Все себя дурно ведут
Шрифт:
«Все они согласились с тем, что у меня мощная проза и это отличная книга, – сообщал Хемингуэй Лебу. – Вот только опубликовать ее не пожелали».
В редакции Дорана возражали против сексуального содержания некоторых рассказов, и кроме того, издательству просто не хотелось выставлять напоказ нового писателя со сборником рассказов. И при этом «с романом он готов пройти со мной до конца», – писал Хемингуэй [403] .
Внезапно даже семиты в «Boni & Liveright» стали выглядеть приемлемо. В то время Хемингуэй об этом еще не знал, но поначалу и в этом издательстве сборник «В наше время» не вызвал особого энтузиазма. Прибыв в Нью-Йорк, Гарольд Леб направился в редакцию Ливрайта в особняке из коричневого песчаника и спросил одного из рецензентов издательства, Беатрис Кауфман, о сборнике «В наше время». И с ужасом узнал, что сборник отправили к рукописям из самотека. Кауфман выудила его из общей кипы и сообщила Лебу, что как раз собиралась отослать его автору [404] .
403
«Все они…» и «с романом он…»: письмо Эрнеста Хемингуэя Гарольду Лебу, 5 января 1925 г., в «Письма Эрнеста Хемингуэя, 1923–1925 гг.», том 2, под ред. Альберта Дефацио-третьего, Сандры Спаньер и Роберта У. Трогдона (eds. Albert Defazio III, Sandra Spanier, Robert W. Trogdon, The Letters of Ernest Hemingway, 1923–1925, Volume 2, Cambridge: Cambridge University Press, 2013), стр. 199. Тогда Стюарт отдал отвергнутую рукопись «этому паршивому» критику Х. Л. Менкену, как назвал его Хемингуэй, а он, возможно, порекомендовал ее Кнопфу. Хемингуэй не питал на этом фронте особых надежд: «Поскольку Менкену мои вещи не нравятся… наверное, тоже все впустую», – сетовал он. (Источник: письмо Эрнеста Хемингуэя Гарольду Лебу, 5 января 1925 г., в «Письмах Эрнеста Хемингуэя, 1923–1925 гг.», том 2, под ред. Альберта Дефацио-третьего, Сандры Спаньер и Роберта У. Трогдона (eds. Albert Defazio III, Sandra Spanier, Robert W. Trogdon, The Letters of Ernest Hemingway, 1923–1925, Volume 2, Cambridge: Cambridge University Press, 2013), стр. 199).
404
В последующие годы не менее четырех друзей Хемингуэя утверждали, что они сыграли свою роль в решении Хораса Ливрайта опубликовать «В наше время». Вдобавок к рассказу Леба о спасении рукописи из кучи самотека, Джон Дос Пассос писал, что он «приложил руку к тому, чтобы убедить Хораса Ливрайта издать „В наше время“». (Источник: Джон Дос Пассос, «Лучшее время» (John Dos Passos, The Best Times, New York: Signet Books, 1968), стр. 176). Шервуд Андерсон также заявлял, что «лично обращался к Хорасу Ливрайту по поводу этих книг», хотя не ясно, почему он упоминал книги во множественном числе. (Источник: Шервуд Андерсон, «Мемуары» (Sherwood Anderson, Sherwood Anderson's Memoirs, New York: Harcourt, Brace and Company, 1942), стр. 476). Писатель и редактор-экспат Гарольд Стернс, который сменил интеллектуальную карьеру литератора на положение автора колонок о бегах в «Paris Herald» под псевдонимом Питер Пикем, писал, что он тоже «убеждал продать ему первую книгу рассказов Эрнеста Хемингуэя, озаглавленную „В наше время“». (Источник: Гарольд Стернс, «Признания гарвардца. Вновь на знакомой улице: путешествие по литературной богеме, Париж и Нью-Йорк 20-30-х гг.» (Harold Stearns, Confessions of a Harvard Man: The Street I Know Revisited: A Journey Through Literary Bohemia: Paris & New York in the 1920s & 30s, Santa Barbara: The Paget Press, 1984), стр. 251).
«Не отсылайте! – взмолился Леб. – Вы об этом пожалеете. Еще бы, упустить такой удачный шанс! Он умеет писать. Вы сразу поймете это по одному абзацу. А следующей его вещью будет роман» [405] .
Его страстные мольбы подействовали: когда он зашел в редакцию через неделю, Кауфман объявила, что Ливрайт принял «В наше время» к публикации. Шервуд Андерсон также подкрепил его усилия, лично позвонив Ливрайту и убедив в значимости этой книги.
«В то время Андерсон находился на пике славы и считался в редакции Ливрайта звездой, и поскольку Ливрайт стремился удержать Андерсона, самого продаваемого своего автора, сборник приняли», – позднее вспоминал Леб [406] .
405
«Не отсылайте…»: Гарольд Леб, «Как это было» (Harold Loeb, The Way It Was, New York: Criterion Books, 1959), стр. 238. В последующих пересказах Леб каждый раз несколько менял содержание своего обращения к Кауфман, но по сути оно оставалось прежним.
406
«В то время Андерсон…»: Гарольд Леб, «Ожесточенность Хемингуэя», The Connecticut Review I, 1967, приводится по изданию «Хемингуэй и закат», под ред. Бертрама Д. Сарасона (ed. Bertram D. Sarason, Hemingway and the Sun Set, Washington, D.C.: NCR/Microcard Editions, 1972), стр. 118. Вероятно, вхождение Хемингуэя в это издательство было гораздо менее драматичным. Биограф Ливрайта, Уокер Гилмер, взял интервью у нескольких сотрудников редакции, работавших в тот период, и большинство из них вспомнили, что реакция команды варьировалась от благоприятной до воодушевленной, и «сам Ливрайт не выказывал никаких сомнений насчет приобретения рукописей Хемингуэя». Однако это благоприятное впечатление рукопись Хемингуэя могла оставить уже после того, как в ее защиту выступили Леб и Андерсон. (Источник: Уокер Гилмер, «Хорас Ливрайт, издатель двадцатых» (Walker Gilmer, Horace Liveright, Publisher of the Twenties, New York: David Lewis, Inc., 1970), стр. 120–121).
Издатель выдвинул предложение: двести долларов в счет авторских отчислений. И Леб, и Стюарт поздравили телеграммой Хемингуэя, который принял известие со смешанными чувствами.
«Да здравствуете вы, новости, Хорас Ливрайт и весь бизнес», – писал он Лебу, добавляя, что хотя очень рад за книгу, ему кажется, будто бы ему надавали пинков по яйцам [407] . Видимо, требовалось вмешательство «половины населения Нью-Йорка», чтобы продать книгу, да еще не кому-нибудь, а Ливрайту [408] .
407
«Да здравствуете…» и «надавали пинков…»: письмо Эрнеста Хемингуэя Гарольду Лебу, 27 февраля 1925 г., в «Письма Эрнеста Хемингуэя, 1923–1925 гг.», том 2, под ред. Альберта Дефацио-третьего, Сандры Спаньер и Роберта У. Трогдона (eds. Albert Defazio III, Sandra Spanier, Robert W. Trogdon, The Letters of Ernest Hemingway, 1923–1925, Volume 2, Cambridge: Cambridge University Press, 2013), стр. 260.
408
«Требовалось вмешательство…»: Гарольд Леб, «Как это было» (Harold Loeb, The Way It Was, New York: Criterion Books, 1959), стр. 246.
Однако крупный американский издатель есть крупный американский издатель. Через неделю после получения известий от Леба и Стюарта Хемингуэй отправил Ливрайту телеграмму:
«Удовольствием принимаю. Хемингуэй» [409] .
Часть II
Глава 6
Катализаторы
Когда в марте 1925 года супруги Хемингуэй вернулись из Шрунса в Париж, город вдруг показался им переполненным.
409
«Удовольствием принимаю…»: телеграмма Эрнеста Хемингуэя Хорасу Ливрайту, 6 марта 1925 г., в «Письма Эрнеста Хемингуэя, 1923–1925 гг.», том 2, под ред. Альберта Дефацио-третьего, Сандры Спаньер и Роберта У. Трогдона (eds. Albert Defazio III, Sandra Spanier, Robert W. Trogdon, The Letters of Ernest Hemingway, 1923–1925, Volume 2, Cambridge: Cambridge University Press, 2013), стр. 272.
«Похоже, в Париж начали съезжаться все», – писал Гарольд Леб, который также вернулся в том месяце из Нью-Йорка [410] . Толпы американских туристов садились на корабль, на котором плыл Леб, и на другие трансатлантические лайнеры, бороздившие Атлантику и направлявшиеся во Францию. Франк продолжал расти по отношению к доллару, но поток прибывающих так и не прекратился. Материалы о чудесах Парижа, опубликованные в прессе, явно подействовали на читателей. По некоторым оценкам, в 1925 году в Париж еженедельно прибывало 5000 американцев [411] . Город трясло, словно от вулканического извержения.
410
«Похоже, в Париж…»: Гарольд Леб, «Ожесточенность Хемингуэя», The Connecticut Review I, 1967, приводится по изданию «Хемингуэй и закат», под ред. Бертрама Д. Сарасона (ed. Bertram D. Sarason, Hemingway and the Sun Set, Washington, D.C.: NCR/Microcard Editions, 1972), стр. 119.
411
5000 американцев, прибывающих в Париж еженедельно в 1925 г.: статистика представлена в Тони Аллан, «Американцы в Париже» (Tony Allan, Americans in Paris, Chicago: Contemporary Books, Inc., 1977), стр. 131.
«Обилие рекламы превратило стихийность la vie boh`eme [412] в огромный коммерческий успех», – вспоминал бармен из Монпарнаса Джимми Чартерс [413] . Он чувствовал, что для первых послевоенных экспатов ход событий изменился. Атмосфера квартала становилась все более карнавальной, в нем появились толпы зевак, жаждущих вкусить подлинной богемности.
Как и прежде, знакомства с Джеймсом Джойсом, Гертрудой Стайн, Эзрой Паундом и другими фигурами того же калибра особенно ценились. Хемингуэй уже прочно занял место в их кругу. Ему больше незачем было униженно протягивать корифеям рекомендательные письма: этой весной ему самому представляли влиятельных, интересных и потенциально полезных людей. За прошедший год Хемингуэй привлек еще более пристальное внимание и «сборища», и сторонних наблюдателей. Поговаривали, что в скором времени он подпишет контракт на издание большой книги в Америке. Несколько его современников припоминали, что он стал «трофеем абсолютной ценности» за столиками кафе и на вечеринках [414] .
412
Жизнь богемы (фр.). – Примеч. пер.
413
«Обилие рекламы…»: Джимми Чартерс, «Вот это место: мемуары о Монпарнасе» (Jimmie Charters, This Must Be the Place: Memoirs of Montparnasse, Hugh Ford, ed., New York: Collier Books, 1989), стр. 4.
414
«Трофеем абсолютной…»: Натан Эш, процитировано в Малькольм Каули, «Второй расцвет: труды и дни потерянного поколения» (Malcolm Cowley, A Second Flowering: Works and Days of the Lost Generation, New York: The Viking Press, 1973), стр. 60.
«Эрнест обладал даром вызывать у публики уважение, – вспоминал писатель-экспат Малькольм Каули. – Позднее этот дар начали называть харизмой» [415] .
Кое-кто из «сборища» глядели на восхождение Хемингуэя, скептически прищурившись, но другие были только рады помочь ему укрепить плацдарм. Например, Роберт Макэлмон считал Хемингуэя законченным притворщиком. «В центре внимания он чувствует себя естественно – понаблюдайте за ним несколько месяцев, – усмехался он после встречи с Хемингуэем в монпарнасском кафе. – Где свет прожекторов, там и Эрнест с его широкой и приятной мальчишеской улыбкой ловит удобный случай… Он далеко пойдет, этот парень от природы наделен талантом привлекать к себе внимание публики» [416] .
415
«Эрнест обладал…»: там же, стр. 61.
416
«В центре внимания…»: там же, стр. 61.
Хемингуэю осталось покорить в Париже лишь нескольких обитателей литературного Олимпа. Но той весной в его жизнь ворвалась другая группа светочей – люди, которые могли поспособствовать его амбициям совершенно иным образом.
«В том году появились богачи», – позднее писал он [417] .
Хемингуэй утверждал, что годом ранее они игнорировали бы его. В то время он был никому не известен, а эта порода «богачей» – «международные райские птички», как однажды выразилась любовница Пикассо, – собирали вокруг себя лишь самые успешные дарования и культивировали дружбу с ними [418] . В противном случае они считали общение пустой тратой их времени и обаяния. И даже теперь, как чувствовал Хемингуэй, они занимали в отношении его выжидательную позицию, поскольку ему еще только предстояло написать роман в доказательство своего таланта.
417
«В том году…»: Эрнест Хемингуэй, «Праздник, который всегда с тобой. Авторская редакция» (Ernest Hemingway, A Moveable Feast: The Restored Edition, New York: Scribner, 2009), стр. 214.
418
«Международные райские…»: Франсуаза Жило и Карлтон Лейк, «Жизнь с Пикассо» (Francoise Gilot and Carlton Lake, Life with Picasso, New York: McGraw-Hill Book Company, 1964), стр. 149.
Вхождение Хемингуэя в эти новые для него круги началось, вероятно, с Дональда Стюарта. «Он твердил нам обоим, что мы должны чаще видеться с „людьми, пользующимися влиянием“», – вспоминал Джон Дос Пассос [419] . Особенно часто Стюарт упоминал об одной американской паре – Саре и Джералде Мерфи.
«Оба были богаты, – впоследствии рассказывал Стюарт. – Он был хорош собой, она красива; у них подрастало трое замечательных детей. Они обладали даром делать жизнь удивительно приятной – для тех, кому посчастливилось иметь их в друзьях» [420] .
419
«Он твердил нам…»: Джон Дос Пассос, «Лучшее время» (John Dos Passos, The Best Times, New York: Signet Books, 1968), стр. 163.
420
«Оба были богаты…»: Дональд Огден Стюарт, «По прихоти фортуны. Автобиография» (Donald Ogden Stewart, By a Stroke of Luck, New York: Paddington Press Ltd, 1975), стр. 117.
И Сара, и Джералд происходили из богатых семей с Восточного побережья, а теперь поселились на вершине парижского творческого ландшафта. За ужином у них в любой вечер можно было застать Пикассо, Коула Портера или Дугласа Фэрбенкса, сидящих бок о бок с танцовщиками из балетной труппы Дягилева [421] . Это был «замкнутый круг, привилегированный, но в своих узких пределах он оказывал невероятно вдохновляющее воздействие», – вспоминал Стюарт [422] .
421
В 1923 г. Мерфи устроили ужин примерно на 50 человек на борту баржи на реке Сене – он «считался чем-то вроде встречи на высшем уровне современного движения в Париже», как выразился друг и биограф Мерфи Калвин Томкинс; присутствовали все – от Жана Кокто до Тристана Тцара и самого Дягилева. Вместо цветов столы были украшены игрушками, которые расположил «в виде сцен аварии Пикассо». (Источник «считался чем-то…»: Калвин Томкинс, «Хорошая жизнь – лучшая месть» (Calvin Tomkins, Living Well Is the Best Revenge, стр. 29).
422
«Замкнутый круг…»: Дональд Огден Стюарт, «По прихоти фортуны. Автобиография» (Donald Ogden Stewart, By a Stroke of Luck, New York: Paddington Press Ltd, 1975), стр. 117–118.
Но поначалу Стюарт не сумел как следует разрекламировать эту пару Хемингуэю и Дос Пассосу. «Он чуть ли не вызвал у нас отвращение к Мерфи, представив их как светских богачей», – вспоминал Дос Пассос, а эта легкомысленная категория почти наверняка внушала Хемингуэю презрение [423] . Но когда Дос Пассос и Хемингуэй наконец познакомились с супругами Мерфи, им пришлось признать, что они отнюдь не вульгарные или претенциозные богачи. Да, они жили в красиво обставленной квартире и развлекались с размахом, и кроме того, у них имелась на Французской Ривьере роскошная приморская вилла, которую они недавно приобрели и отремонтировали.
423
«Он чуть ли не вызвал…»: Джон Дос Пассос, «Лучшее время» (John Dos Passos The Best Times, New York: Signet Books, 1968), стр. 163.