Чтение онлайн

— Пицца — это традиционный итальянский пирог, — вытирая слезы поданным мышкой платочком, сказала я. — Это вкусно же.

— Пироги с капустой вкусно, — проворчала печка. — А эта писса, тьху ты, одно позорище!

Но позорище это готовили, что называется — всем миром. Просто я как прилечу, а мне все как обрадуются… пока на подлете была. А как прилетела, да на землю спрыгнула, так все и застыли, потрясенно на меня глядючи.

— А чего случилось-то? — спросил гусь сказочной породы Лебедь.

— Все замечательно! — сказала я с самой счастливой улыбкой.

Слезы то высохли в полете.

— О-па-ся, — промямлил Колобок, остановившийся на лестнице, — ой счас истерия будеть…

— Какая истерика? — не согласилась я. — У меня все замечательно, только… есть хочется очень. А давайте пиццу сделаем!

И вот что странно — никто даже не возражал, все с жаром принялись помогать. Колобок тесто катал дрожжевое, гуси-лебяди за яйцами да сыром сгоняли, Серый Волк копченый окорок притарабанил, Лиса Патрикеевна откуда-то помидоры приволокла — красные, черные и желтые, лук у соседней Бабы Яги с огорода уволокли, зелень у другой потырили. Весело так было, только нечисть сказочная на меня все взгляды бросала настороженные. А как поставили пиццу в печку… я вдруг села и заплакала.

И остановиться не могла, вот пока пицца не приготовилась. Даже когда богатырь прискакал и то плакала. Ну, богатырь он однозначно не пицца!

— И все к столу, — скомандовала я, подскакивая с лавки. — Волчик, родненький, нож неси да побольше. Лисичка, тарелочки. Печенька, а как пиццу-то доставать?

— Ухватом ты ее, окаянную, — пробасила печь.

— Ухватом не сподручно, — вставил Колобок.

— Кочергой ее подтаскивай, да черпаком, — внес предложение Кот Ученый.

Вот сразу видно, что умный.

Так и сделала — кочергу взяла в смысле, да только у меня ее богатырь и отнял, а мне сказал:

— Сядь, дева красная, твое дело сторона.

И с ловкостью бывалого воина достал нашу круглую… ну почти, румяную — местами, ароматную и укусную пиццу! И когда ее красивую, на стол поставил, извлек свой меч-кладенец, подержал над огнем в печи, да у меня спрашивает:

— Кубиками, соломкой?

— Не-не, как пирог, треугольничками, — объяснила я.

Взмахнул богатырь русский мечом буланым… раз взмахнул, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, да и всю пиццу порезал! А потом мне умильно так:

— Водочки?

— Пьянству бой! — заявила я решительно.

— Квасу? — предложила Курочка Ряба.

— Квас не пиво — будем жить красиво, — выдала я экспромтом и скомандовала: — Неси!

И сели мы за стол — квас пенный в кружках деревянных, правда у некоторых молочко в блюдечке, а пицца на столе красуется, аромат такой — слюнки текут. Тянусь я к пицце — на меня все смотрят подозрительно, результата ждут…

— Да вкусно оно, — заявил Колобок, потянувшись к пицце, — я ж видел, что Риточка ставила.

Видел-то видел, но томата у нас не было, лили сок помидорный. Точнее оно как — желтые и черные кружочком чин по чину клали, а вот красные на сок томатный. И вид у пиццы был кровожадненький. Но это мелочи — вся наша дружная компания вгрызлась в заморский деликатес с дружным урчанием, ворчанием, чавканьем (богатыря еще воспитывать и воспитывать) и даже рычанием (волчаркин голодный был).

И вот едим, наслаждаемся, по моськам течет и в рот попадает, как без этого, и тут стук в двери. Осторожный такой. Ну монструозный конь от тарелки своей оторвался, на стучавшего глянул, повернув к двери свою морду в томатном соке, и нам сообщил:

— Баба Яга пришла, та у которой мухоморчики на грядке растут. А дайте мне еще кусьманчик. Вкусненько, не ожидал даже. И отрежьте от телес ее вот там, скраю, где румяное больше и хрустит.

Конечно тут же отделила и ему на тарелку поставила.

Никто ж не ждал, что обозначенная баба Яга вдруг завопит в голос:

— Убили-и-и-и!

И топот убегающий.

Конь монструозный снова выглянул, и сообщил:

— Убегла… Грибочков она своих объелась, что ль?

И тут конь богатырский, который рядом с моим монструозным круп к крупу стоял и тоже пиццу ел, вдруг выдал:

— А ты рожу свою видел, немытую-то? Морда у тебя черная, по ней кровяка помидорная, тут вкушай грибков, не вкушай, а мысли то полезут темные.

Мы все переглянулись — что лица-морды-клювы, что руки-лапы-крылья, все томатным соком перемазанное.

— Убили и съели! — рассмеялась я.

— Так убили то кого? — богатырь хмыкнул. — Болота-то кругом.

— А почему сразу мысли темные про меня? — возмущался монструозный конь. — Твоя вон мордаха уся как есть в кровище-то!

— А мне по статусу положено крови вражей испить, — важно ответил богатырский конь, — на меня и плохого-то никто не подумает, не то, что о морде твоей черной.

— Не ссоримся! — прикрикнула я на обоих, и тоже за вторым куском пиццы потянулась.

А вот съесть вторую порцию мне не дали.

Дикий вой раздался первым! Затем задрожало все вокруг! Рев, сногсшибательный и злючий! Грохот! Треск!

В следующее мгновение с моей избушки сорвали крышу! И мгновенное посветление сменилось моментальным затемнением, потому что в открывшееся окно в небо, сунулись три пылающие огнем головы с горящими алыми глазами!

Сунулись и оторопели!

— Гад? — потрясенно вопросил богатырь. — А ты… ты…

Что-то грохнулось! Как оказалось это чудовище о трех головах с размаху село наземь, и все это в процессе потрясенного глядения на нашу дружную компанию.

— Гад, ты чего? — удивился Ирод.

— Ик, — выдала одна из голов монстра.

— А я… — промямлила вторая.

— Так я… — третья.

— Бабуль примчалась… — снова первая.

— Орет про погибель твою… — вторая.

— Да что жрут тебя, почем зря-то, — третья.

Наша монстро-убийственная команда переглянулась… Я подумала, и протянула кусь пиццы ближайшей голове, с вопросом:

— Будете?

— Да, спасибо, — отозвалась первая бошка и хряпнула кусок, я едва руку забрала.

— И мне, пожалуйста, — вторая подключилась.

— Тоже не откажусь, — это третья.

Стратегические запасы пиццы стремительно уменьшились.

И тут богатырь встал, и чин-по-чину:

— Красна девица Маргарита, знакомьтесь, друг мой давний, товарищ боевой, Гад Змеевич Третий!

Молча вылезла из-за стола, сделала книксен и пробормотала:

— Приятно познакомиться.

Сверкнула молния. Ослепительно так! Затем земля задрожала, и почти сразу распахнулась дверь, пропуская статного молодца лет так за двадцать, в темно-зеленом кафтане и с озорной улыбкой во все тридцать два! И вот это чудо, в миг очутившись рядом, склонилось, схватило мою перепачканную томатом ручку, облобызало половину кетчупа сказочного производство и молвило: