Чтение онлайн

– И твои денежки угонит первый квалифицированный хакер.- Усмехнулся я, памятуя, как это регулярно происходит во "Всемирной Сети".

– Тебе кажется, что Алл ничем не отличается от этих студентов?- Пристально глядя мне в глаза, спросил Карой. Я философски склонил голову набок: дескать, поживём – увидим… Кароя это задело за живое, видимо.

– Смотри…- Бросил на меня какой-то неопределённый взгляд, сказал он. Я уставился на лаптоп, по клавиатуре которого уже забегали его быстрые пальцы. Появилось общее меню функций системы, выбор, выбор, ещё выбор… На экране – список "представителей масс в законодательной власти".- Смотри…- Повторил Карой.- Вот – список вопросов, по которым они голосовали. Вот – возможные ответы. Вот – те ответы, которые хотел бы иметь я. Давим на кнопочку… И видим, что есть человек пятнадцать представителей, которые голосовали так же. Видишь? Я "вишу" на одном из них. Почему этот?- Карой как-то полубезразлично задумался.- А шут его знает. Видел я его физиономию как-то – вроде умный мужик. Предсказуемый. Вот я на него и "повис". И, пока он не выкинет какой-нибудь фортель… я буду на нём висеть. А теперь – смотри…- И Карой снова зашелестел по клавишам.- Вот список тех, кто… понимаешь… система голосования существует всего месяц. А этих…- Он кивнул на список,- уже больше половины.

– Кого?

– "Отвергнутых", – усмехнулся смуглянка.- Их _никто не хочет. Понимаешь? _Никто. То есть – от них уже все отказались. Они уже не представители, а просто частные лица. И эта публика столько лет пудрила нам всем мозги, прожирая наши деньги. Зачем бы, а?

…Система начала развиваться бурно. Очень бурно. Алл уже не успевал контролировать все ветви её развития, оставив себе только глобальные технологические решения, стандарты, организацию работ да создание наиболее сложных и ответственных мест. С подачи Борена многие подобные ему самому люди, способные не только профинансировать серьёзный проект, но и внести весомый вклад в его обсуждение, начали создавать свои коллективы, обязывая их технологически подчиняться Аллену, но работать на себя. В итоге – в большинстве крупных корпораций система появилась и жила уже не за счёт сил Аллен Сена. Эти же люди внесли огромный вклад и в организацию городских сетей – для начала попросту подключая к сетям своих корпораций окрестные дома или более мелкие предприятия, а затем вообще прибрав городские сети к рукам, сделав из этого один из видов своего бизнеса.

Систему голосования вводили очень эффектно: началось всё с того, что Борен организовал шумиху, активно поддержанную службой Алкоя, в результате которой "народные избранники" просто вынуждены были проголосовать за предлагаемый законопроект об избирательной реформе. К тому моменту, когда это произошло, они думали, что до физической реализации подобной системы – ещё жить и жить, а потому никто из них особо не сопротивлялся. Аллен же… Выставил работающую версию системы уже на следующий день. Пока это было далеко не так удобно, как задумывалось вначале: далеко не каждый гражданин имел свой терминал для входа в систему, а потому большинство вынуждено было пользоваться либо публичными местами, либо, если кто работал в крупной корпорации – терминалом на работе. Но главное было достигнуто: всякий избранник, неугодный избирателю, мог быть лишён голоса этого избирателя буквально сегодня же. В крайнем случае – завтра: жителям сельской местности для этого нужно было приехать в город. Но – они _ездили! Они поверили, что наконец-то существует система, где исключён глобальный их обман, объегоривание, обмишуривание, ставшее под шумок о демократии уже давно всем привычным делом в любой избирательной компании. Разумеется, система не исключала – да и не могла исключить ситуации, когда профессиональный лжец мог заморочить голову сотням и тысячам избирателей – но теперь они могли быть, по крайней мере, уверены, что их голос действительно услышан. А от заморачивания голов… Мне приходилось видеть, как на сходках в деревнях мужики обсуждали, кого бы им выбрать "в посредники" – чтоб и не дурак, и не сволочь, словом – из тех, кому можно доверять. И уже это доверенное лицо, собрав голоса своих односельчан, передоверяло их кому-то из столичных "профи". Не знаю, специально ли Алл сделал такую возможность, или она просто явилась следствием глобальной продуманности системы на объектном уровне, благодаря чему любые нагромождения передач функций считаются естественным явлением – но это, хвала Аллу, было; и, уже будучи обнаруженным народом, с успехом им использовалось.

– Система ещё не работает…- Со вздохом произнёс как-то Алл в ответ на очередные дифирамбы.- Она ещё только начинает дышать.

– А сколько уже эйфории…- Хмыкнул Алозан.

– Эйфория – естественное следствие непонимания массой сути происходящих "чудес"…- Вздохнул системщик.- Всемирная сеть тоже поначалу вызывала эйфорию – настолько, что меня никто не хотел слышать – похоже, считали, что мной руководит тщеславие или связанная с этим зависть к тем, кому "доверено". В результате – деньги, достаточные для построения нормальной системы, были выброшены на ветер…

– Ну, а теперь?- Будто бы пытаясь подбодрить Аллена, подсказал Джакус.

– Поживём – увидим…- Уклончиво ухмыльнулся тот.

Такой и осталась в моей памяти "Ункарская весна" – весна в обществе, весна на улице, весна в душе. Тихая такая, неприметная… Как нежное пробуждение под тёплыми лучами солнца… Признаться, именно в это время я впервые отметил для себя, что уже совершенно не боюсь Абара. Я теперь боюсь за него. Если раньше я опасался, что нахожусь в заблуждении относительно его истинных планов – то теперь я опасался, как бы реализация этих планов у него не сорвалась. Приходил я к этому как-то тихо и постепенно, и окончательно осознал изменение своего отношения к нему, пожалуй, только сейчас. Да и не только я. Так, если осенью из крупных промышленников вокруг Абара бывал только Борен – да и тот не скрывал своего скептического отношения к затеянному президентом, поддерживая его просто потому, что деятельность последнего должна была стабилизировать ситуацию в стране, а это "автомобильному магнату" было откровенно выгодно – то сейчас вокруг уже вертелось человек пять-семь подобных людей, большинство из которых, как и Борен, были лишены Абаром обязанности перечислять налоги в бюджет: они теперь имели право тратить их по своему усмотрению на общественные нужды, а в налоговые органы просто представляли отчёт об этих затратах.

– Ты знаешь… Неожиданно – но факт: эти ребята так дорожат этим своим правом, что даже не пытались на нём спекулировать…- Как-то прокомментировал мне Алкой.

– То есть?

– Ну, понимаешь…- Алкой как-то прищурился, глядя на меня – как будто решая, насколько стоит выбалтывать мне подобные вещи.- Всякий раз,- наконец, видимо, решился он,- когда президент даёт кому-то подобное право… Это налагает на меня определённые обязанности…- С мрачной ухмылкой, но со смеющимися глазами произнёс он. Я кивнул – понимаю, мол.- Так вот… Мы предполагали всякое – и спекуляцию на обслуживаемом контингенте – скажем, "только для своих" – при постройке больниц. Мы предполагали завышенные строительные сметы. Мы опасались помощи, оказываемой детским домам, которая на самом деле частично возвращалась назад в виде наличных или в виде каких-то "посторонних" услуг. Мы предполагали многое – выросли-то все при Сонах, где всякого насмотрелись. Но!- Алкой даже как-то озадаченно развёл ладошками в стороны,- нам не удалось обнаружить ни одного случая. Построенные буквально за пару месяцев больницы – работают, обслуживая всю округу. При этом Борен не гнушается как лично поинтересоваться, что там происходит, так и нанимать моих людей – смешно сказать – для получения достоверной информации опять-таки о происходящем там.

– А Вы это допускаете?- Удивился я.

– Видишь ли… Если я это запрещу – что будет?- Усмехнулся Алкой.- Скорее всего, я просто перестану об этом узнавать. А так есть непреложное правило: всякий, кто получает подобные "предложения о сотрудничестве", обязан их изложить у нас "в узком кругу", после чего "клиента" либо водим за нос, если это – шпион, либо – удовлетворяем, если его цели не противоречат нашим. Борена – удовлетворяем, ибо он требует несекретной информации и использует её в понятных нам целях. Да… Так вот, как это ни странно – но больницы – работают, театры – начинают, смешно сказать, приносить доход… Школы – начинают учить. Всего лишь – потому, что у них появляется хозяин. Которому что-то нужно. Похоже, что, поскольку общество состоит из отдельных людей – то обществу может быть "что-то нужно" только в тех случаях, когда это "что-то"… нужно этим самым "отдельным людям". Соновское обезличивание здесь не решает проблемы, а лишь создаёт видимость её решения, на самом деле загоняя её в далёкий тупик. Не может иметь лица общество, основанное на обезличивании своих членов. Каждый должен быть личностью – разной, но интересной и интересующейся. Как знать,- неопределённо усмехнулся секьюрити,- может быть, именно это у нас сейчас и происходит…

– Что происходит?

– Размножение интересующихся.- Хмыкнул он.- Нет, ну, представь себе: эти ребята лично проверяют затраты подрядчика, строящего школу за счёт их "налоговых", то есть – всё равно потерянных, денег. Проверяют, наняв для этого моих людей. И, обнаружив хищения в объёме – всего лишь! – пяти процентов… Меняют подрядчика. Нормально? А, оказывая помощь детскому дому, не просто дают денег – а сами смотрят, чего там реально не хватает – а потом закупают и привозят. Ну, как?

– А может – так и нужно?- Усмехнулся я.

– Может.- Такой же усмешкой ответил секьюрити.- Да вот только…

– Что "только"?

– Верить… В то, что так вообще бывает… Знаешь – непривычно как-то.

…Весна.

…Весна в этом году была полна неожиданностей. Казалось, она сама была неожиданностью в этом году: после, казалось бы, безнадёжно затянувшейся февральской стужи, будто бы даже уже не дававшей никакой надежды на потепление – вдруг, буквально за неделю, пришла весна. Неожиданностью была и она сама, и непривычные ручьи под снегом, и многое из того, что происходило в обществе, которое, казалось, тоже, совершенно неожиданно для себя, переживало весну… Свою весну. Которая тоже, как и в природе, преподнесла людям много неожиданностей… Неожиданностью для всех было и объявление Алленом о вводе в действие первой очереди своей системы. В первую очередь вошло совсем немного – всего лишь несколько подсистем, но и они уже вызвали оживлённые обсуждения на улицах. Это были подсистемы голосования, платежей по идентификационным карточкам и подсистемы прозрачной связи. Подсистема голосования позволяла любому избирателю менять свои симпатии-антипатии буквально непрерывно, ежели у него есть в том нужда. А голоса парламентариев при голосовании в парламенте имели теперь тот вес, сколько голосов избирателей было им отдано на текущий момент.

– Этак к концу года можно будет уже попробовать немного порассредоточить власть…- ухмыльнулся, узнав о результатах первого месяца прогона, Абар.- Вы обратили внимание,- он повернулся к нам,- как интересно и быстро стал меняться состав законодателей?- И действительно: те, кто более всего морочили в прошлом всем головы, мешая принимать хоть сколько-нибудь грамотные решения; те, кто явно проходил в округах с прессинговой избирательной кампанией – или, даже, с прямой фальсификацией выборов – буквально в считанные недели сползли по численности голосовавших за них до отметки 2-3% от численности избирателей их округов. Многие же из тех, кого старый парламент затюкивал, мешая даже выступать, сгоняя их с трибуны хохотом, свистом да улюлюканьем – неожиданно круто пошли вверх, набрав, по сравнению с первоначальным количеством, несколько сотен процентов голосов. Теперь, с отменой избирательных округов, голосовать и переголосовывать мог кто угодно за кого угодно – предела роста популярности парламентариев больше не существовало. Понятие "избирательный округ" быстро теряло свой смысл, забывалось, исчезало из языка.

– Я подозревал, что "глас народа" в большинстве случаев не может делать грубых ошибок,- удовлетворённо прикрыв веки, мечтательно сказал Абар.- Статистически народ всегда будет прав.- Рубанув рукой воздух, с удовольствием заявил он.- Или – почти всегда.- Немного поразмыслив, закончил свою мысль президент.- Но теперь – хвала Всевышнему – хотя бы в тех случаях, когда он, то есть народ, прав – мне уже не нужно, по крайней мере, применять свою власть.- Добавил он.- Что радует: пусть лучше ёё запас сохранится для использования в тех случаях, когда глас народа либо неприменим, либо просто ничего не решает… словом – я рад, что такую проблему, как борьба с парламентом, я могу теперь переложить на плечи общества.