Чтение онлайн

— Прошу всех извинить нас за небольшое недоразумение, надеюсь, оно не повлияло на ваше намерение проверить мастерство главного повара? Иначе он будет очень расстроен! — Опередившая меня Ортензия сияла просто ослепительно радушной улыбкой, и мне невольно стало смешно и совестно.

До чего я дошел, теперь уже не я защищаю свою жену, а она меня. Причем от меня же самого.

— Что-то я устал за последние дни, — усаживаясь на свое место, проворчал я вполголоса и, взяв Ортензию за руку, благодарно поцеловал ее узкое запястье.

После моих слов с лиц присутствующих словно стекли маски, правдоподобные, но неживые. Потянулись к приборам руки, побежали вокруг стола предупредительные лакеи.

— Пожалуй, я бы еще разок воспользовалась приглашением, — пробормотала Олли, с несчастным видом рассматривая наполовину съеденный огромный кусок торта.

Это уже второй кусок, первый она проглотила с таким восторженным видом, что Ортензия не выдержала и незаметно кивнула лакею на ее тарелку.

— Ты можешь приезжать к нам на все каникулы, — немедленно откликнулась жена, и по ее поспешному ответу я понял, что девушка задела в душе Зии какие-то особые струны.

Но пригласить Олли и не пригласить Руна я считал неправильным. Мне был симпатичен откровенный парнишка, самозабвенно преданный своей первой любви, и не хотелось доставлять ему лишние страдания. Поэтому я слегка нахмурился и шутливо попенял жене, что не подобает выделять кого-то из учеников, а потому приглашение действительно для всех.

Мы уже ушли от обеденного стола и удобно расположились в креслах вокруг открытого огня, разожженного в огромной чаше. Это уютное местечко, расположенное в дальней половине столовой, было первым, что я обустроил по своему вкусу, поселившись в стерильно чистых, но старомодно неприветливых стенах этого дворца. Когда-то здесь стояли лишь пиршественные столы в виде буквы «п», и, едва переехав в Монтаеззи, я приказал вынести их в подвалы. Мне всегда хотелось иметь уютную семейную столовую, где будет приятно обедать и своей семьей, и угощать друзей. Многолюдные официальные пиры всегда вызывали в моей душе невообразимую тоску.

Ковен разрешил в тот раз Клариссе помочь и прислал опытных мастеров, закончивших все дела в несколько дней. С тех пор этот уголок настолько полюбился нам с Зией, что я решительно запретил даже приближаться к нему нахальному голубоглазому старичку, перестраивавшему весной замок по своему разумению. И лишь одно изменение появилось здесь за эти годы. Вот уже три месяца, как возле окна, в сделанном на заказ большом керамическом горшке, растет ветвистый кустик духов.

— Ну что же, — отставив чашечку с горячим отваром, приготовленным по останскому рецепту, решительно произнесла Артемия, — наверное, пришло время мне во всем признаться. Но сначала хочу сказать — теперь я понимаю, что была неправа, но тогда у меня не было иного желания… И я сама выбрала свой путь и готова понести любое наказание.

Она помолчала, глотнула отвар, тяжело вздохнула и, как в пропасть со скалы, безоглядно бросилась в собственное прошлое.

— Меня отдали замуж в пятнадцать лет за довольно состоятельного вдовца. Впрочем, я не понимала тогда, что он, по сути, просто купил себе молоденькую девчонку, все твердили, как мне повезло, и я сама думала так же. Жизнь в доме мужа была намного легче и приятнее, чем в родительском. Не нужно было рано вставать, кормить и доить коров, сбивать масло, варить творог и в любую погоду везти на тележке за пять лиг в соседнее большое село. Делать мне вообще ничего не приходилось, в доме были повар и служанка. Мои младшие сестренки, приходя в гости, смотрели на меня с откровенной завистью. Жизнь и так была ко мне милостива, но когда через два года мой муж неожиданно умер, оставив мне все состояние, я посчитала себя необычайно везучей.

Артемия горько усмехнулась своим воспоминаниям и отвернулась к окну.

— Вскоре мой дом начали осаждать женихи, и теперь уже я выбирала себе партию по душе. И почти выбрала, да в один вьюжный морозный вечер в ворота постучали какие-то люди. Они попросились переночевать, и я, сама не знаю почему, согласилась. И не прошло и трех дней, как поняла, что влюбилась в их командира. Я любила впервые в жизни, и это чувство было так огромно… так всепоглощающе… Если бы он в тот миг потребовал отдать всю кровь, отдала и не охнула. И он тоже твердил нежные слова. Зима в том году была морозная и снежная, все дороги из города завалило намертво. А у меня на душе весна цвела, казалось, красивее и лучше времени года еще не бывало. Но едва снег немного стаял, он собрался и уехал, даже не оглянулся. Еще и насмехался на прощанье, советы давал, за кого выйти замуж. Я чуть с ума не сошла от горя, но первое, что сделала, наняла надежных парней и послала по его следу. С этого дня я не покупала себе наряды и украшения и через неделю дала согласие на брак не тому жениху, что нравился мне раньше, а тому, что был богаче и старше всех. В конце лета у нас родилась дочь, и только я знала, кто ее настоящий отец. Дела обоих мужей я прибрала к рукам, целыми днями проверяла отчеты, считала выгоду, и через три года, когда мой муж случайно погиб на переправе, в моих руках было неплохое состояние. И никто не знал, что большая часть прибыли уходит на оплату шпионов, любыми путями втирающимися в доверие к отцу моего ребенка. Разумеется, я уже была не настолько доверчива, чтобы верить всему, что писали мои наемники, и нанимала других перепроверять полученные сведения. Это стоило очень дорого, зато уже через несколько лет я сумела сделать выводы, которые меня потрясли. Они не были людьми, мой бывший любовник и его родственники, хотя и были на нас необычайно похожи, особенно на чиндайцев, и потому специально носили похожие прически и одежды. А иногда покупали у шаманов амулеты и надевали личины. К этому времени я встретила милорда Шуглинда, и он начал всерьез за мной ухаживать. У него было поместье в наших краях и замок на восточном побережье. Этот замок и сыграл решающую роль, я как раз получила неопровержимые доказательства, что нелюдей очень сильно интересуют те места. Я снова вышла замуж, милорд удочерил Камиру, и мы переехали на восточное побережье. Я думаю, не нужно говорить, что милорда я никогда не любила. Впрочем, я вообще разучилась любить, я говорю про чувства к мужчинам. Еще задолго до рождения дочери. Только к ней я испытывала нежную привязанность, сама себе удивляясь, как это возможно: смертельно ненавидеть предавшего меня мужчину и всем сердцем обожать его ребенка. Но потом объяснила себе и это, она не была его ребенком, потому что никогда не была ему нужна. И даже больше… Мои шпионы доносили, что иногда женщин, пустивших в свою постель одного из нелюдей, находили заколотыми. Обычно такие случаи списывают на ревность и осуждают кокеток, морочивших голову сразу двоим. Но я, получая подробные отчеты, знала точно — чужакам и в голову не приходило ревновать человечек. Они убивали не всех своих любовниц, а только тех, у кого могли родиться их дети. Я часами стояла на коленях перед алтарем всеслышащего, вознося горячие молитвы за то, что не дал мне в тот черный день проговориться. Иначе мой любовник не пожалел бы ни меня, ни свое дитя.

Рассказчица жадно допила отвар, и Сахта немедленно наполнила ее чашку.

— Артемия, — спросил Сардат, с состраданием поглядывая на скорбно поджавшую губы женщину, — ты знаешь его настоящее имя?

— Он назывался многими именами, мотаясь по разным странам, и я не могу сказать, какое из них настоящее, — презрительно хмыкнула она, — зато я сразу узнала его там, в обители. Это ему Сахта хотела разбить голову тем проклятым артефактом, но ты же не видел.

— Он явно самый главный у них, — вслух рассуждал я, — и значит, магистры уже в курсе, как его зовут. Завтра утром и мы будем знать.

— Я и сейчас могу сказать… — невесело пробормотал гоблин, — его имя Тайгар. И он мой старший брат по матери.

— Ты хочешь сказать, — Камира неверяще смотрела на него широко раскрытыми глазами, — что ты мне дядя?! И значит, не можешь на мне жениться?!

— Солнце мое, — гоблин резко вскочил со своего кресла, покачнулся и упал на колени к ее ногам, — ничего такого я не хотел сказать! У нас с тобой кровь настолько разная. Да и наши с Тайгаром отцы из разных родов. И я столько вытерпел ради того, чтоб быть с тобою вместе. Если ты не раздумала, я готов жениться хоть сейчас.

— Как я могла, — Камира скользнула к нему, крепко обхватила руками за шею, и из ее глаз потоком хлынули слезы, — если только о тебе и думала. Но… ты не дал моей матери договорить. Мы преступницы, и завтра нас будут судить, а потом тебе придется много лет ждать. Нет, лучше нам пока не жениться.

Она захлебнулась горькими рыданиями и спрятала лицо на груди гоблина, не желая, чтоб кто-то видел ее горе.

Побледневший Тур стиснул руки на мягких подлокотниках с такой силой, что, казалось, еще миг — и обивка затрещит.

Сахта ринулась к столику, схватила чашку, торопливо раскрыла кошель. Пальцы ведьмы тряслись, когда она капала в воду какое-то снадобье, но ее губы были плотно сжаты.

Напоив племянницу зельем, ведьма с помощью Руна помогла гоблину подняться и, подвинув его кресло вплотную к креслу Камиры, села на свое место, по пути бросив на меня осторожный взгляд. Но я и сам уже считал, что пора хоть немного объясниться.

— Артемия, — задумчиво позвал я госпожу Шуглинд, — если тебе трудно говорить о прошлом, не рассказывай, я пойму. Меня интересует, как ты узнала про артефакт и почему так доверяла Терону. И еще… я забрал вас всех из обители не просто так и не из пустого любопытства затеял этот разговор именно сейчас. Мне необходимо сначала самому все понять и расставить на свои места. В ваши дела я вмешался совершенно случайно, но поскольку из королевских очей я оказался там первым, то и право на решение принадлежит именно мне. Такие у нас правила.

— Я понимаю, — помолчав, решительно тряхнула она короткими волосами, — но я ведь сама так захотела, поэтому и расскажу все полностью. На чем я остановилась? Да… замок. Я выгодно продала дела и дома, когда перебралась туда, а изучив местные возможности заработать, купила пару баркасов и наняла рыбаков. Потом построила коптильню, начала отправлять в Кад обозы с рыбой. И конечно, ни на минуту не выпускала из виду гоблинов. А еще я после переезда в замок решила, что должна научиться бою на мечах, и каждый день, невзирая на погоду, два часа посвящала тренировкам. Однажды, поздней осенью, перед днем рождения Ками, я решила сама съездить в Кад, мне хотелось купить дочке в подарок что-нибудь особенное, иногда меня мучил жгучий стыд, что я все деньги трачу не на нее, а на свою тайную страсть. К этому времени я уже точно знала, что хотела бы заполучить Тайга вовсе не для любви, а для мести. Впрочем, я же хотела быть честной. Можете считать меня помешанной или даже злопамятной, но я и сейчас не отказалась бы сделать ему какую-нибудь особенную гадость. Так, чтобы ему хоть на миг стало так же больно, как больно было мне.