Чтение онлайн

Эти так называемые религиозные лидеры продолжают держаться за своих последователей, а последователи в ответ, разумеется, выражают им глубокое почтение, уважение. И те и другие удовлетворены. Последователям нужен тот, за кем они могут следовать, а лидеру нужны те, кто будут следовать за ним. И те и другие удовлетворяют потребности друг друга, но и те и другие зависимы; и те и другие цепляются друг за друга, пытаются обладать друг другом.

Как раз на днях я читал заявление… одна христианская организация в Англии спрашивала у издательства «Шелдон пресс» – так как «Шелдон пресс» принадлежит этой христианской ассоциации, это одно из отделений этой организации, – почему они издали мои книги. «Шелдон пресс» выпустило в свет семь моих книг; директор, похоже, в меня влюбился. Директор ответил: «Мы издали эти книги, потому что они прекрасны, и мы издали эти книги, поскольку они ближе всего к учению Иисуса». Но руководитель ассоциации и люди, которым она принадлежит, очень разгневаны; они могут даже уволить директора «Шелдон пресс» с работы.

Они спросили одного из моих саньясинов, который служит священником в Кембриджском университете: «Почему вы, будучи священником, христианским священником, носите оранжевую одежду?» И в церкви делают Динамическую медитацию! Они потребовали объяснений; естественно, они напуганы.

Но этот саньясин не боится. Он написал им прекрасное письмо, в котором сказано: «Я занимаюсь делом Христа, я занимаюсь делом живого Христа, и я не вижу никакой разницы». Но обычно… теперь его могут выгнать, скорее всего, выгонят. Ни одна организованная религия не может терпеть таких бунтарей, такого проявления индивидуальности.

Последователи хотят, чтобы вы вели себя так, как решают они, как решает традиция, и если вы нуждаетесь в их уважении, вы обречены на то, чтобы следовать за ними. Они будут следовать за вами, а вы – за ними. Поэтому я говорю, что лидеры – неважно, религиозные они или политические, – это последователи своих собственных последователей.

И это критерий того, является ли человек на самом деле мастером или нет. Мастер – это тот, кто не следует за последователями, кто ни в чем не идет на компромисс, потому что у него нет в этом потребности. Есть у него люди или нет, вопроса корысти не существует.

Непросветленный ищет другого человека, потому что он чувствует себя одиноко. Это могут быть отношения типа «учитель – ученик», это может быть игра «муж – жена», это может быть дружба… это могут быть любые отношения. Вы ищете другого из-за одиночества, а другой, в свою очередь, ищет вас из-за одиночества. А два одиночества неизбежно создадут ад, ужасный ад, потому что они оба негативны. Когда встречаются два минуса, происходит не просто сложение, происходит умножение. То же самое верно для двух плюсов: когда они встречаются, происходит не просто сложение, происходит умножение.

Просветленный тоже ищет другого. Иисус странствовал из одного города в другой – зачем? Махавира прошел пешком тысячи миль – зачем? В течение сорока двух лет постоянно передвигался Будда… он всегда был в движении. Даже когда он был очень старым, восьмидесяти двух лет, он по-прежнему переходил из деревни в деревню по той простой причине, что нужно было найти кого-то, с кем бы он мог поделиться. Но это не нужда, поэтому он не пойдет на компромисс. Это не нужда, поэтому он не будет завладевать. Это не нужда; на самом деле, это ее полная противоположность – щедрость.

Он подобен дождевой туче, которая полна влаги: она хочет где-нибудь пролиться ливнем. Если она может найти сад, хорошо; если она не может найти сада, то она все равно прольется. Она может пролиться даже на камни – это не важно; она должна пролиться. Когда раскрывается цветок, аромат должен быть высвобожден. Узнает об этом кто-нибудь или нет, неважно. Это не нужда, это переполняющая радость. Когда есть переполняющая любовь, тогда это сострадание.

Страсть возникает из негативной пустоты, а сострадание – из позитивной пустоты.

Будда говорит, что подлинного человека мудрости можно распознать только по одному признаку – по его состраданию, его любви. Он будет излучать сострадание. Он всегда будет готов помочь людям на пути. Люди будут оскорблять его, люди будут всеми возможными способами выступать против него, люди будут злиться на него, поскольку они крепко спят, и для того чтобы направить их на путь, ему приходится их будить. А никому не нравится, когда тревожат их сон: людям снятся прекрасные сны, а вы их трясете, вы их будите, вы разрушаете их сны, а это – все, что у них есть. Если у них этого нет, они одиноки, они пусты. Поэтому они каким-то образом заполняют свое внутреннее пространство снами, проекциями, воображаемыми вещами.

И функция мастера в том, чтобы разрушить все ваши сны, освободить вас от всего содержимого. Но когда вы отбрасываете все содержимое сознательно, добровольно, вы чувствуете не одиночество – вы пребываете в уединении. Уединение прекрасно, одиночество уродливо. Одиночество подобно ране, уединение подобно цветку. Одиночество болезненно – Сёрен Кьеркегор называл его «смертельной болезнью», а уединение – это жизнь, жизнь в изобилии. Это здоровье.

Санскритское слово, обозначающее здоровье, очень красиво. В английском слове тоже есть своя красота. Слово health (здоровье) означает, что рана исцелена; оно происходит от слова healing (исцеление). Человек больше не болен, раны негативной пустоты больше нет. Она исцелена. Это красиво, но не идет ни в какое сравнение с санскритским словом, обозначающим здоровье. Санскритское слово, обозначающее здоровье, – это свастхия. Оно означает «стать центрированным». Оно означает прийти к своему собственному «Я», осознать свое собственное «Я». Сва означает «Я», свастхия означает «укоренение в „Я“».

Люди не укоренены в своем собственном «Я», поэтому они цепляются за других. Любое цепляние – это признак того, что вы боитесь: если вы останетесь одни, вы будете не в уединении, вы будете просто одинокими, несчастными.

Западу еще предстоит осознать этот факт, имеющий огромное значение. Западные религии по-прежнему ограничиваются молитвой. Они не прикоснулись даже к периферии медитации по той простой причине, что медитация означает пустоту, а для них пустота подразумевает только одно – одиночество, отсутствие чего-либо. И они чувствуют, что если вы станете пустыми внутри, то начнете падать в бездну, пропадете.

Но мы ощутили вкус совершенно другого качества пустоты. Мы ощутили вкус скрытой в ней божественности, мы узнали в ней высшую степень блаженства, мы узнали ее благословение.

Мое собственное переживание таково, что нет большей радости, чем быть в уединении; радость любви вторична. И радость любви возможна, только если вы узнали радость уединения, потому что только тогда у вас есть что-то, чем можно поделиться. Двое нищих, которые встретились и вцепились друг в друга, не могут быть счастливыми. Они сделают друг друга несчастными, так как каждый будет надеяться – и надеяться напрасно, – что «этот человек сделает меня счастливым». И оба ждут друг от друга именно этого… Они не могут сделать друг друга счастливыми. Они оба слепы, они не могут помочь друг другу.

Я слышал историю про охотника, который заблудился в джунглях. Трое суток он не мог никого найти, чтобы спросить, как выйти из леса, и стал все больше и больше впадать в панику – трое суток без еды и трое суток постоянного страха перед дикими животными. Трое суток он не мог спать, он сидел на дереве, боясь, что на него нападут. Там были змеи, были львы, были дикие животные.

На четвертый день рано утром он увидел сидящего под деревом человека. Можете представить его радость. Он бросился к этому человеку, обнял его и воскликнул: