Чтение онлайн

– Ддда…- Философски добавил я, покачивая головой под шум Кашетинского.

– Мир заполонили "настольные" модели. По официальной версии – разработанные "для домохозяек". Они появились везде – и это неплохо, ибо нужно же людям иметь столь удобного помощника… Но – Боже! Зачем же их делать так бездарно? И я возроптал. Может, и напрасно…

– Пппп-почччему?

– Да есть такой… "Закон кармы"…- Усмехнулся Алл.- Суть его состоит в том, что если ты… станешь… от нехрен делать роптать – так сразу же дадут и повод… для ропота… Заботливо. Чтоб, значит, не роптал понапрасну. И… Вот сейчас я думаю, Анри: А вдруг мир вот так расплачивается величайшим из своих заблуждений… за мой ропот, а?

– Не бери дурного в голову… И не вешай на себя все мировые проблемы – неровен час, не сдюжишь…- Я сам не заметил, как под воздействием Кшетинского мы перешли на "ты". Алл только кивнул.

– Я не беру.- Чуть погодя скривился в ухмылке он.- Да оно… как-то… само берётся…

– А может, не так страшен чёрт?- Попытался я его приободрить.

– Страшен, Анри. Страшен. Сначала они уравняли в правах промышленную и персональную технику, заявив, что это просто новая техника приходит на смену старой. Это была жуткая ложь, Анри. Новая техника не имела никакой системы защиты от сбоев – в принципе. И часто она "работала" не потому, что новые высокоинтегрированные микросхемы работают, разумеется, устойчивее, чем то же самое, спаянное из невероятного множества запчастей и едва размещающееся в комнате – а потому только, что при сбоях эта система не останавливается, а, исказив ту или иную информацию, преспокойно идёт дальше… Для системы подготовки или отображения данных это, может быть, и не очень смертельно… Для систем видеонаблюдения, обработки цифрового звука, для вёрстки – тоже… И эти машины стали занимать буквально все ниши, одна за другой. Но – когда на такой "технике" начинают делать системы, которые должны достаточно долго хранить и довольно сложным образом обрабатывать промышленную, банковскую, и так далее – короче, ответственную информацию – мне стало страшно… Система ведь не только частотой отказов характеризуется, Анри… Интересно ещё и то, как она себя поведёт в случает отказа… Когда мы на промышленной технике наблюдали сбой какого-то из узлов – оборудование, контролирующее процесс вычислений, не только само обнаруживало этот сбой, но и предпринимало до 12 попыток от этого сбоя избавиться ещё до того, как сообщит об этом соответствующей программе… которая будет пытаться ещё 12 раз от него избавиться… И, если какая-то из этих попыток окажется удачной – всё спокойно продолжает работать дальше. Только сделанная автоматически запись в журнале регистрации машинных ошибок сообщит персоналу, что же там произошло… Если же все эти попытки к успеху не приведут – то будет снят тот программный процесс, который вызвал ошибку. То есть,- Алл как-то не то усмехнулся, не то поперхнулся,- тот процесс, при выполнении которого эта ошибка произошла. А вся остальная система, обслуживающая десятки тысяч других процессов, будет продолжать работать дальше.

– Ничего себе…- Пробормотал я. Убей, не вспомню, что меня тогда так поразило – то ли рассказанное системщиком, то ли количество одновременно работающих процессов.

– Вот так-то, Анри.- Многозначительно хмыкнул он.- Но и это ещё не всё… Сама архитектура… настольных машин… Которые ещё называют офисными… или конторскими… Так вот, она настолько упрощена была в начале… Что говорить о какой-то многопроцессности было просто смешно: любой параллельный процесс не давал никакого выигрыша во времени, проще было выполнить задачи по очереди… Потом они спохватились – и поняли, что даже для одного человека бывает полезно выполнять несколько задач сразу… Но не вспомнили ту, "старую" архитектуру – а начали модифицировать эту, превратив её со временем в какого-то дикого монстра… Но какие-то из возможностей мультипрограммирования… то есть – многозадачности… теперь тут стали хоть как-то возможны… Бог мой, сколько здесь крутилось дилетантов… И каких… И – с какой манией величия… Один Билли чего стоит…

– Кстати – а кто такой Билли?- Подняв на собеседника затуманенный взгляд, поинтересовался я.- Что-то я слышу о нём уже неоднократно…

– Билли?- Даже как-то озадачился моей наивностью Алл.- О, Билли… Билли Вайпер. Это – самый великий шарлатан всех времён и народов. Сколотивший себе миллиардные состояния на "решении проблемы", в которой он как не смыслил ничего с самого начала, так не смыслит и теперь.

– Да ну?- Изумился я.

– Запомни, отрок…- Вздохнул Алл.- Запомни… что "все современные состояния… нажиты самым бесчестным путём". Это – не я, это – Мавр сказал. Великий был человек.- Я промолчал.- Да, так Билли… У него был контракт с МКБ. На разработку программного обеспечения для этих самых "настольных" машин, которые разрабатывались "для домохозяек". При этом МКБ справедливо полагала – и была в этом, безусловно, права – что даже технику для домохозяек не следует делать небрежно. А если к тому времени уже наработано масса промышленных технологий, позволяющих сделать систему надёжной и устойчивой – то их надо просто применить здесь, и всё: они-то уже разработаны, и денег в них вкладывать не нужно… Да… В этом они были правы. Неправы они были в другом: они недооценили этот рынок. И недооценили проходимца Билли. Они отдали ему всю эту область деятельности – просто потому, что сами не хотели этим заниматься. Гордость, видите ли, им не позволяла. Чтоб их…- Алл в сердцах даже махнул рукой, смахнув при этом вилку с края стола.- А, чтоб тебя…- Немного расстроился он, но вилку благоразумно поднимать не стал.

– Да, так Билли…- Напомнил я, видя, что он, кажется, уже задумался о превратностях судьбы по отношению к вилке.

– Билли…- Задумчиво повторил он.- Этот школяр… Этот… раздолбай… Этот… третьеклассник… Он охотно взялся за дело. Вместе со своей "мягкосладкой" конторой…

– Что за "мягкосладкой"?- Вскинулся я.

– Да пирожные он раньше там делал, говорят…- Усмехнулся Алл.- Когда МКБ предложила ему первый контракт – на разработку первой системы для настольных машин… Для кухарок… Он был рад, что добился своего… Хотя, добиваясь, ещё и не представлял, чем ему придётся заниматься. Когда контракт был подписан, он быстро собрал кучку студентов и начал его выполнять. Студенты подобрались неглупые, МКБ выставила совершенно жёсткие и конкретные спецификации, грамотные профессиональные техзадания – в итоге первая система получилась. И – заметно лучше, чем у других. Окрылённый успехом, Билли берёт новый контракт – уже на разработку мощной системы, с полноэкранной средой, с видеорежимами… Короче – для полного удовлетворения её возможностями всех возможных потребностей домохозяек, включая телевидение и радио. И тут происходит следующее…- Алл поднял указательный палец вверх, подчёркивая важность произносимого.- Этот кретин… Воображает… Что все его предыдущие успехи… Были результатом не многолетнего опыта инженеров МКБ, а результатом его, Билли, собственной гениальности. "Генитальности", как у нас про него говорят. Он разрывает контракт с МКБ, заплатив при этом невероятные неустойки, и приступает к "самостоятельной разработке" новой системы, которую называет "форточки".

– Бред.- Качнув головой, констатировал я.

– Как сказать…- Возразил Алл.- Этот бред, едва не стоивший ему тогда разорения, через пару лет сделал его миллионером, а через пять лет – миллиардером. Он прекрасно понимал, что никто из его потенциальных потребителей – домохозяек – не понимает во всём этом даже хотя бы столько, сколько он сам. И вовсю пользовался этим. Он где-то нахватался фраз о том, что "программного обеспечения без ошибок не существует" – и этим оправдывал все свои промахи и грубейшие ошибки. Программного обеспечения без ошибок действительно не существует…- хмыкнул Алл.- Да только в "Виртуальном Мире" Глааса я их видел две – за всю историю моего с ним знакомства, а это – больше двадцати пяти лет… И – ни одна из них не приводила даже к частичной неработоспособности системы или её узлов. А у Билли я напарываюсь на них ежедневно, и – часто – по нескольку раз в день… При этом система творит всё, что ей вздумывается – в простейших случаях просто переставая работать. Разница есть?- Я кивнул.

– А не пробовал дёргаться? Говорить что-то кому-то, собрать какую-нибудь ккк…онференцию?

– Конференция, Анри – это сборище… на котором люди говорят о вещах, которые давно уже следовало бы сделать. Я – не мастер художественного слова, Анри. Мне проще сделать, чем рассказать, как именно я это делаю. Особенно – если рассказать нужно группе тупиц, которые, сами ничего толком не поняв, скорее всего, просто засмеют тебя, выставят идиотом. Зачем это мне?

– Ну, дёргаться-то как-то надо…

– Дёргаться, может, и надо – только ж не так как-то… Знаешь, у меня есть несколько правил, которые я всегда считал нормальным выполнять. А когда… под воздействием, скажем, какого-то порыва… или – поддавшись на чьи-то уговоры… я их не выполнял – то неизменно бывал наказан за это. Одно из них гласит: "не перебегай дорогу перед движущимся предметом, вне зависимости от его мощности. Хочет бежать – пущай бегит. Я подожду, пока трасса освободится". Обычная техника безопасности, Анри. Ибо те, кто подобен Билли – не остановятся. Деньги, замаячившие перед ними деньги, застилают им всё – не только порядочность, честность, уважение или самоуважение – но и элементарный здравый смысл, трезвость рассудка. Я не хочу попасть под такой каток. Не тянет…- ухмылка Алла была какой-то неестественной, больше похожей на гримасу.- Ещё одно правило гласит: "не обсуждать потенциальные возможности до получения результата, не кричать о том, что ты можешь его получить – а, получив его, записать все результаты замеров мелом в аудитории на доске, и только на этом фоне выслушивать выступления желающих. Они тогда ведут себя несколько помягче… Поумнее, что ли… Когда реальный результат всем слушателям очевиден и давит на психику, нависая сверху молчаливым бесстрастным свидетелем – даже ярые недоброжелатели ведут себя совсем по-другому: ибо вот так, в лицо, нагло перевирать очевидные факты – далеко не всем удобно.

– А кому удобно?

– А кому удобно – тот сам себя всем и покажет. Во всей красе. Главное, что это будет всем очевидно – даже без каких-либо телодвижений с твоей стороны. Это приятно. В какой-то мере. Да… К чему это я?- Алл задумался.- Да. Так вот… В последнее время… я частенько стал нарушать вторую заповедь, пойдя на поводу у тех, хто учил меня жить, говоря: рекламируй. Рекламируй как себя, так и свою деятельность – ибо иначе о тебе никто не узнает и ты будешь заниматься всем этим, как сказал мне академик Алтунян, дома на чердаке. Так говорили мне многие, и я пошёл на это – пошёл у них на поводу. Я нарушил заповедь "работай молча" – я попытался рекламировать себя и был нещадно бит за это: меня начали сравнивать с теми же крикунами, причём – сравнение бфло явно не в мою пользу, ибо они умеют это делать, естественно, гораздо лучше. Потому я вскоре плюнул на "рекламную науку", вознамерившись впредь вести себя так, как вёл раньше. То есть: все обсуждения – только после замеров. Всё. Ничего никому объяснять просто не буду. Хотят попробовать – пусть скажут, что именно: сделаю модель – покажу. Захотят – так оплатят, и сделаю по-серьёзному. Если им так работать неинтересно – так мне это всё до лампочки: значит, им просто интересно меня завалить, унизить, высмеять – а дело им всё равно не нужно – так ради чего же напрягаться? Чтобы дать им возможность меня переспорить? На словах? Бред. Словесный спор – бред.

– В споре рождается истина…- Припомнил я.

– Бред, Анри. В споре истина не рождается – в споре она умирает. Зарождается она в грамотном обсуждении, в корректной дискуссии – участникам которой не интересно, кто был более прав – им интересно, какова есть истина… на самом деле… Этот интерес для них заметно выше самолюбия, Анри… А окончательно является истина на свет Божий, становясь очевидной для всех – либо вследствие серии грамотно поставленных экспериментов, либо после реальной, грамотной реализации проекта. А спор… Спор есть просто способ утвердить противников в их заблуждениях. И – не более.

– Хм… Ххххорошо сказал.- Удовлетворённо повёл головой я.

– Это не я сказал, Анри. Это сказал Амброз Бирс. Большая, знаешь ли, в подобных делах умница…- Как-то безразлично ответил Аллен. Беседа затихла.

– Весь период развития "компьютеров для кухарок"… Был ознаменован криком продавцов, желающих продать подороже то, что они имеют. И – ни одного толком интересного достижения – ни в области архитектур компьютеров, ни в области операционных систем для них, ни в области сколько-нибудь сложных изделий и продуктов вообще. Просто реально произошло всё то, что я и предрекал в самом начале этого периода: пришли мальчики с базара – видимо, умеющие продавать, и наверняка прекрасно умеющие объяснять свои неудачи объективными причинами. То есть – говоруны. И заполонили рынок, заняв не свои места, а места выжитых ими специалистов. Говоруны должны продавать, а не созидать – в этом была главная ошибка. Блиииин…- Алл обхватил голову руками, и в отчаянии почти взвыл: – Ну, когда ж они уже своим делом займутся-то, а?- Я только руками развёл.- Всё, угробили, сволочи…- Как-то обречённо продолжил он.- Как кухарки правят миром – мы уже видели: Соны это всем убедительно показали. Теперь мы увидели, как миром правят дебилы и сволочи беспринципные… Учат нас, учат… А толку? Кретины… Знаешь, какой у них основной метод оценки специалистов? По сравнению с ними, дебилами. По их, дебильной методике. У них чем больше преуспевания – тем больше уверенности в словах. Статистика такая. Так они и других так ценят, включая всех специалистов: исключительно- по степени уверенности в словах. Брееееддддд! Переходный период. От правления дураков и бандитов к власти полного идиотизма. На всех уровнях. Биллизмом это у нас называется. С префиксом Д' – как титул. Так и читается: Д'Биллизм. Чувствуешь?- Я кивнул.