Чтение онлайн

– Как ты думаешь, Элизабет?
– посмотрел на своего советника Фаулер.

– Несомненно, существует вероятность, что советские службы безопасности пытаются улучшить свое положение, усилить роль, которая им принадлежит. Голос Эллиот звучал очень разумно и убедительно.
– Им не нравится политика либерализации, ослабление их влияния, и они опасаются, что Нармонов не сумел осуществить должное руководство страной. Таким образом, эта информация совпадает со множеством других сведений, которые имеются в нашем распоряжении. Мне кажется, нам надо верить сообщению Кадышева.

– Если это соответствует действительности, нам следует уменьшить поддержку, которую мы оказываем Нармонову. Мы не можем содействовать политике возвращения к более централизованному управлению, особенно если она проводится теми элементами общества, которые нас особенно ненавидят.

– Согласна, - кивнула Эллиот.
– Лучше уж потерять Нармонова. Если он не сумеет подчинить военных своей власти, придется найти того, кто справится с этим. Разумеется, следует предоставить ему возможность.., но как это сделать, придется обдумать. Это может оказаться непросто. Ведь мы не хотим, чтобы Россия перешла в руки военной диктатуры, не правда ли?

– Шутишь?
– заметил Фаулер.

***

Они стояли на мостиках внутри огромного дока, где снаряжались для выхода в море ракетоносцы "Трайдент". Рядом с ними команда подлодки "Джорджия" готовилась к выходу на боевое дежурство.

– Значит, ему удалось убедить тебя, верно, Барт?
– спросил Джонс.

– Его объяснение звучало весьма убедительно, Рон.

– Ты хоть раз замечал, чтобы я ошибался?

– Все случается в первый раз.

– Только не в этом случае, шкипер, - тихо заметил Джонс.
– У меня предчувствие.

– Ладно, прошу тебя поработать на учебном тренажере с его гидроакустиками.

– Согласен.
– Джонс сделал короткую паузу.
– Знаешь, Барт, а ведь было бы неплохо еще раз выйти в море - всего один раз.

– Ты предлагаешь свои услуги?
– повернулся к нему Манкузо.

– Нет, Ким не поймет, если я вызовусь бросить дом на три месяца. Двух недель вполне достаточно. Даже слишком много, между нами говоря. Я слишком привык к домашнему уюту, Барт, постарел и стал респектабельным. Не такой молодой, как эти парни с глазами, полными любопытства и огня.

– Что ты о них думаешь?

– О гидроакустиках? Отличные ребята. Да и партия слежения ничуть не хуже. Рикс кого заменил, Росселли?

– Да.

– Росселли отлично их подготовил. Могу я поговорить с тобой неофициально?

– Конечно.

– Рикс - плохой шкипер. Он слишком груб со своими подчиненными, требует от них слишком много, и они не справляются с заданиями, которые он поручает им. Совсем не похож на тебя, Барт.

Манкузо сделал вид, что не обратил внимания на комплимент.

– У каждого командира свой стиль.

– Я знаю, но плавать с ним мне не хотелось бы. Один из главных старшин попросил о переводе. С такой же просьбой обратились и старшины - с полдюжины.

– У каждого из них семейные затруднения.
– Манкузо дал согласие на перевод всех, кто обратился с такой просьбой, включая молодого торпедиста.

– Нет, это не правда, - ответил Джонс.
– Им понадобились объяснения, вот они и сослались на семейные обстоятельства.

– Послушай, Рон, я - командир соединения, понимаешь? Мне приходится давать оценку командирам подводных лодок на основе их деятельности. Рикс оказался на своей должности совсем не потому, что он никуда не годный командир.

– Ты смотришь сверху вниз, Барт. Я же смотрю снизу вверх. С такой перспективы мне кажется, что он - плохой шкипер. Я не сказал бы об этом никому, кроме тебя, потому что мы плавали вместе. Разумеется, я был существом низшего класса, акустиком шестого разряда, но ты никогда не обращался со мной так, как Рикс обращается со своей командой. Ты был для нас хорошим боссом, Рикс - плохой босс. Команда не любит его и не полагается на его суждение. Матросы не верят ему.

– Черт побери, Рон, я не могу допустить, чтобы такие разговоры повлияли на мое отношение к офицерам.

– Да, конечно, я понимаю. Аннаполис, галстук и кольцо училища - это имеет для выпускников большое значение. Ты должен попытаться разобраться в ситуации по-другому. Я ведь уже сказал, что не стал бы так разговаривать ни с кем другим. Если бы я оказался на его лодке, то подал бы просьбу о переводе.

– Мне приходилось плавать со шкиперами, поведение которых мне не нравилось. Дело главным образом в манере поведения.

– Если вы так считаете, коммодор.
– Джонс замолчал.
– Только запомни одно, ладно? Существует немало способов понравиться старшему офицеру, но всего лишь один способ произвести благоприятное впечатление на команду.

***

По настоянию Фромма все делалось безо всякой спешки, осторожно и медленно. Литейная форма давно остыла, и теперь ее вскрыли в инертной атмосфере первого станка. Грубо сформованная масса была установлена на место. Фромм лично проверил программу, по которой работал станок, и нажал первую кнопку. Робот вступил в действие. Механическая рука выбрала соответствующий резец, вставила его в шпиндель, закрепила и удалилась. Изолированное пространство наполнилось аргоном, и на плутоний брызнула струйка фреона, чтобы все находилось в необходимом изотермическом состоянии. Фромм коснулся пульта, ввел первую программу. Шпиндель начал вращаться, достиг скорости свыше тысячи оборотов в минуту и приблизился к массе плутония движениями, которые не были ни человеческими, ни механическими, а напоминали нечто совсем иное, похожее на карикатурное перемещение человеческой руки. Присутствующие не сводили глаз со стремительно вращающегося резца, наблюдая за происходящим из-за лексановых предохранительных щитов. С массы плутония начали соскальзывать серебристые стружки.

– Сколько плутония мы потеряем в результате обработки?
– спросил Госн.

– В общей сложности меньше двадцати граммов, - заметил Фромм.
– Об этом не следует беспокоиться.

Теперь он взглянул на другой прибор, который показывал отношение давлений внутри изолированного пространства и снаружи. Станок был полностью изолирован от остального помещения, а давление в пространстве, где он находился, было чуть ниже атмосферного. Аргон - тяжелый газ, он тяжелее воздуха, и это не позволит кислороду проникнуть к плутонию, что предупреждает возможное возгорание. Опасность заключалась еще и в том, что при обработке плутония образуется плутониевая пыль, вдыхание которой ведет к смертельному исходу, об этом уже предупредил Фромм. Тяжелый токсичный металл да еще излучающий радиоактивные частицы - главным образом низкоэнергетические альфа-частицы, которые всего лишь делали неизбежную смерть более быстрой и мучительной. Подошли операторы, в обязанности которых входило наблюдение за процессом обработки. Они уже многому научились и работали удивительно слаженно, подумал Фромм. Под его руководством их мастерство возросло с поразительной быстротой. И хотя у них отсутствовало образование, по своей квалификации они почти настигли специалистов, которых он готовил в Германии, что лишний раз говорило в пользу практической, а не теоретической подготовки.

– Сколько на это потребуется времени?
– спросил Куати.

– Можно ли сто раз повторять? Мы точно следуем разработанному графику. Эта фаза проекта займет наибольшее время. Те детали, что мы сейчас обрабатывали, должны быть идеальными. Совершенно идеальными. Если в конечном устройстве не сработает первичный взрыватель, неудача будет полной.

– Но ведь То же самое можно сказать и о всех остальных фазах проекта, заметил Госн.

– Совершенно верно, мой юный друг, но сейчас легче всего допустить ошибку. Этот металл плохо поддается обработке, а его фазовые изменения еще больше усложняют процесс. Теперь займемся взрывными блоками.