Чтение онлайн

– И феншуй соотносится с даосской философией? – предположил Петр, рассматривая гранатовые деревья, и заметил – потоки энергии ци, идущие по линии север-юг, похожи на линии магнитного поля земли.

– Да. Небесное счастье – это то, что человек, или место, обретает при рождении. Человеческое счастье – это осознанные действия человека. А земное счастье – это энергетические потоки земли, влияющие на события, отношения, здоровье – отвечала Яньлинь и её речь звучала отрывистыми восклицаниями, похожими на крики птиц, в полете ориентирующихся по линиям магнитного поля земли.

Кристина обратила вниманье на украшенье на груди китаянки.

– Это лазурный дракон – объяснила улыбающаяся Яньлинь и бусинки её глаз на мгновенье растворились в сомкнувшихся веках – его дух охраняет меня. А символом счастья в древнем Китае считали летучую мышь. Её называют Фу. Пять летучих мышей означают долголетие, богатство, здоровье, благонравие и естественною кончину.

Углубляясь в старые кварталы, Петр и Кристина всё более ощущали таинственную странность непонятной европейцам цивилизации. Они видели смиренье и послушание мужу китаянок. Обратили внимание на стремленье китайца в любой ситуации не потерять лицо. Бросалась в глаза фантастическая трудоспособность китайцев, удивительным образом сочетающаяся с небрежным выполнением работы и с необязательностью.

Вокруг из распахнутых окон неслась громкая речь

– Жизнь китайцев с древности строго регламентировалась. – рассказывала Яньлинь, склоняя голову в лево и в право, как метроном – богатым торговцам и ростовщикам запрещалось одевать шелк и парчу, носить оружие и ездить по городским улицам верхом и на колесницах. Это позволяли земельной аристократии. Но и их император мог перемещать из именья в именье, лишать имущества и жизни. И если судьба была скупа к человеку, он умел насладиться и малым, а жизнь проходила без честолюбивой суеты.

Переулки хутуны расступились, и открылся храм древних императоров, с табличками, хранящими имена всех императоров Китая, начиная с трёх августейших властителей.

Яньлинь рассказала о них:

– Это Тайхао, по прозвищу Фэн, с титулом Фуси. Он учил людей ловить рыбу, охотиться и разводить скот. Он создал восемь триграмм, послужившие основой Книги Перемен. За ним последовал Ян Ди, по прозвищу Цзян, с титулом Шэньнун, «божественный земледелец». Он изобрел классический плуг и обладал силой солнца. Третьим был Хуан Ди по прозвищу Цзи, с титулом Сюаньюань. Он явился верхом на огненном драконе. Его считают изобретателем письменности, музыки, арифметики. При нём стали использовать колесо, и получила развитие медицина. Его почитают, как отца человеческой культуры. Он жил на горе Куньлунь, правил около трехсот лет и на небеса его унёс огнедышащий дракон, чему было множество свидетелей. А далее правили пять древних императоров. Это Шао-Хао, сын Хуан Ди. Чжуан-Сюй, внук Хуан Ди, он изобрёл календарь, основанный на движении небесных тел. Ди-ку, правнук Хуан Ди, изобретатель множества музыкальных инструментов. Яо, в 2356-2255 годах до н.э. правил, живя в большой хижине, за что народ его любил. Он передал трон доброму и умному простолюдину Шуню, выдав за него двух своих дочерей. Шуня строил каналы. Он назначил приемником Юя Великого, основателя династии Ся. Время правления трех властителей и пяти императоров это 2852-2070 годы до нашей эры.

Тут Кристина, поняв, что это та эпоха, когда в Египте возводили великие пирамиды, вскинула вверх руки, давая понять, что для одного дня истории достаточно.

Петр и Вэнминь погрузились в обсуждение технических деталей компоновки суперкомпьютера. С одной стороны, он должен быть транспортабелен, с другой стороны обладать большим числом одновременно работающих процессоров, и большой памятью, объяснял Петр. Вэнминь, с вежливой улыбкой качая головой вперед и назад, заранее придуманное решение представлял, как оптимальное. Беседа проходила в ресторане традиционной китайской кухни. Стол был уставлен блюдами с уткой по-пекински, жареным рисом и черепаховым супом. Стены ресторана украшала китайская живопись. Яньлинь, указав на неё глазами, произнесла:

– Поэзия это лишенная формы живопись; живопись это обретшая форму поэзия. Так написал художник Го Си в книге «О живописи». А мы хотим тебе Кристина преподнести подарок. Это четыре сокровища художника.

В ресторан вошёл курьер.

– Вот как – Кристина осветила ресторан лучезарной улыбкой абсолютно счастливого ребёнка.

Сумка раскрылась.

– Эта китайская кисть, краска, тушечница для растирания туши и минеральных красок и бумага.

Женщины, обнявшись, поцеловались. На этой позитивной эмоциональной волне Петр и Вэнминь сошлись на решении по комплектации компьютера. А беседа продолжалась.

– Орхидея – объясняла Яньлинь, маленькой рукой указывая на окружающие полотна – олицетворяет нежность ранней весны, она утончена. Хризантема скромна и целомудренна и воплощает торжество осени. Бамбук символизирует твёрдый характер. Дикая цветущая слива олицетворяет чистоту помыслов и стойкость к невзгодам судьбы. Цветок лотоса повествует о человеке, сохраняющем чистоту помыслов и мудрость в потоке житейских проблем.

– Я потрясена китайской живописью. Для европейца это как увидеть оборотную сторону луны или оказаться на незнакомой планете, у звезды в соседнем рукаве нашей галактики. А что известно о жанрах – спросила Кристина, рассматривая подарок, как величайшую драгоценность.

– Со времен художника Ван Вэя, это VIII век, художники стали склоняться в сторону монохромной живописи тушью, полагая, что тушь, раскрывая суть природы, довершает деяние творца. Тогда и зародились основные жанры китайской живописи: горные пейзажи, жанр портрета, анималистика, живопись цветов и птиц, жанр живописи растений, не в последнюю очередь живопись бамбука.

– Китайская живопись порождение китайской природы. Как же она прекрасна – Кристина обвела себя подаренной кистью, указывая на полотна, с горами утопающими в тумане, тиграми, крадущимися среди стеблей бамбука и пандами, отрешенно созерцающими цветущие стебли.

– Скоро мы всё увидим – сказал Вэнминь.

А в дверях ресторана уже стоял ещё один курьер с коробкой, скрывающей суперкомпьютер.

Утром следующего дня самолёт поднял всех четверых над укрытым облаком смога Пекином, взяв курс на юг, на остров Хайнань. Внизу раскинулись рисовые поля долин Янцзы и Хуанхэ. Далее стали видны гранитные и известняковые хребты Южного Китая, с вершинами Наньлин и Уишань.

– Вот источник вдохновенья китайских художников – произнесла Кристина – виды эти завораживают.

Веньминь, указывая вниз, рассказывал:

– Эти горы служат водоразделом субтропиков и тропиков. На северных склонах растут дубы, вязы, граб и бук. Южные склоны скрывают вечнозеленые лавр, магнолия и камелии.

Над подёрнутыми белой дымкой голубыми водами Южно Китайского моря поднялся зелёный остров Хайнань.

– Тропический Хайнань расположен на одной широте с Гаваями. Он отделился от материка в плейстоцене и его медленно сносит на юго-восток. На Хайнане круглый год лето.

– Это китайский рай – заметил Пётр.

– А севернее острова, на континенте, находится портовый город Макао. С 1536 года Макао принадлежал португальцам и процветал до той поры пока Британия не захватила Гонконг. А в 1824 году китайские порты открыли для мировой торговли. Макао – это китайские морские ворота во внешний мир – объяснял китаец.

Сверху было видно множество уставленных контейнерами громадных судов. Они мешались с исполинскими танкерами. Казалось весь мировой флот неспешно подходил и выходил из Макао.

– Такие сухогрузы, с контейнерами в пять этажей, я видел в Гамбурге, на Эльбе – сказал Пётр – там как нигде ощущается дух мировой морской торговле и это очень романтично.