Чтение онлайн

Серго идет на работу. Ох, чертова лестница! Раз от разу делается выше, круче. Уф! Сердце выстукивает, что пора, давно пора бы в отпуск.

Налево по коридору — вход в зал заседаний. Перед самой приемной — дверь в кабинет Семушкина. Обычно Серго начинал работать уже в приемной, где его ждали директора заводов, стахановцы, ученые. И по обыкновению, к каждому он подходил, жал руку. Незнакомым представлялся. Знакомых участливо расспрашивал:

— Как живется в новой квартире?..

— Сын выздоровел, в школу пошел?..

— Из Комсомольска-на-Амуре, говоришь? Особенно рад тебя видеть! Особенно рад вам помочь!..

Но сегодня — прямиком к Семушкину. Тот поднимается из-за стола с несколько виноватым видом. И Серго сразу понимает его смущение.

— Зачем глобус мой утащил? — Не скрывает радости от того, что для их общей работы карта уже тесна, глобус им подавай.— Где?

В ответ Семушкин указывает пальцем на Камчатку:

— Пятьдесят три часа летят без посадки!

По-хозяйски забрав глобус, Серго уходит к себе в кабинет. Начинается обычный рабочий день — рядовой прием. Обычный ли? Рядовой ли? Далеко отсюда — на другом конце света — сквозь туманную жуть над Тихим океаном летят три человека в молекуле алюминия и стали, оторванной силой воли и разума от земли, одолевшей, одолевающей земное притяжение. Каждый миг десятиметровые волны грозят поглотить их. Но не погребли же волны Ледовитого океана, льды Арктики, циклоны, антициклоны, обледенения. Пролетели над пашнями и лесами Подмосковья, над лугами и болотами Белозерья, над горами и водопадами Кольского полуострова. Миновали Баренцево море, Северную Землю, простор Якутии... Летят!

Нет. Не молекула алюминия и стали. Сплав гениальности и труда. Ключ от будущего. Ответ на вопрос: удалось или нет? Проживем сто лет за десять или не сумеем, не сможем, не успеем?

Со многими замечательными людьми сдружила подготовка полета. И прежде всего с Александром Александровичем Микулиным, Андреем Николаевичем Туполевым — советскими Леонардо да Винчи, как называет их Серго. Оба — не просто любимые ученики Николая Егоровича Жуковского, но и прямые воплотители его пророчества о том, что человек полетит, опираясь не на силу мускулов, а на силу разума. Оба, в содружестве, выполняют важнейшее задание партии: летать выше всех, быстрее всех, дальше всех.

Туполев — основательный, одаренный. В облике простака и увальня скрыта натура, сочетающая увлеченность Пушкина и рассудительность Ломоносова, бунтарство и покладистость, неукротимую работоспособность и умение отдыхать. Ученый и учащийся, Туполев привлекает Серго тем, что мыслит государственно и в то же время может обиходно беседовать с тобой о делах будничных, повседневных. Говорит об истории великих географических открытий так, точно сам их совершил, о тонкостях засолки огурцов так, точно всю жизнь только и занимался засолкой.

Кажется, сугубо штатский. А не всякий военный заметил бы то, что он успел заметить во время недавней поездки по Германии и преломил в своей конструкторской работе. Послушать его всегда интересно и не бесполезно. Особенно воспоминания о великом учителе — по справедливости, отце русской авиации. Горячо поддержал его Ленин в тяжелое время первых лет революции. Понятно, Владимир Ильич не мог не заметить, не поддержать Николая Егоровича Жуковского.

Еще студентом Московского Высшего технического училища Туполев по заданию Жуковского проектировал и строил первые аэродинамические трубы, без которых невозможна авиация. В собранном Жуковским воздухоплавательном кружке проектировал и строил учебный планер, на котором, с превеликими трудом и отвагой, со многими синяками и шишками, перелетел через Яузу.

Вместе с Жуковским, в восемнадцатом году, Туполев организовал Центральный аэрогидродинамический институт — ЦАГИ.

До прошлого года, пока Серго не назначил Туполева главным инженером авиационной промышленности, Андрей Николаевич был заместителем начальника ЦАГИ. Руководил конструкторским бюро, которое начало с проектирования и постройки деревянного самолета АНТ-1. Но уже вскоре дало АНТ-2, целиком дюралюминиевый.

Как основоположник металлического самолетостроения в СССР, Туполев очень много сил приложил к тому, что теперь наши крылья год от года крепнут, поставлено массовое производство летающих машин, при этом усовершенствованы приемы конструирования и технология постройки самолетов.

Под руководством Туполева созданы и средние и тяжелые наши бомбардировщики.

На одном из них первый Герой Советского Союза Ляпидевский в Арктике спасал экипаж раздавленного льдами парохода «Челюскин».

На другом, по имени «Страна Советов», Шестаков прилетел из Москвы в Нью-Йорк через Сибирь и Аляску.

Потом коллектив Туполева создал самый большой в мире восьмимоторный самолет АНТ-20, «Максим Горький», в конструкции которого исключительно смело решены задачи увеличения размеров и тоннажа, успешно использованы возросшие возможности нашей промышленности.

И наконец — вот оно! — АНТ-25. Его чаще называем РД — «Рекордная дальность»...

И Микулин, можно сказать, выпестован Жуковским. Единственный племянник. Сдружился с дядей в его подмосковной усадьбе. Пристрастился с ним к охоте. Вырастал в атмосфере научных исканий, изобретательства, открытий. Наблюдательный, думающий, Шура Микулин в одиннадцать лет сконструировал и построил котел с турбиной для подъема ведра из колодца. Память о том — шрам на левом ухе от взрыва котла и уверенность: человек все сможет, если захочет и узнает.

В двенадцать лет — зачарованный работой мотора, мальчик изучил немецкий язык, чтобы общаться с шофером соседа-миллионера. Шофер же, в свой черед, выучил Шуру управлять автомобилем.

В девятьсот десятом году пятнадцатилетний Микулин поразил одного из первых наших пилотов знаменитого Уточкина. Уточкин потерпел аварию из-за того, что в воздухе отказало магнето, дававшее электрическую искру запальным свечам цилиндров. А Шура предложил устанавливать на двигателях аэропланов по два магнето вместо одного.

Потом появился лодочный мотор собственной конструкции, благодаря которому Микулина с честью, без какого бы то ни было содействия дяди, приняли в то же самое МВТУ, где учился и Туполев. Оригинальность мотора состояла в том, что он работал без карбюратора. На его покупку не хватило денег. И Саша обошелся без этого обязательного агрегата всех тогдашних бензиновых двигателей, предвосхитив идею впрыска топлива прямо в цилиндры.

Потом — практика на заводе в Риге. Работа эта завершилась триумфом и щедрой наградой за то, что практикант Микулин сбалансировал дизель, не покорявшийся маститым инженерам.

Потом — первый приз на конкурсе изобретателей зажигательных авиабомб. Это уже первая мировая война. В те же поры — конструирование двигателя для танка на фантастически громадных колесах. Танк построили, испытали в лесах под Дмитровом, даже дали прозвище — «Нетопырь». Но на поля сражений он так и не вышел. Что ж... Отрицательный результат — тоже результат.

После революции Микулин усовершенствует штамповку металлических мисок, раз уж в них приспела такая нужда. Строит аэросани для чекистов. Ездит на этих аэросанях с Дзержинским, заслуживает уважение Феликса Эдмундовича к себе, как механику. Работает в одном из первых наших научно-исследовательских институтов. Создает свой первый авиамотор...