Чтение онлайн

Население Нижнего Ист-Сайда, бедняки левацких взглядов, которые за несколько лет до приезда Рэнд выдвинули в конгрессмены социалиста, вызывали у нее отторжение. Неизвестно, писала ли она о них: если и писала, то ничего не публиковала. Ее героями были бизнесмены, «большие шишки» — люди, похожие на ее отца. Семья Рэнд потеряла все, когда большевики отняли у него дело, и отцовское унижение повлияло на всю жизнь дочери. В попытках американского правительства добиться социально-экономического равенства она видела стремление «принудить» одних людей (таких, как ее отец) помогать другим, менее удачливым.

Все действия государства, которые не нравились Рэнд, она метафорически называла «выстрелами правительственной пушки». [11] Она не признавала необходимости, продиктованной бедностью, она не знала нужды — наверное, потому, что у нее имелись богатые родственники, всегда готовые прийти на помощь (например, когда ей нужно было сделать аборт). [12] Бессердечие и уверенность, что все кругом — ее должники, были свойственны Рэнд до конца жизни, ими же проникнута и ее идеология.

Я рос рядом с эмигрантами из России, которые ненавидели свою родину так же сильно, как ненавидела ее Рэнд. И хотя в характерах всех этих людей мне видится некое сходство (то были не самые милые люди на свете), им пришлось перенести страдания, не ведомые Рэнд. Российские эмигранты, которых я знал лично, не имели больших талантов и им не сопутствовала удача. Они не стали сценаристами, им не посчастливилось познакомиться с Сесилем де Миллем. Они были простыми рабочими. А если даже и становились «предпринимателями» (портными или сапожниками), то лишь потому, что плохое знание английского языка не позволяло им получить более высокооплачиваемую работу.

Роман «Атлант расправил плечи» был им настолько же чужд, как и мне, — чужд, как сочинения Элдриджа Кливера, который в отличие от Рэнд входил в список обязательного чтения для студентов городского колледжа Нью-Йорка. Да, мне довелось встречать российских эмигрантов-капиталистов: то были измученные работой лавочники, ворчливые таксисты и наркоторговцы со Сто тридцать пятой улицы. Рэнд полагала, что свободный, нерегулируемый рынок станет главным организующим центром свободного общества. Для меня же олицетворением свободного нерегулируемого рынка был Бенни-Жулик, торговец из фруктовой палатки, что стояла перед лавкой мясника на Кингсбридж-роуд. Бенни то и дело выкрикивал с пронзительным еврейским акцентом: «Подходи-покупай! Дыни медовые!» — подсовывая в сумки гнилье и норовя B*censored*Tb покупателю десяток вместо дюжины.

Дух этого человека доплыл с окраины до Уоллстрит. Вместо Бенни — Жулика, ставшего для меня архетипом капиталиста, появилась новая череда образов: респектабельные финансовые фирмы, которые обирают клиентов; грюндеры и гангстеры, которые сбывают облигации; менеджеры хедж-фондов, которые играют на рынке акций с таким же знанием дела, с каким Абадаба Берман манипулировал с тотализаторами на скачках, обеспечивая прибыль голландцу Шульцу. В прежнее время, не имея возможности получить образование, они бы стали букмекерами или торговали бы наркотиками. И вот, вместо краснолицего Бенни в заляпанной майке появился достопочтенный брокер Берни Мэдофф, который продает ценные бумаги на электронных торгах и носит белье с монограммой. Однако оба они сливаются для меня в одно целое — мелкая сошка и большая шишка.

В 1960-е слава Айн Рэнд померкла. Ее идеи потеряли свое значение. Тот ужас, который она наводила на обозревателей и журнальных писак, сменился высокомерной снисходительностью. Серьезных критиков у Рэнд было мало, и на них никто не обращал внимания — возможно, справедливо. К чему суетиться из-за столь неприятной особы? Штудируя письменные выступления за и против Айн Рэнд, я был поражен тем, как мало критических разборов ее философии написано не либертарианцами и не объективистами. Одним из первых и, наверное, лучших критиков Рэнд, был известный психоаналитик доктор Альберт Эллис. Среди его многочисленных трудов отыскался небольшой томик 1968 года, переизданный в 2006-м, где детально исследуется объективизм. Эта книга стала первой звездой в кромешной темноте, но осталась в целом незамеченной. [13] Эллис умер в 2007 году, а самый знаменитый враг Рэнд из числа правых, Билл Бакли, скончался годом позже. Складывается впечатление, что Рэнд, умершая более двадцати пяти лет назад, пережила своих оппонентов.

После 2008 года средства массовой информации отмечают рост интереса к Айн Рэнд, но для них она по-прежнему остается фигурой нелепой. Журнал «The New Yorker» опубликовал в апреле 2009 года заметку, где в весьма снисходительном тоне рассказывалось о ежемесячных встречах поклонников Рэнд на Манхэттене. Поклонники эти характеризовались как забавные чудаки. [14] Заметка написана в таком тоне, что читатель теряется: презрение авторов к героине столь очевидно, что нет смысла открыто выражать его. Точно так же можно было бы рассказать о встречах неонацистов или безумцев, утверждающих, что Земля — плоская. Большинству естественных врагов Рэнд, особенно из числа левых, казалось, что полемизировать с нею не стоит труда. Ее попросту не замечали, порой осмеивали, от ее объективизма отмахивались, считая его чем-то вроде радикальной версии либертарианства.

Но вдалеке от всего этого, в глубоком тылу, в мире СМИ с правым уклоном к Рэнд относились очень серьезно. Ее объективизм как будто процветал на почве лишений и страхов послекризисной рецессии. Возрождение ее влияния происходило медленно, но верно, и достигло своего апогея к середине первого президентского срока Барака Обамы, политика которого вызывала столько нареканий. Осенью 2010 года, по запросу Института Айн Рэнд, был проведен опрос «Zogby»: он выявил, что 29 % из 2100 взрослых респондентов читали книгу «Атлант расправил плечи», и половина из них заявили, что роман повлиял на их мнение по ряду политических и этических проблем.

Этот опрос стал чем-то вроде остроумной концовки некоей изощренной и жестокой шутки: неспособность рынков скорректировать последствия злоупотреблений — эта очевидная, вечная слабость капитализма — усилила влияние героини капитализма.

Для многих представителей нового поколения рэндианцев объективизм стал не столько идеологией, сколько орудием реализации их жизненных целей. В телепередаче на канале «Fox News» Гленн Бек регулярно проклинает Уолл-стрит и в особенности банк «Goldman Sachs», излагая изощренные теории заговоров. Ивтоже время он популяризирует книги и теории женщины, которая души не чаяла в Уолл-стрит. При этом он ни разу не упомянул о том, что сопредседатель Института Айн Рэнд является заодно и генеральным консультантом «Goldman Sachs». [15] Благодаря Беку, Джону Стосселу и прочим обозревателям канала «Fox», продвигающим идеи Айн Рэнд и регулярно упоминающим ее имя, она сделалась символом нового мышления, без которого невозможно сломить Обаму и вернуть бизнесу его законное место.

Снизить налоги и возобновить борьбу против государственного контроля — загнать его в те границы, в каких он когда-то существовал — недостаточно. Теперь бизнес должен стать моральным лидером Америки.

Рэнд проложит дорогу к сотворению новой нации, лучшей нации, той, которая ценит своих благодетелей — бизнесменов, создающих рабочие места, инив грош не ставит свое правительство. В начале 2009 года было продано в три раза больше экземпляров «Атланта», чем за весь предыдущий год. [16] И в последующие годы даже невразумительные ранние работы и эссе из антологий, малопонятные и педантичные, как и многие другие ее сочинения, продавались на удивление хорошо. В числе наиболее продаваемых оказалась и книга, призывающая читателя потакать собственным слабостям: называется она «Добродетель эгоизма». Это собрание эссе, очень трудных для чтения и понимания, опубликованное в 1964 году, стало одной из самых популярных книг по философии и этике, написанных на английском языке. Я не оговорился. Я не имел в виду, что эта книга — самая популярная в книжном магазине «Ayn Rand Bookstore», что находится в городе Ирвайне, в Калифорнии, в котором продаются исключительно творения Айн Рэнд. Я имел в виду именно то, что сказал: самая популярная из написанных на английском языке.

В 1999 году, когда Рэнд была куда менее востребованной, чем сегодня, опрос читателей, проведенный издательством «Random House», поставил «Добродетель эгоизма» на первое место в списке лучших нехудожественных произведений, опубликованных с 1900 года. Натретьем месте оказалась книга «Объективизм. Философия Айн Рэнд», опубликованная в 1991 году «интеллектуальным наследником» Рэнд, ее давним поклонником Леонардом Пейкоффом, соучредителем Института Айн Рэнд. Еще один опрос, проведенный примерно в то же время, показал, что читатели считают «Атланта» лучшим романом, опубликованным с 1900 года. Результаты подобных опросов можно запросто подтасовать, однако они недалеки от истины. Из рейтингов продаж компании «Amazon» следует, что популярность Рэнд существенно возросла еще до выхода в 2011 году экранизации романа «Атлант расправил плечи». «Добродетель» постоянно держится в числе бестселлеров «Amazon» в рубрике «Этика и мораль», намного обгоняя по популярности, например, «Профили мужества» Джона Фицджеральда Кеннеди.