Чтение онлайн

Говорили долго – и, большей частью, бестолково. Но решение было принято, на мой взгляд, вполне разумное – во многом, как мне кажется, благодаря Борену, создавшему большую часть здравых формулировок, положенных собранием в основу Устава. Так, сад был поделён на четыре направления – от центра к его углам. Каждое направление соответствовало строгим, выработанным для него, нормам поведения, принятым для территории этого направления. Так, весь квадрат, примыкающий к центральному входу, относился к зоне, где запрещались всякие проявления сексуальности – то есть единственным отличием норм "этих мест" от норм, принятых "на улице", было обнажение.

По мере отклонения от этого направления нравы становились всё более вольными, постепенно переходя к допустимости любых действий – лишь бы ни одна из сторон не навязывала их другой стороне. Единодушно было запрещено проявление на территории сада всех видов сексуальных извращений. Помнится, Борен, когда кто-то нерешительно поднял вопрос о запрете подобного в саду, очень охотно его поддержал:

– Знаете… Это место названо "Сад Любви". Так пусть он таким и будет. Любовь, как животворящая сила природы, как чудо продолжения рода – пусть живёт здесь, даря радость и надежду всем нам. И да пребудет с нами Творец, сказавший однажды: "Плодитесь и размножайтесь". Мы будем делать это. Мы будем стараться делать это красиво – в надежде, что красота спасёт-таки мир. Но… Если есть некто, кто имеет другие взгляды… на эти вещи…- Он поморщился.- То мне кажется… Что на них природа уже как бы поставила крест, отчаявшись. Она как будто сказала им: "Достали! Вы больше не воспроизводитесь. Всё". – То есть – её терпение лопнуло. Когда и почему – мне неведомо и думать я об этом не хочу. Как не хочу и видеть извращенцев вокруг себя. То есть – я отношусь к ним нормально. Пока они не пытаются доказывать, что имеют равные со мной права на воспроизводство или – что они чуть ли не лучше меня. Я не хочу с ними спорить об этом, ибо считаю такой спор бессмысленным и бесполезным. Это – их личное дело и пусть они решают свои проблемы так, как им нравится – лишь бы не трогали при этом меня. И не пытались перевирать природу, которая свой выбор в отношении их, повторюсь, уже сделала.- Как-то неприязненно махнув рукой, закончил Борен и сел.

– Если хотят – пусть делают свой Сад.- Философски заметил кто-то.- На планете места вдоволь…- Народ, облегчённо улыбаясь, переглядывался: многим этот вопрос казался болезненным, особенно – в свете модной теперь "терпимости" к подобным явлениям, быстро переходящей в культ. Борен, казалось, всё расставил на свои места: хотят – пусть живут. Но – так, чтобы нас не трогать. Если природа даст им выжить – значит, они были правы.

…Борен был жёсток, но справедлив. По-моему.

Собрание закончилось поздно вечером, а на следующее утро уже был готов устав. Он, вкратце, гласил, что никто не может прийти сюда просто так: всякий должен быть здесь желанным гостем, приглашённым кем-то из посетителей и одобренным остальными. Для тех, кто никого здесь не знает, предлагалась процедура изучения устава и, в случае совпадения взглядов, "временное членство в клубе". На месяц-два. Чтобы было время осмотреться, понять… Практика оказалась удачной. Но Сад быстро становился другим: эротические мероприятия постепенно ушли на удалённые от входа территории, а здесь расположились, в основном, просто загорающие, не желающие портить свой загар следами от купальных костюмов. Закон территорий соблюдался, и за этим следили – вплоть до "лишения членства", то есть – до лишения права посещать Сад. Часто можно было видеть, как парочка, пришедшая позагорать и, неожиданно для себя, разомлевшая под солнцем, вдруг спохватывалась, и, осторожно оглядываясь, быстренько перебиралась вглубь сада, оставив свои вещи на месте. Спустя несколько часов, усталые и измождённые, они возвращались и устало падали на свои подстилки, то ли – чтоб хоть немного позагорать ещё под заходящим уже солнцем, то ли – просто чтобы хоть немного отдохнуть.

На присутствие детей в дальних зонах было установлено жёсткое табу, но уже к середине лета я наблюдал несколько семеек, которые просвещали своих подростков, подведя их к краю поляны за "границей территорий" – в то время, когда там "резвилась" особо красиво занимающаяся этим делом та или иная парочка. Видимо, папы и мамы, стесняясь или не умея рассказывать обо всём этом своим быстро взрослеющим чадам, предпочитали просто показать – со стороны – как это делается. Иногда это выглядело красиво, иногда – не очень. Но – надо сказать, что для подростков такое зрелище в присутствии родителей было, как мне показалось, полезным: сам факт присутствия старших не давал им "пускать слюни", как это обычно бывает при тайных просмотрах порно, и они то любовались парами, сумевшими красиво наслаждаться своей Любовью, то озадаченно-внимательно изучали технику этих занятий, как правило, не решаясь задавать пока вопросов родителям. Надеюсь, когда-то они их всё же зададут. И получат ответ. Или – сумеют найти его сами… Чёрт! Я ловил себя на мысли, что мне уже небезразличны судьбы этих неведомых мне подростков – я уже как бы принимаю участие в их судьбе, едва ли не моля господа о том, чтоб им повезло во всём правильно разобраться! Да… Сложны дела твои, господи… для понимания их нами, грешными…

…Весна наступала, казалось, и в обществе. Алл закончил первую очередь своей системы – сравнительно быстро, буквально за три-четыре месяца, он успел повязать практически все города страны, начиная с наиболее крупных, новыми каналами связи. Я не вдавался в физические принципы их организации, но с удивлением отметил, что в той же гостинице "Ункария" теперь можно было иметь из одной точки системы связи выходы на все виды устройств – от телевизора и радио до телефона и компьютера. То, что никакой дозвон при этом попросту не был нужен и я буквально мгновенно мог "отдать" тот или иной файл, например, Карою, сидящему в это время, скажем, в Готондском отеле аналогичного класса, меня уже не удивляло. Просто было приятно – и всё. Просто я невольно проникся каким-то чувством благодарности к человеку, сотворившему, наконец, всё это. Для ункарцев же прелести системы Аллена на этом не заканчивались: все, кто уже так или иначе был к ней подключён, быстро переходили на совершенно иные принципы общения. Обычный телефон отмирал: никто уже не хотел часами набирать номер, ожидая, пока он освободится. Карой как-то показал мне, как это делается – и я понял, почему люди так быстро решились изменить своим привычкам.

– Смотри, курилка…- Ухмыляясь, сказал он и набрал на клавиатуре своего лаптопа код Джакуса.- Я использую лаптоп, ибо не имею обычного телефона с табло сообщений – их сейчас настолько не хватает, что стоят они – выше крыши, а я не готов столько заплатить.- Ухмыльнулся он.- Но, в принципе, это всё можно делать и на нём – и даже проще, чем на компьютере.- Джакус был занят. "Известить или отменить"? – услужливо спросила система. Карой выбрал "известить".

– Сейчас, дружище – отбрешусь от редактора…- Послышался торопливый голос Джакуса.

– Чувствуешь?- Удовлетворённо откидываясь в кресле, спросил Карой. Я кивнул.

– Только…

– Что "только"?

– Во Всемирной Сети подобное тоже делалось – по крайней мере, ничто из этого не было невозможным…- Заметил я.- Да и телефоны последних лет такое умеют…

– Когда есть два компьютера – в сети. Или – два телефона – на новых станциях. Но!- Карой поднял указательный палец.- Во-первых – в сети это было жутко медленно – интервалы прохождения сигнала по этой "поделке" были просто непредсказуемы, и паузы в разговоре заполнялись пустотой. Здесь же я могу говорить между телефонами и/или компьютерами в любых комбинациях. И – заметь: никаких пауз.

– Ну, мы просто ещё не разговаривали…

– Я уже разговаривал, дружище… Вдоволь наговорился.- Усмехнулся Карой.- А во-вторых – это _Единая Система, понимаешь? Здесь есть всё. Заметь: я начал сеанс, вставив карточку. Потом набрал пароль – и моя идентификация закончилась. Теперь я могу делать всё, что угодно – от телефонных разговоров и просмотра телепрограмм до любых взаиморасчётов.

– Уже?- Удивился я.

– Ну, пока она "посылает"…- Замялся Карой.- говорит, что "в системе нет ни одного банка". Но – представь, как оно будет, когда он это всё доделает?

– И твои денежки угонит первый квалифицированный хакер.- Усмехнулся я, памятуя, как это регулярно происходит во "Всемирной Сети".

– Тебе кажется, что Алл ничем не отличается от этих студентов?- Пристально глядя мне в глаза, спросил Карой. Я философски склонил голову набок: дескать, поживём – увидим… Кароя это задело за живое, видимо.

– Смотри…- Бросил на меня какой-то неопределённый взгляд, сказал он. Я уставился на лаптоп, по клавиатуре которого уже забегали его быстрые пальцы. Появилось общее меню функций системы, выбор, выбор, ещё выбор… На экране – список "представителей масс в законодательной власти".- Смотри…- Повторил Карой.- Вот – список вопросов, по которым они голосовали. Вот – возможные ответы. Вот – те ответы, которые хотел бы иметь я. Давим на кнопочку… И видим, что есть человек пятнадцать представителей, которые голосовали так же. Видишь? Я "вишу" на одном из них. Почему этот?- Карой как-то полубезразлично задумался.- А шут его знает. Видел я его физиономию как-то – вроде умный мужик. Предсказуемый. Вот я на него и "повис". И, пока он не выкинет какой-нибудь фортель… я буду на нём висеть. А теперь – смотри…- И Карой снова зашелестел по клавишам.- Вот список тех, кто… понимаешь… система голосования существует всего месяц. А этих…- Он кивнул на список,- уже больше половины.

– Кого?

– "Отвергнутых", – усмехнулся смуглянка.- Их _никто не хочет. Понимаешь? _Никто. То есть – от них уже все отказались. Они уже не представители, а просто частные лица. И эта публика столько лет пудрила нам всем мозги, прожирая наши деньги. Зачем бы, а?

…Система начала развиваться бурно. Очень бурно. Алл уже не успевал контролировать все ветви её развития, оставив себе только глобальные технологические решения, стандарты, организацию работ да создание наиболее сложных и ответственных мест. С подачи Борена многие подобные ему самому люди, способные не только профинансировать серьёзный проект, но и внести весомый вклад в его обсуждение, начали создавать свои коллективы, обязывая их технологически подчиняться Аллену, но работать на себя. В итоге – в большинстве крупных корпораций система появилась и жила уже не за счёт сил Аллен Сена. Эти же люди внесли огромный вклад и в организацию городских сетей – для начала попросту подключая к сетям своих корпораций окрестные дома или более мелкие предприятия, а затем вообще прибрав городские сети к рукам, сделав из этого один из видов своего бизнеса.

Систему голосования вводили очень эффектно: началось всё с того, что Борен организовал шумиху, активно поддержанную службой Алкоя, в результате которой "народные избранники" просто вынуждены были проголосовать за предлагаемый законопроект об избирательной реформе. К тому моменту, когда это произошло, они думали, что до физической реализации подобной системы – ещё жить и жить, а потому никто из них особо не сопротивлялся. Аллен же… Выставил работающую версию системы уже на следующий день. Пока это было далеко не так удобно, как задумывалось вначале: далеко не каждый гражданин имел свой терминал для входа в систему, а потому большинство вынуждено было пользоваться либо публичными местами, либо, если кто работал в крупной корпорации – терминалом на работе. Но главное было достигнуто: всякий избранник, неугодный избирателю, мог быть лишён голоса этого избирателя буквально сегодня же. В крайнем случае – завтра: жителям сельской местности для этого нужно было приехать в город. Но – они _ездили! Они поверили, что наконец-то существует система, где исключён глобальный их обман, объегоривание, обмишуривание, ставшее под шумок о демократии уже давно всем привычным делом в любой избирательной компании. Разумеется, система не исключала – да и не могла исключить ситуации, когда профессиональный лжец мог заморочить голову сотням и тысячам избирателей – но теперь они могли быть, по крайней мере, уверены, что их голос действительно услышан. А от заморачивания голов… Мне приходилось видеть, как на сходках в деревнях мужики обсуждали, кого бы им выбрать "в посредники" – чтоб и не дурак, и не сволочь, словом – из тех, кому можно доверять. И уже это доверенное лицо, собрав голоса своих односельчан, передоверяло их кому-то из столичных "профи". Не знаю, специально ли Алл сделал такую возможность, или она просто явилась следствием глобальной продуманности системы на объектном уровне, благодаря чему любые нагромождения передач функций считаются естественным явлением – но это, хвала Аллу, было; и, уже будучи обнаруженным народом, с успехом им использовалось.