Чтение онлайн

– Без ночевки. Она слишком мала, чтобы учиться в интернате.

– Я не о девочке, а о прислуге.

– Ах так... Не знаю, я как-то об этом не подумал. А она могла бы приходить к восьми утра, а вечером после обеда возвращаться на ночь домой.

– У вас найдется, где ее поселить?
– Берни призадумался. Если она не будет возражать, можно поместить ее на ночь в комнате Александра.

– Пожалуй, да.

– Постараемся кого-нибудь подобрать для вас. Но их старания не принесли ничего хорошего. Агентство прислало ряд претендентов на место, и, когда те показались в магазине "Вольф", Берни впал в тихое недоумение по поводу выбора кандидатур. Почти никому из них раньше никогда не доводилось ухаживать за детьми, зачастую выяснялось, что они нелегально проживают в стране или что им глубоко плевать на все и вся. Выглядели они весьма неряшливо, а некоторые даже не трудились проявить хотя бы любезность. В конце концов пришлось нанять очень непривлекательную норвежку. Оказалось, что у этой девушки шестеро братьев и сестер, она отличалась крепким сложением и сказала, что ей хочется пожить здесь годик-другой, а также заверила Берни, что умеет готовить. Он взял ее с собой в аэропорт, когда поехал встречать детей. Джейн отнеслась к ней без восторга, зато Александр с любопытством посмотрел на девушку, а потом заулыбался и захлопал в ладоши. Но пока Берни разыскивал их чемоданы и складывал коляску для сына, она бросила мальчика без присмотра, и он чуть было не ушел на улицу. Джейн вовремя хватилась и привела его обратно. Она сердито посмотрела на норвежку, а Берни отрывисто бросил:

– Приглядывайте за ним, Анна, уж будьте так добры.

– Хорошо, - ответила она, приветливо улыбаясь длинноволосому молодому блондину с рюкзаком за плечами, а Джейн шепотом спросила Берни:

– И где ты такую выискал?

– Неважно. По крайней мере, она будет готовить еду.
– И тут он улыбнулся, глядя на дочку с высоты своего роста. По приезде Джейн тут же кинулась к нему в объятия, и затесавшийся между ними Александр завизжал от радости, а Берни по очереди подкинул их в воздух, сначала сына, а потом дочку.

– Ребята, я отчаянно скучал по вас.
– Руфь предупредила его, что Джейн мучают кошмары.
– Особенно по тебе, Джейн.

– Я тоже.
– Она до сих пор ничуть не повеселела. Да и сам он по-прежнему грустит.
– Бабушка все время меня баловала.

– Она очень тебя любит.

Оба улыбнулись, и Берни пошел искать носильщика, а уже через несколько минут все погрузились в машину и отправились в город. Джейн устроилась на переднем сиденье рядом с ним, а норвежка с Александром разместились на заднем. Ничто в ней не произвело на Джейн впечатления: ни джинсы с фиолетовой рубашкой, ни светлые волосы, длинные и косматые, ни ее участие в общем разговоре на пути из аэропорта. Она никак не попыталась расположить к себе детей, а если к ней обращались, отвечала односложно или просто хмыкала. Обед, приготовленный ею по возвращении домой, состоял из хлопьев, предназначенных для завтрака, и недожаренных гренок. Берни пришел в отчаяние и заказал по телефону пиццу, которую Анна принялась уписывать прежде, чем кто-либо другой успел взяться за свою порцию. Внезапно Джейн бросила на Анну возмущенный взгляд.

– Откуда у вас такая блузка?
– Девочка смотрела на норвежку так, будто перед ней возникло привидение.

– Какая? Эта?
– Анна покраснела. Она сменила фиолетовую блузку на зеленую, шелковую и очень изящную, а под мышками проступили темные пятна пота, которых прежде там не было.
– Я нашла ее там, в шкафу.
– Она махнула рукой в ту сторону, где находилась спальня Берни, и у Берни, как и у Джейн, глаза полезли на лоб. Она надела блузку Лиз.

– Не смейте больше никогда этого делать, - проговорил он, стиснув зубы. Девушка пожала плечами.

– А что от этого изменится? Все равно она больше не вернется.
– Джейн вскочила из-за стола. Берни отправился следом за ней и попросил прощения.

– Мне очень жаль, солнышко. Когда я беседовал с ней перед тем, как взять на работу, она показалась мне довольно симпатичной. Вроде бы не грязнуля и молоденькая, и я решил, что вам будет с ней поинтересней, чем с какой-нибудь старой бабкой.

Джейн грустно улыбнулась в ответ. В их жизни появилось столько трудностей. А ведь это лишь первый вечер, проведенный дома. Впрочем, интуиция подсказала девочке, что жизнь никогда больше не покажется ей легкой.

– Может, подождем еще пару дней, чтобы хорошенько к ней присмотреться, а если она нам не понравится, выставим ее за дверь?

Джейн с облегчением кивнула, радуясь тому, что ее не будут заставлять ни с чем мириться. Каждому из них приходится несладко. Но уже через несколько дней Анна довела их до исступления. Она то и дело наряжалась в одежду, принадлежавшую Лиз, а порой брала и вещи Берни. Он замечал на ней свои любимые свитера из кашемира, а однажды она позаимствовала его носки. Сама она никогда не мылась, в доме появилась жуткая вонь. Приходя из школы, Джейн обнаруживала, что Александр бегает по всему дому в замусоленных штанишках и футболке, что подгузники у него мокрые, а ножки грязные, Анна же все беседует по телефону со своим приятелем или слушает рок-музыку. Еду, которую она готовила, в рот не возьмешь; в доме творился жуткий кавардак, и Джейн взяла на себя чуть ли не все заботы о малыше. Вернувшись из школы, она бралась его купать и одевала во все чистенькое еще до того, как Берни приходил домой. Она кормила брата, укладывала его спать, а если он плакал ночью, вставала к нему. Анна при этом даже не просыпалась. Белье на постелях никто не менял и не сдавал его в прачечную, гора детской грязной одежды все росла и росла. Анна постоянно приводила их в ярость, и они выгнали ее вон, не выдержав и десяти дней.

Берни объявил ей, что они в ней больше не нуждаются, в субботу вечером, когда увидел, как она сидит на полу в кухне и мелет языком по телефону, бросив Александра без присмотра в ванне, а на плите в большой грязной латке горит мясо. Джейн зашла в ванную, когда скользкий, как рыба, малыш пытался перелезть через край, и вовремя вытащила его, но ведь он мог бы утонуть, и при мысли об этом у всех, кроме Анны, волосы встали дыбом. Берни велел норвежке собрать вещи и скрыться с глаз, что она и сделала, даже не извинившись и прихватив с собой любимый свитер Берни из красного кашемира.

– Ладно, с этим все.
– Он поставил латку с обуглившимся мясом в раковину и залил ее горячей водой.
– Если я предложу вам пиццу на обед, это не вызовет у вас аппетита?
– В последнее время им часто приходилось обедать пиццей, и они решили позвать к себе в гости Трейси.

Вскоре она приехала и помогла Джейн уложить малыша спать. Втроем они привели в порядок кухню. Казалось, снова наступили старые добрые времена, только рядом не было очень важного для них человека. И все очень остро это ощущали. К вящему их огорчению, Трейси объявила, что скоро переберется в Филадельфию. Это известие поразило Джейн как громом. С отъездом Трейси она как будто утратила свою вторую мать и спустя много недель после того, как они проводили Трейси до аэропорта, все еще ходила как в воду опущенная.

Очередная няня отнюдь не облегчила положения. Из предварительной беседы с ней Берни узнал, что она родом из Швейцарии и в свое время прошла курс обучения по уходу за маленькими детьми. Он решил было, что это идеальный вариант, но несколько позже пришел к выводу, что обучалась она скорее всего в немецкой армии. У нее полностью отсутствовали такие качества, как мягкость, доброта и уступчивость. В доме воцарилась безукоризненная чистота, но обеды стали весьма скудными. Она ввела жесткие правила, требуя полного их соблюдения, и Александру то и дело попадало от нее. Бедный малыш плакал чуть ли не целыми днями, а у Джейн замирало сердце, когда в школе кончались уроки и нужно было тащиться домой, где ее ждала встреча с няней. Нельзя ни попить молока, ни съесть печеньица; всякие лакомства запрещены, а разговаривать за столом разрешается только тогда, когда папа уже дома. Смотреть телевизор - грех, если ты слушаешь музыку, господь непременно покарает тебя за это. Берни начал думать, что эта женщина не совсем в своем уме. В субботу, через две недели после того, как она появилась у них в доме, случилось так, что Джейн не удержалась и рассмеялась в ответ на слова няни. Та подошла к девочке и влепила ей звонкую оплеуху. Джейн так изумилась, что поначалу даже не расплакалась, но Берни затрясся от ярости. Он вскочил на ноги и указал рукой на дверь: "Убирайтесь вон из этого дома, мисс Штраус. И немедленно". Он взял на руки Александра, ласково обнял Джейн за плечи, и час спустя они услышали, как входная дверь с громким стуком захлопнулась за швейцаркой.

После этого Берни впал в уныние. Такое впечатление, будто он перебрал все возможные кандидатуры, но никто не вызвал у него доверия. Он первым же делом нанял женщину, чтобы та приходила делать уборку в доме, но это не особенно его выручило. Основная проблема заключалась в присмотре за Джейн и Александром. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь как следует заботился о них. Берни казалось, что вид у них стал какой-то жалкий и неряшливый, но он потерял почти всякую надежду найти хорошую помощницу. Каждый день после работы он вне себя от беспокойства мчался домой к детям. На какое-то время он нанял приходящую няню, но та уходила домой в пять часов. И Руфь оказалась права. Очень тяжело после целого дня работы заниматься детьми и хозяйством, носить белье в прачечную, покупать и готовить еду, гладить вещи и допоздна наводить порядок во дворе.

Но через шесть недель после начала занятий в школе судьба сжалилась над ними. Берни снова позвонили из агентства, и он в очередной раз выслушал знакомую небылицу. Они отыскали Мэри Поппинс, и она готова предложить свои услуги. По их словам, лучшей помощницы ему не сыскать.

– Миссис Пиппин - как раз то, что вам нужно, мистер Фаин.
– Без малейшего воодушевления он записал это имя.
– Ей шестьдесят лет, она уроженка Великобритании, проработала на последнем месте десять лет, ухаживая за двумя детьми, девочкой и мальчиком. И, - в голосе работницы агентства зазвучали торжествующие нотки, - у детей тоже не было матери.