Чтение онлайн

Кайана оживала. Ожил, кстати, и ботанический сад. Его, правда, теперь не называли так – ибо никто из тех, кто был как-то с ним связан, не считал ботанику главной целью его существования. Абар ходил туда отдыхать и о ботанике имел самое "пользовательское" представление. Все, кто посещал это место, имея подаренные им карточки, относились к нему примерно так же: место отдыха, и всё. Персонал ходил туда работать, тоже не шибко увлекаясь латинскими названиями на табличках. Саиру же больше волновали судьбы её студентов и студенток, которых теперь увидеть в саду в одетом виде было гораздо менее реально, чем застать за любовными утехами где-нибудь в глубине сада; сам сад, уже не представляющий теперь столь жалкого зрелища, практически не занимал её внимания, а за "детей" она откровенно побаивалась: не наделали бы глупостей…

К собственно зимнему саду примыкала с тыльной стороны огромная территория парка – тоже засаженного разнообразной экзотикой. Студенты (и студентки), добравшись весной и туда – тут же распространили привычные нормы поведения на всю территорию. Внизу, под деревьями, было, правда, ещё прохладно, но на полянках или на самих деревьях уже настолько прилично припекало солнце, что процесс загорания был делом небесперспективным. Самая распространённая форма одежды здесь была "только шорты", причём от пола это никак не зависело. Парк был, в принципе, не "закрытым", в него хаживали как горожане, так и полицейские. И тех, и других студенческий вид, мягко говоря, озадачивал – но ни те, ни другие пока никак не реагировали – видимо, оказавшись в неловком положении, просто не могли придумать, как себя вести.

…Дальнейшее потепление произвело эффект разорвавшейся бомбы: форма одежды студентов очень быстро упростилась, сократившись до ставшей привычной им за зиму "данной Богом". Кроме того – видимо, столь большое пространство создавало куда больше возможностей для уединения, и… "процесс пошёл". Реакция не заставила себя долго ждать: вскоре у Саиры появился "разгневанный" – хотя, как она утверждала, "больше просто искусственно накачивающий себя" блюститель порядка, сопровождаемый возмущённым исторгателем "гласа общественности" в лице толстушки – "блюстителя нравственности", которая, как она утверждала, "не намерена переносить такие надругательства над её совестью", как "сношения в публичном месте". Происходило это выяснение отношений возле разобранной в майскую теплынь полупроржавевшей основы стеклянной стены зимнего сада. Послушать возмущённые вопли толстушки собрались все, чьих ушей они достигли. Подавляющее большинство собравшихся были студенты и студентки – большей частью, естественно, совершенно без одежды; на некоторых – то ли в виде исключения, то ли ради кокетства – были кепи, пояса, шейные или головные платки. Только у одной девушки я заметил платок, повязанный вокруг бёдер. Молодость, молодость… Как чисто и трогательно это всё выглядит, пока не опошляется цинизмом, бесцеремонностью и хамством "взрослых" – прожжёных "всеведущих" циников, лицемеров и эгоистов… Признаться, в тот миг я пожалел о многих эпизодах своей прошлой "сексуальной биографии" – уж больно непосредственно и мило выглядели многие из собравшихся здесь "нимф леса" и – казалось, оберегавших их – парней. Приятно было видеть столь милую сердцу компанию и, в то же время, почти больно было осознавать, что ты в ней – чужой: студенты – и студентки – были очень переборчивы в выборе друзей и держались обособленно как от меня, так и от персонала, и от "правительственных льготников", как они про себя именовали приглашённых Абаром посетителей. Словом – у них была "своя шайка", у остальных -… Остальные, скажем так, имели полное право образовывать свои.

Тем не менее – нельзя сказать, что были они чересчур наивны: сейчас, например, быстро, буквально на ходу, оценивая ситуацию, девушки незаметно группировались вокруг блюстителя порядка – при этом иные, подходя, даже умудрялись, едва ли не обняв его сзади, шёпотом поинтересоваться "на ушко": "А что здесь случилось?"; парни же, как сговорившись, полунасмешливо исподлобья переглядываясь, почти окружили толстушку. При этом те, кто подходил "сверху" – по метровому противооползневому каменному брустверу, ограничивающему территорию зимнего сада от парка и ещё вчера увенчанному уходящими вверх стеклянными стенами, совсем не спешили спрыгивать вниз, оставляя своё достоинство как раз на уровне глаз "блюстительницы". Толстушка, оказавшись в таком окружении, глаз не могла оторвать от явно не виданного ею в таком количестве мужского естества, которое, казалось, окружая её, всё прибывает и прибывает… К тому же – в таком возрасте естество-то практически не бывает абсолютно безвольным, пребывая большей частью в этаком полунабрякшем состоянии…

Словом, краснея и бледнея, пришельцы долго пытались втолковать недоумевающей Саире, с чем же они всё-таки пришли. Окружающее им довольно сильно мешало – не только сосредоточиться, но и, оторвав от происходящего взгляд, хотя бы смотреть на собеседника. Признаться, сколько-нибудь… ну, хотя бы приблизительно понятно для слушателей… им изложить суть своих претензий так и не удалось. Понимая это, студенты переглядывались, торжествуя и насмешничая в душе. Молодость, молодость…

Так толком и не сумев ничего связно произнести, посетители – донельзя, видимо, взвинченные этим – ушли, торжественно пообещав "навести в этом борделе порядок". При этом, уходя по длинной аллее, они ещё не раз оглядывались – то бросить злобный взгляд, то погрозить кулаком.

– Насмотреться не могут…- Сочувственно вздохнул один из парней. Саира понимающе улыбнулась.

– Так сняли б штаны да улеглись тут загорать – через день-другой бы и успокоились…- Насмешливо бросил, уходя, другой.

– Так что там случилось?- Оглядывая оставшихся ребят, поинтересовалась Саира.- Не нравятся мне что-то такие визиты…- Недовольно вздохнула она.

– Там Юку с Ивилом застукала эта толстушка.- Взглянув исподлобья, будто бы не зная, "выдавать" ему друзей или не "выдавать", ответил маленький, совсем коричневый от загара паренёк.

– То есть?

– Ну, Юка уже давно страдала по Ивилу…- Уклончиво ответил тот.

– А Ивил?- Улыбка Саиры, вызванная догадкой о сути произошедшего в парке, приободрила паренька, и он, несмело разулыбавшись, ответил:

– А Ивил всё ждал, пока она как-то покажет, что его общество ей приятно…

– Ну, и?- Взгляд Саиры стал уже добродушно-насмешливым.

– Ну, и… тянулось у них это уже с год, наверное… Оба страдают, но один не может решиться показать своё отношение к другому, а другой – не смеет подойти. Чтоб не обидеть, что ли… Словом – жизнь, как жизнь.- Ухмыльнулся рассказчик.

– А сегодня-то что случилось?- Настаивала Саира.

– А сегодня… Они пошли работать. В дальний конец сада. Как всегда в последнее время – вместе. Ну, и оказались они почти у ограды сада. Шум улиц там уже слышно, по крайней мере. Не знаю – может, это и взбудоражило его настолько, что он совсем потерял голову… А, может… знаете, когда он подсаживал её на дерево, у неё нога сорвалась, и она упала буквально к нему в объятия… Ну, не знаю. Я б на его месте, наверное, тоже не устоял…- Выскалил белые зубы паренёк.

– Постой, постой… А ты-то откуда это всё знаешь?- С удивлением, в котором чувствовалось зарождающееся негодование, спросил подошедший Ивил. Прячась за его спиной, почти крадучись, приближалась, потупя взгляд, совершенно неестественно разрумянившаяся Юка.

– Я… Ну, это…- Замялся под хохот собравшихся парень.

– Я… Ну, это… Вуайерист?- Сочувственно-язвительно поинтересовался Ивил.

– Достал…- Обиделся тот. Но было поздно: Хохот парней да улыбки девчат уже создали все предпосылки для "приклеивания" к нему этой клички.

– Посмотри на план, чудо… Найди там мой участок… и найди то место, куда вы забрели…- Безнадёжно махнув рукой, парень сделал, казалось, последнюю беспомощно-бессмысленную попытку вырваться "из-под клейма".

– Но стоял-то, небось, не дыша…- Даже не повернув голову в сторону щита с планом сада, улыбнулась Саира.

– Сидел. На дереве. С пилой.- Буркнул тот.

– А пила-то тебе зачем? Она ж смотреть мешает…- Недоумённо спросил кто-то.

– Не понял ты: пила – для отмазки: если, значит, застукают его за этим занятием – так он сразу пилу-то вымет и зачнёт ею махать: дескать, не глазеть я, а работать сюда пришёл…- Шёл самый заурядный жёсткий стёб. Мне даже стало как-то жаль парня. Но Саира, как неожиданно оказалось, думала о другом: подойдя к Юке, она вдруг как-то по-матерински, нежно, взяла её голову в руки, и, взглянув девчонке в глаза – не то ободряя, не то спрашивая: Ну, как ты, дескать? – Немного потёрлась виском. Все притихли. Девчонка несмело подняла благодарный взгляд. Саира смотрела, улыбаясь: то ли просто хотела её ободрить, то ли свою юность вспомнила…

– Ладно, ребята…- Собравшись уходить, добродушно ткнул Ивила кулаком в плечо высокий белокурый парень.- Я пошёл – работать надо. Так я это, того…- В глазах парня играли бесовские искорки.

– Да говори уж…- Ивил безнадёжно ткнул кулаком в плечо и его: дескать, всё равно ж скажешь – так чего время-то тянуть?

– Короче – когда вам в следующий раз понадобятся зрители…- Парень выждал паузу, ожидая, пока тишина ожидания продолжения станет совсем звенящей,- то вы не ищите их среди малознакомых вам людей.- Он бросил мельком опасливый взгляд на Юку – та довольно улыбалась – видимо, стёб не смущал её, а, как бы убаюкивая, доставлял спокойную радость.- Особенно – среди толстух и полицейских. Помните: друзья всегда помогут.- Закончил парень, и, бросив на виновников происшедшего смеющийся взгляд, пошёл прочь.