Чтение онлайн

Девочка ничего не ответила, лишь заплакала, не издавая ни единого звука. В доме воцарилась тишина, и даже дрова в печи перестали трещать. Слёзы текли ручьём по щекам девочки. Яся подошла и стала их слизывать.

Через пару минут Борис Валентинович опомнился. Встал и подошёл к телу Врежа. Снял с него автомат и повесил на свою грудь. За окном стало немного светать, и большая шишка размером с кулак была отчётливо видна на лбу бродяги. Борис потрогал обожжённым пальцем артерию на шее мужчины и с нескрываемой радостью произнёс:

– Жив, зараза!

Наставник быстрыми движениями развязал ботинки Врежа и вынутыми шнурками связал ему за спиной руки.

– Даша, собирайся, мы уходим, – скомандовал Борис и посмотрел на реакцию девочки.

– Я готова, – ответила Даша. – У меня же нет ничего, забыл?

– В моем рюкзаке твои вещи, тётя Галя отдала, бери его и выходите с Ясей на крыльцо.

Девочка вышла, взяв собаку за ошейник.

Борис Валентинович поднял с пола рюкзак бродяги и расстегнул. Покопавшись с минуту, достал из него несколько пачек патронов и пять магазинов к автомату. Затем, немного подумав, Борис вытряхнул содержимое рюкзака на кровать и сложил в него боеприпасы. После надел на свою спину и пристально посмотрел на печь.

Мысли путались в голове Бориса Валентиновича. Хоть с виду и не было заметно, мужчина спорил сам с собой. Одна его половина хотела забрать все рюкзаки с ресурсами Врежа или хотя бы взглянуть, что в них находится, а вторая половина настойчиво запрещала это делать. По правилам выживания, которые сам себе и придумал Борис, когда объяснял Серёже, что такое мародёрство, а что такое трофей, добычу побеждённого напавшего можно было брать. С другой стороны, наставник не хотел плохо выглядеть перед девочкой и подавать ей не самый лучший пример. Он не знал, как Даша отреагирует и захочет ли добровольно с ним пойти. Борис Валентинович устал, измотан, голова его болела от побоев и время от времени кололо в боку. Мужчина махнул рукой и не стал брать трофей, боясь всё испортить. Лишь поднял с кровати вывалившиеся чёрные солнцезащитные очки в пластмассовом чехле и сунул себе на память в карман.

Раннее утро.

По заснеженному полю шёл на лыжах мужчина с рюкзаком на спине и тянул за собой за верёвку пустые железные сани. Впереди бежала собака, останавливалась, дожидаясь хозяина, и бежала дальше. Сзади шла девочка, тоже на лыжах, и часто оглядывалась назад.

– Верю, – произнесла вдруг Дарья.

– Что? – не расслышал Борис Валентинович.

– Я тебе верю, – повторила Даша.

– Хорошо, – ответил мужчина.

– Как думаешь, он нас не догонит, когда очнётся? – тревожно спросила девочка.

– Не должен, – спокойным голосом ответил Борис. – На тебе его лыжи, а без них передвигаться проблематично. Да и сани я забрал не просто так. Бродяга ни за что не оставит рюкзаки с ресурсами в доме. Без саней тащить их будет очень сложно.

Наставник остановился и, развернувшись к Дарье, добавил:

– Жаль только, нож я свой там забыл. Охотничий, он мне так нравился.

– Этот? – Даша улыбнулась, вынула нож из кармана дублёнки и протянула вперёд. – Когда он тебя начал бить, я сразу его убрала в карман. Испугалась до чёртиков.

– Оставь себе, – улыбнулся в ответ Борис. – Пусть будет твой.

Отряд прошел несколько минут молча, пока девочка не прервала тишину:

– Вреж знает название станции. Ты сам ему сказал. Как думаешь, он придет? Ну хотя бы за автоматом?

– Будь спокойна, – ответил наставник. – В убежище ты будешь в безопасности. Вреж не плохой человек. Просто от всего пережитого он тронулся умом. Такое бывает, когда насмотришься всякого. Понимаешь, бродяга реально хотел тебя спасти. Я почти в этом уверен. Он не хотел меня убивать, просто прогнать, я не знаю… Проучить, может. Но увлекся. Если бы хотел меня убить, то сделал бы это из автомата. Надеюсь, он придет в себя, успокоится и пойдет по своим делам, навсегда о нас позабыв, словно страшный сон.

Борис Валентинович двинулся дальше, не показывая свою печаль и душевную боль. Ведь только он знал страшную правду, о которой не должна была догадаться Даша. Вреж никогда не придет на станцию Бякино, но вовсе не потому, что опомнится и пожалеет о случившемся, а потому что, когда Борис приложил к его шее свою руку, то не нащупал пульс.

– Просидели мы с братом на верхнем этаже строящегося здания до самого утра, – продолжил свой рассказ Сашка. – Не спали, конечно, разве тут уснёшь? С двух сторон лестничные пролеты, по которым зомби запросто могли до нас добраться, но почему-то этого не делали. Мы позже поняли почему. Они попросту нас не слышали. Не чувствовали на такой высоте.

Через проходную идти было опасно. Пашка со мной не согласился и предположил, что вырубит их одной левой. Мол, их всего там трое. Тощие и давно на пенсии. Дескать, посадили их туда для виду, потому как полагается на объекте охрана. Но я лично с одним из них каждое утро здоровался за руку и по ее крепости могу сказать, что мужик мог еще дать фору молодым.

Еще одной проблемой была крановщица. Женщина упорно не хотела покидать кран. Наотрез отказывалась спускаться и твердила, что будет ждать спасения наверху. Ждала полицию, МЧС или военных в конце концов. Она нас спасла, и мы не хотели ее оставлять одну. В ответ на наши доводы, что это все может затянуться неизвестно насколько, она предложила спустить нас на землю на бетонной плите. Даже заверила, что стрелы крана хватит перенести нас за забор.

Так мы и оказались за периметром строительной площадки. Зацепили крюки за петли и сели на плиту. Женщина аккуратно опустила нас на асфальтированную дорогу, по которой никто уже, естественно, не ездил. Мы спрыгнули, а крановщица подняла плиту и отвела от этого места. Помахали ей руками, я даже хотел что-то крикнуть на прощание: «Держись, если что, пришлём помощь». Вовремя одумался, мог таких проблем себе накликать.

Сильно обрадовались с братом, вот только сразу и поникли. Куда идти-то? Улица была чиста. Я имею в виду, никаких зомби не было. Живых людей тоже. Битые легковые машины, перевернутый на бок автобус. Разорванные тела мужчин и женщин лежали на тротуаре в засохшей крови и уже изрядно попахивали тухлятиной. Осколки разбитых стекол витрин магазинов разлетелись на приличное расстояние.

Мы не знали, куда идти и где прятаться. Так стремились попасть за забор, а оказавшись на свободе, захотели обратно. Туда, наверх, где, казалось, относительно безопасно.

Нет, безусловно, мы понимали, что нужно как-то добраться до дома, найти мать и защитить её. Вот только как? Работали мы в другом конце города. Хоть у Пашки и была своя тачка, но добирались на городском транспорте с пересадкой в центре. Потому как ездил он на ней неделю, а потом месяц ремонтировал.

Пашка недовольно посмотрел на брата и покраснел, но этого никто в полумраке не заметил.

Сунулись в одну машину. Выглядела она менее пострадавшей, чем другие. Только переднее крыло помято и немного капот. Я открыл дверь и обнаружил ключи в замке зажигания. В салоне никого не было, видимо, водитель врезался и попросту убежал. Повернув ключ, стало ясно, что двигатель машины проработал на холостом ходу полдня и, возможно, всю ночь. Топливо кончилось, и она заглохла.

Отчаялись, но ненадолго. Через дорогу напротив нас вдруг открылась дверь и показалась кудрявая голова продавщицы. Женщина помахала нам рукой, явно зовя к себе. Мы всё бросили и побежали в укрытие.