Чтение онлайн

— Курс триста пять, до Бобруйска семь минут, — передает штурман.

На железной дороге до самого Бобруйска ни одного эшелона. На Бобруйском аэродроме до сорока немецких истребителей.

— Осипов, выдержи курс, сфотографирую аэродром, — просит Головцов.

— Слева сзади два «фоккера», дальность восемьсот, — сообщает радист.

Над крыльями сверкают трассы снарядов истребителей противника. Отстреливаются и Черкасов, и Балдин. Слева наперерез нам несутся еще два истребителя. Резко с большим углом увожу самолет в облака. Истребители отстали.

— Курс двести тридцать пять, до Житковичей двадцать три минуты. Когда выйдем под облака, уточню ориентировку и дам поправку на курс, — сообщил Головцов.

Через пять минут полета мы вышли под облака, но над сплошными лесами и болотами с одинокими пепелищами сожженных деревенек. Ориентировку восстановить не удалось до выхода на железную дорогу западнее Житковичей. Нижний край облачности постепенно понизился, и мы летим на высоте восемьсот метров. Пошел крупный снег. Он залепил лобовое стекло кабины, и самолет пришлось вести по приборам и ориентироваться в открытую форточку. На станции Житковичи обнаружили три эшелона с паровозами.

— Пять влево, так держать, фотографирую станцию, — передает штурман.

Самолет окружают трассы, тянущиеся от эрликонов. Они все ближе.

— Снимки сделал, теперь лети вдоль дороги, — передает штурман.

Крутым разворотом вправо вывожу бомбардировщик из-под обстрела малокалиберной зенитной артиллерии, а когда обстрел прекратился, лечу на восток вдоль железной дороги. На станции Птичь мы обнаружили еще один железнодорожный эшелон. Снегопад прекратился.

— Впереди Калинковичи. На станции четыре эшелона, а над станцией два истребителя, — передает Головцов.

Ухожу в облака и прошу штурмана дать курс на Жлобин.

— Курс тридцать, до Жлобина пятнадцать минут, — сообщает Головцов.

Развернувшись в облаках на заданный курс, мы через две минуты вышли под облака, осмотрелись, по Домановичам уточнили ориентировку и, просмотрев железную дорогу до Жлобина, не обнаружили на ней ни одного эшелона. Движения по этой дороге не было, очевидно потому, что был поврежден мост через Березину. На аэродром возвратились благополучно. Командир корпуса Антошкин остался доволен результатами разведки и объявил благодарность начальнику разведки корпуса майору Катееву Я. М.

С начала января 1944 года над Белоруссией и в междуречье Днепра и Припяти висела низкая облачность. Мокрый снег сменялся дождем с обледенением. Временами легкий морозец прихватывал аэродромы, а потом опять продолжалась оттепель.

Выполняя задачу прекращения подвоза резервов к участку предстоящего наступления наших войск, бомбардировщики одиночно и группами наносили удары по железнодорожным станциям и эшелонам противника.

6 января экипажи разведчиков командира звена Архангельского со штурманом Извековым и летчика Воеводина со штурманом Черепанским обнаружили на железнодорожной станции Житковичи восемь эшелонов с войсками и грузами и передали разведдонесение на командный пункт.

Используя улучшение погоды, для удара по обнаруженной цели на станции Житковичи взлетела группа бомбардировщиков под командованием Иванцова со штурманом Каменским. В связи с большим удалением цели полет выполнялся без прикрытия истребителей.

В 14 часов группа нанесла удар по скоплению эшелонов на станции, в результате было уничтожено десять вагонов, возникло два очага пожаров, а затем последовал сильный взрыв. Когда бомбардировщики отходили от цели, все эшелоны врага горели [195] .

8 января 65-я и 61-я армии Белорусского фронта при поддержке авиации перешли в наступление с целью разбить мозырскую группировку противника и овладеть городами Мозырь и Калинковичи [196] .

Но намеченный сосредоточенный удар бомбардировщиков корпуса по объектам противника на участке прорыва наших войск из-за плохой погоды не состоялся, и только со второй половины дня наши бомбардировщики начали поддерживать наступающие войска ударами по артиллерии, автомашинам и железнодорожным станциям, с целью воспрещения подхода резервов противника к участку прорыва. Бомбардировщики полка нанесли удары по железнодорожным эшелонам на станциях Птичь, Житковичи, Старушки и на перегонах между ними. Этими ударами было уничтожено 80 автомашин и 41 вагон [197] .

За отличные боевые действия по разгрому мозырско-калинковичевской группировки врага приказом Верховного Главнокомандующего № 07 от 15 января 1944 года 57-му бомбардировочному полку было присвоено наименование Калинковичевского.

На митинг по случаю присвоения почетного наименования командование полка пригласило и меня. Полк выстроился с развернутым Боевым знаменем. После зачтения приказа о присвоении наименования командир полка зачитал поздравление от Центрального Комитета КП(б) Белоруссии, Совета Народных Комиссаров и Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, в котором говорилось:

Поздравление подписали П. Пономаренко, И. Былинский и Н. Наталевич [198] .

Выступившие на митинге командиры звеньев Рудь, Архангельский и штурман звена Полетаев, выразив благодарность за присвоение почетного наименования, поклялись высоко держать славу, завоеванную в борьбе с немецкими захватчиками. Штурман младший лейтенант М. Орлов в своем выступлении сказал:

— Присвоение наименования полку и благодарность Верховного Главнокомандующего обязывают нас еще самоотверженнее вести борьбу с немецкими захватчиками до полного уничтожения и изгнания их с нашей земли. В ответ на заботу партии мы должны повысить эффективность бомбардировочных ударов по войскам и объектам противника.

16 января экипажи-охотники полка повторным ударом по станции Житковичи подожгли стоявшие там эшелоны. Разгоревшимися пожарами и взрывами на станции было уничтожено четыре эшелона противника, о чем сообщалось по агентурным данным в разведдонесении 16-й воздушной армии от 18 января 1944 года [199] .

К 30 ноября наши войска, продолжая наступление, отбросили противника к низовьям реки Птичь к Петракову.

Росла слава полка. Война отнимала жизни дорогих боевых друзей. В полк прибывало новое пополнение.