, вообще. До недавнего времени. За последние несколько недель я прослушал больше эпизодов. Ты хорошо работаешь.

Я прищурилась и наклонила подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. В эти темные бездонные глубины.

— Законник... это что, комплимент?

Его губы дрогнули, и мне захотелось ощутить движение этой щетины под своей ладонью.

— Не будь жадиной, Хаос.

— Я люблю быть жадной, — подразнила я, и в моих глазах заплясали огоньки. — Так ты получаешь то, что хочешь.

В этих темных глазах вспыхнул огонь, напомнивший мне о моем любимом виски. Нашем любимом виски. А потом Кольт все испортил.

— Расскажи мне, что произошло прошлой ночью.

КОЛЬТ

Наблюдал, как свет уходит из ее глаз. Этот светло-голубой отблеск исчезал, как искра, догорающая на фоне ночного неба. И ненавидел себя за то, что стал причиной этого.