Чтение онлайн

— Теперь ты могла бы опустить этот кинжал, — предлагает он хриплым голосом, — чтобы я мог тебе помочь.

Я задерживаю дыхание и взвешиваю свои шансы. Знаю, чем рискую. Знаю, что он не соперник моей магии, но… возможно, Леон тоже умеет управлять своей, и в таком случае у него будет преимущество надо мной сейчас, когда я ослаблена и ранена.

Я знаю, что должна сделать. Я должна вырубить его, позвать Кириана и Нириду и удерживать его, пока мы решаем, что с ним делать, но часть меня всё еще в плену этих карих глаз, которые когда-то означали дом.

Я опускаю оружие. — Я скучала по тебе.

Леон потирает шею, но не двигается, лишь улыбается. — Я тоже, Лира.

Я чувствую укол боли, слыша, как он снова произносит это имя. — Я больше не Лира, — возражаю я. — Мое настоящее имя — Одетт.

Леон смотрит на меня с грустью. — Одетт — это еще одна маска, такая же, какой была Лира. Какая разница?

Я прикладываю руку к груди. — Это не маска. Это я, настоящая. — Я сглатываю. — Ты сказал, что собираешься помочь мне?

— Вернуться домой, — отвечает он. — Я поддерживаю связь с Орденом, с Бреннаном, и все хотят, чтобы ты вернулась. Несмотря ни на что.

Я сжимаю кинжал чуть крепче, начиная понимать, насколько тонка нить, связывающая нас двоих.

— Ты был там, когда Агата рассказала нам о судьбе моих родителей. Я принадлежу этому месту. Вороны похитили меня после того, как Львы покончили с Адарой и Люком, забрали меня в Орден и лишили семьи, наследия и магии. Как и тебя, — добавляю я.

Печальная складка у его губ становится еще заметнее. — Я был там и знаю: это то, что тебе рассказали язычники.

Ощущение безнадежности обжигает горло, легкие, и я понимаю, что надежда, на мгновение материализовавшаяся передо мной, нереальна, так же летуча и эфемерна, как сон.

Я делаю шаг назад. — Леон, дай мне всё объяснить. — Я протягиваю ему руку. — Ты тоже поймешь.

Он смотрит на протянутые к нему пальцы, и на мгновение мне кажется, что он возьмет меня за руку. Он этого не делает.

— Меня зовут Эмбер.

Я чувствую словно удар кулаком в грудь. Печаль бьет с яростью, но я не позволяю ей сломить меня.

— Я не вернусь, — говорю я ему. — Теперь это мой дом.

— Двор Илуна? Этого безумного короля, который посылает подданных на смерть от лап ужасных монстров? Ты сделала что могла в ситуации, в которую тебя поставили, я понимаю; но теперь у тебя есть шанс вернуть свою настоящую жизнь.

Должно быть, он думает, что я притворяюсь. Так действует он, так чувствует. Он верит, что Одетт — не более чем очередная роль, за которую я цепляюсь и от которой смогу отказаться, когда приму, что она того не стоит.

Я вскидываю подбородок. Он годами был внедрен к Волкам и до сих пор верит, что в них лишь варварство. Он оказался неспособен увидеть магию этой земли как нечто уникальное, нечто прекрасное, что нужно защищать.

Я поняла это давно, в темную ночь, полную фонариков, олицетворявших надежду.

Я качаю головой, потому что, когда думаю о доме, я не представляю огромные стены этого дворца, даже не теплые улицы ковена, который мы только что посетили. Когда я думаю о доме, я вижу три лица.

Хотелось бы мне, чтобы он мог стать четвертым.

Но Леон не берет меня за руку, и в конце концов я убираю её.

— Я не вернусь на Остров Воронов, а ты не хочешь слушать, — говорю я ему. — Что будем делать?

— Продолжать, пока один не убедит другого, — предлагает он и тоже гордо вскидывает голову.

Медленно черты, которые я любила, превращаются в лицо Эмбера, и этот новый облик приносит с собой плотную, глубокую пустоту, которая поселяется у меня под ребрами.

Я могла бы попытаться переубедить его. Со временем, проявив такт… Но мне не позволят.

Ева не позволит кому-то настолько слепому оставаться рядом с нами, рядом с восстанием, с местью. Нирида тоже не захочет рисковать, и даже Кириан, который научил меня видеть свет в магии, что я считала темной, скажет, что это опасно.

— Кто знает?

Леон хмурится. — Никто, — возражает он, словно предположение об обратном его глубоко оскорбляет. — Никто не знает, потому что ничего не случилось. Я чувствую, страдаю и мечтаю так, как делал бы это он. Теперь Эмбер — это я.

У меня в горле встает ком. — Пусть так и остается, — решаю я.

Я чувствую это так, словно скрепляю пакт. Нити судьбы переплетаются, сплетая новый узор. Надеюсь только, что я не ошибаюсь.

Он склоняет голову набок, не возражает и не кивает, но я знаю, что он не позволит никому раскрыть свою истинную личность. Было время, когда я тоже верила, что я Лира, что не осталось ни единой лазейки для человека, которым я стала бы, если бы не Орден. Но что-то всегда остается.

Я делаю ему знак, и он отходит от двери, чтобы я могла её открыть. Слышу, как он идет за мной; на этот раз я не позволю ему помогать мне идти. Он и не предлагает.

Когда мы делаем всего два шага, я оборачиваюсь. — Если причинишь вред Арлану, мне будет плевать, кем ты был для меня.

Леон улыбается. — Я никогда не причиню ему вреда, — отвечает он.

Но это говорит не он; это говорит Эмбер. Это говорит сын семьи, усыновившей его. И всё это перестанет иметь значение, когда миссия изменится и приказы станут иными.

Я возвращаюсь, встаю перед ним и смотрю прямо в глаза. — Я серьезно. Не приближайся к нему больше. Если снова тронешь его, даже если он сам попросит, это будет последнее, что ты сделаешь. Ты не поступишь так с ним. Не с ним.

Я вижу, как он наблюдает за мной и складывает кусочки головоломки, как спрашивает себя, откуда взялась эта потребность защищать младшего брата Лиры.

— Ты видела нас раньше, — понимает он.

— И я узнаю снова, если ты попытаешься сделать нечто подобное. Он не знает, кого целует.

— Эмбера, — отвечает он с ледяным спокойствием. — Он целует Эмбера, сына семьи воинов, приютившей его, друга, который протянул ему руку, когда он почувствовал, что и король Девин отталкивает его.

Я не тружусь возражать. Знаю, что пытаться вразумить его бесполезно. Пока нет.

— Держись подальше, или я узнаю, — повторяю я.

Я поворачиваюсь к нему спиной и иду дальше.

Нирида уже в комнате Евы, когда я прихожу, а это значит, что Кириан, должно быть, уже направляется к моим покоям. У меня мало времени, прежде чем он устанет ждать и сам пойдет меня искать, а когда я буду говорить с ним, мы должны быть наедине. Так что мне нужно спешить.