Чтение онлайн

На свою виллу, расположенную в районе Валь-д'Орча, вблизи Сиены, Андреа пригласил необыкновенного человека, столетнего аскета из Лигурии, Пеллегрини, которого немногие посвященные знали, как целителя и который, на самом деле, являлся таковым, но круг его интересов распространялся на всю планету.

Для всех кто знал Пеллегрини он оставался неразрешимой загадкой и, не смотря на общение, его внутренний мир для любопытствующих был недостижим. Он как зеркало. Всякий видел в нем собственное отражение, получая ответы на все вопросы, но никто не мог проникнуть внутрь. И люди гадали, с какими незримыми сферами связана душа необыкновенно бодрого для своих почтенных лет мудреца.

Для Пеллегрини напротив, любой, кем бы он ни был, являлся простодушным ребенком с отчетливо явленным задним фоном сознания и подсознания.

Последние пять километров до виллы Андреа Пеллегрини шел пешком по сверкавшим на солнце отполированными сандалиями легионеров плитам древнеримской дороги Виа Франчиджена, любуясь расположенными на вершинах конических холмов отстроенными в эпоху возрождения укрепленными селениями, с лаконичными силуэтами церквей, башнями знатных семейств, вилами негоциантов и фермами, похожими на усадьбы феодалов.

Лесистые горы Лигурии, с их дикими крутыми склонами, являют яркий контраст с мирной пасторалью холмистого сельскохозяйственного пейзажа Тосканы и Пеллегрини наслаждался видами Валь-д’Орча.

Встреча представляла краткое сердечное объятие.

– Мне нужны люди непосредственность и гениальность которых способна изменить наш мир – объяснил Пеллегрини и качнув головой проникновенно добавил – и спасти его.

– Ими могут быть только русские – заявил Андреа убеждено – и я их знаю.

– Прекрасно – глаза Пеллегрини на мгновенье блеснули – я ожидаю их в Лигурии. Но всему свое время.

– Безусловно – согласился Андреа.

Гроздь алого винограда легла на большое серебряное блюдо и при взгляде на налитые сладким соком ягоды Андреа, изменив ход беседы, спросил.

– Виноград в христианстве символизирует жизнь?

– Вас, вероятно, интересует аскеза, как средство достижения цели – улыбнулся Пеллегрини – возможно, это средство вы рассматриваете, как собственный инструмент.

– Заранее соглашусь со всем вами сказанным.

На пороге виллы, на фоне зелёных холмов Тосканы, возникла фигура в чёрной широкополой шляпе.

– Дон Аурелио – воскликнул Андреа – как нельзя кстати.

– Священники, как ангелы, являются абсолютно непредсказуемо – заметил Пеллегрини – теперь нам и прочтут импровизированную проповедь об аскезе.

Дон Аурелио, сняв шляпу, стряхнул с неё пыль и, сев в большое старинное деревянное кресло, внимательно осмотрел стены с фамильными портретами. Закрыв глаза, священник прочел краткую молитву и пригубив красное вина и обратив внимательные чуткие, добрые, абсолютно искренние глаза на собеседников, заговорил.

– Это было давно, в VII веке. Папа Григорий ввёл безбрачие священников в ранг закона. А аскеза слово греческое, означает упражнение. По моему мнению аскетизм – это совпадение воли божьей с волей человеческой, а через добродетели подвижнической жизни средство достижения царства небесного.

– Лучше и точнее сказать сложно – качнул головой Андреа.

– Стяжание благодати есть живое богообщение – заметил Пеллегрини.

– А как стяжать благодать? – спросил Андреа.

Наступила тишина. Ответом было птичье пенье, мычание коров на пастбище и шум ветра, тревожащего листья обширного плодового сада.

Полуденный зной миновал. Оконные рамы отворили, и вилла наполнилась солнечным светом и запахом спелого подсолнечника, и он буквально кружил головы.

– В чем суть средневекового католического мистицизма – спросил Андреа, и дон Аурелио ответил.

– Чувства должны возобладать над разумом.

– Это глубокое религиозное восприятие окружающего мира – обобщил Андреа.

Священник поднял глаза на громадный потемневший от времени книжный шкаф. Андреа открыл его створки и взорам предстали старинные тома в переплётах из обтянутых воловьей кожей досок.

– Тут есть труды арабов, тексты Аристотеля, рукописи из собрания Толедского епископства. Это в его стенах, в раннем средневековье, существовала школа переводчиков и её усилиями мудрость античного мира и знания востока становились достоянием католической Европы – рассказывал Андреа, посматривая на гостей.

Дон Аурелео прочел на корешке:

– “О подражании Христу” Фома Кемпинский XV век, как раз к месту – священник сложил на груди руки – цитирую: “Блаженны те, кто живут внутренней жизнью и стремятся ежедневно постичь тайны небесные. Да будут святы те люди, которые отдадут себя лишь Господу и не смотрят на мирские трудности. Прими это к сердцу, душа моя, и закрой врата чувств своих, чтобы слышать только Бога. Он сказал – во Мне твоё спасение, твой покой, твоя жизнь.”

Надолго воцарилось молчание.

– Я знаю о вашем даре провидца – дон Аурелио, склонив голову набок, проникновенно смотрел на лигурийского целителя – поведайте нам о грядущем.

– Вести войны между государствами в третьем тысячелетии слишком рискованно, даже для тех, кто войны развязывает – Пеллегрини говорил не спешно и не охотно.

– Но войны продолжатся? – дон Аурелио взглянул на деревянное распятие тончайшей работы в углу залы.

– Да. Начинать их будут уже не государства, а отдельные группы, в которых увязаны финансы, промышленность, наука и политика.

– Цели – спросил Андреа.

– Уменьшение народонаселения.

– Какая страшная дилемма – вздохнул Андреа – люди в самом деле губят планету с маниакальным упорством. Но и истребление народа тоже … Как это ужасно.

– Дилемма неразрешимая – согласился Пеллегрини, проведя ладонью по мраморной плите стола – и люди будут не понимать, то ли им мстит природа, то ли чей-то злой умысел стоит за бедствиями и эпидемиями. И потом, жива старая традиция управленцев: никогда не говорить всей правды. Считается, так спокойнее.

– И что же – дон Аурелио взглянул на Пеллегрини с надеждой – будущность не радужная.

– Людьми овладеет чудовищное уныние, и они погрузятся в тяжелейшую депрессию.

– Это похоже на застоявшуюся воду в колодце – сказал Андреа.

– Скорее полярная ночь – заметил дон Аурелио.

– У многих пропадет желание жить – Пеллегрини подошел к распахнутому в сад окну – и даже весеннее цветение не будет радовать людей. Впрочем, природа и осознание бога внутри себя, это единственное, что нас способно исцелять.