Чтение онлайн

На одном из углов появился новый ларёк с арбузами, на другом – новый табачный киоск. Но было и ещё кое-что новое: тут и там витрины магазинов пестрели афишами разнообразных товаров для школы.

Через неделю, 30 августа 1977 года, бабушка повела меня записываться в первый класс.

МОЙ ГОРОД, КОТОРЫЙ в разные периоды своей истории назывался Санкт-Петербургом, Петроградом, Ленинградом и, наконец, снова Санкт-Петербургом, был основан в 1703 году волей царя Петра I, который решил, что в России следует строить империю по европейской, а не азиатской модели. В долгосрочной перспективе его усилия увенчались успехом лишь отчасти. По сей день Россия не может определиться с собственной культурной принадлежностью: время от времени она предпринимает дерзкие попытки создать «на местных болотах» мир европейских ценностей, но неизменно скатывается в азиатчину с «возлюбленной» тиранией и мечтой о сильной руке.

Воздвигнутый на этих самых болотах Петербург-Ленинград по своему духу всегда был подчёркнуто европейским городом. (Расстояние от Берлина до Петербурга намного меньше, чем от Берлина до Мадрида, и в прямом и в переносном смысле.)

Моя будущая школа, изящно именовавшаяся «Ленинградская средняя общеобразовательная школа № 185 с углублённым изучением английского языка», располагалась в двух шагах от Большого Дома. Длинная приземистая четырёхэтажная коробка грязно-жёлтого цвета, зажатая между двумя ещё более длинными и приземистыми зданиями XIX века, не отличалась архитектурными изысками. Арка с коваными железными воротами вела в небольшой засыпанный гравием двор без зелени и деревьев. В углу стоял ряд мусорных баков, в которых непрерывно предавались любовным утехам уличные коты и кошки. Словом, это была нормальная советская школа.

Советские дети шли в школу в семь лет. Однако, хотя бабушка с мамой сходились во мнении, что я звёзд с неба не хватаю, меня отправили в школу на год раньше – в шесть.

Перед началом учебного года, в последний день лета, все будущие первоклассники проходили медицинский осмотр и короткое собеседование, по итогам которого их распределяли по классам. Мы с бабушкой пришли в тот день в школу раньше других, и мне выпало счастье быть первым в очереди – в первый и, возможно, в последний раз в жизни.

Вскоре подошёл ещё один мальчик. Мы разговорились. Его звали Вова. Он был выше и крупнее меня, с растрёпанными тёмными волосами и дерзким прищуром. Пока за нами росла очередь, мы вели оживлённую беседу на темы, волновавшие всех нормальных советских мальчишек: индейцы, солдатики и фильмы про фашистов. И хотя в «Золотом путешествии Синдбада» фашистов не было, я поделился с Вовой этим недавним кинематографическим опытом, скромно утаив, однако, что меня хватило лишь на двадцать минут просмотра. Вова же в свою очередь рассказал мне, как он провёл лето в деревне.

Кульминационным моментом повествования был сюжет про чудо-улов:

– Я поставил через нашу речку перемёт на пять крючков и насадил на них пять живых лягушек! А утром вытащил трёх огромных сомов, минимум по четыре кило каждый! Вся деревня собралась посмотреть!

Я был абсолютно уверен, что это рыбацкая байка, но не хотел начинать нашу дружбу со спора.

К тому моменту, как меня вызвали в медицинский кабинет, за мной уже стояло человек пятьдесят детей, а вестибюль школы заполонила толпа мам и бабушек, которые общались и знакомились между собой, в точности как их дети и внуки. (Множество советских дружб завязалось в очереди.)

В кабинете медсестра меня измерила, взвесила и записала данные в карточку. Потом две учительницы, сидевшие в том же медицинском кабинете, стали бомбардировать меня вопросами: Как тебя зовут? Где ты живёшь? У тебя есть братья или сёстры? Чем ты любишь заниматься? Ты умеешь читать? Ты можешь сосчитать до ста? Затем они коротко посовещались, и одна учительница сказала: «Ладно, это будет мой мальчик».

После меня в кабинет зашёл Вова, и я стал дожидаться его под дверью. Когда он закончил, мы отправились искать бабушек, которых и обнаружили чинно сидящими на скамейке в вестибюле. Выяснилось, что они тоже успели подружиться.

Так все вчетвером мы и вышли из школы: мы с Вовой бежали впереди, продолжая обсуждать тактико-технические характеристики «Тигра», а наши бабушки шли следом.

Несколько лет назад я просмотрел запись кинохроники нашего первого звонка 1 сентября 1977 года. Её снял отец одноклассницы Василины, обладатель редкого по тем временам предмета роскоши – кинокамеры. Даже спустя тридцать пять лет эти немые зернистые чёрно-белые кадры заставили меня вновь со всей остротой пережить ужас того дня.

Первая линейка

Вот мы выстроились на школьном дворе на нашей первой в жизни линейке – пятьдесят вчерашних детсадовцев – в новеньких формах на вырост: мальчики в застёгнутых на все пуговицы синих курточках, девочки в коричневых платьицах с белыми передниками. В руках у нас букеты длинных гладиолусов и пушистых астр: кто-то держит свой вертикально, кто-то наперевес, как солдат винтовку на параде. Все мы заметно растеряны и не по-детски придавлены величием момента.

Сначала выступила директор школы Эльвира Николаевна Гнесь (кличка – Эльвира). Она произнесла краткую, но пафосную речь – что-то там про наш долг перед Родиной, про бережное отношение к школьному имуществу, про «ученье – свет», про то, что мы, новое поколение советских граждан, без сомнения, будем жить при коммунизме, поэтому мы обязаны… Потом снова что-то про долг. Но я не слушал. Я был целиком сосредоточен на этой чёртовой школьной форме, от которой у меня чесалось всё, что только можно.

Затем несколько ребят постарше, шестиклассников или семиклассников, хотя тогда они мне казались взрослыми, вынесли пионерское красное знамя и хором поклялись усердно учиться и работать на благо Родины. После этого нам велели разойтись по классам. Я нашёл учительницу, которая выбрала меня во время медосмотра. Её звали Екатерина Александровна, и ей предстояло стать моим всем на ближайшие три года.

Когда все ученики её нового класса отыскались в утренней неразберихе, она повела нас в здание школы. Сжимая в руках цветы, мы послушно двинулись за ней – всё ещё чужие друг другу, но уже без пяти минут одноклассники на долгие годы.