Чтение онлайн

Встретив Будду, вы встречаете зеркало, совершенное зеркало.

Я слышал историю о женщине, которая была очень безобразна. Ясно, что она была крайне враждебно настроена против зеркал, настолько, что когда ей попадалось зеркало, она мгновенно его разбивала – даже зеркала, принадлежавшие другим людям! Люди боялись подпускать ее к своим зеркалам. Она немедленно била по зеркалу тем, что попадалось под руку. И ее логика была той же самой, ее аргументы были теми же самыми.

Она говорила: «Из-за этих зеркал я выгляжу безобразной. Я не безобразна – зеркала неправильные!»

Эти так называемые религиозные люди неизбежно будут против меня. Аргументация та же самая. Я функционирую как зеркало. В тот момент, когда ваш ум исчезает, и вы становитесь не-умом, вы – зеркало. Все те, кто к вам приближаются, непременно увидят свою реальность. А люди живут такой нереальной жизнью, такой ненастоящей жизнью, что как они могут меня простить? Невозможно. Они должны злиться.

Они бы хотели уничтожить меня так же, как они уничтожили Иисуса, так же, как они уничтожили Сократа, так же, как они уничтожили Мансура. Они бы хотели уничтожить и меня, потому что, распяв меня, они снова смогут расслабиться. Они снова окажутся прекрасны, потому что не будет никого, кто бы их отражал. Зеркала больше не будет, поэтому они смогут верить во все то, во что хотят верить.

Они против меня, потому что я стараюсь их разоблачить. Я стараюсь обратить их внимание на их настоящие, подлинные лица. Они прячутся под масками, а я срываю с них маски. И они прячутся, потому что чувствуют свое уродство. Они нашли дешевый способ чувствовать себя прекрасно – носить маску. Таково значение слова «личность»: оно происходит от слова «личина». «Личина» значит «маска». Вы можете носить красивую маску и обманывать других людей. И постепенно-постепенно, когда вы обманете уже многих людей и они начнут думать, что это ваше настоящее лицо, вы оказываетесь во власти собственного гипноза; благодаря своему собственному заблуждению вы впадете в самообман. Сначала вы обманываете других, потом их глаза отражают ваше лицо – маску, затем вы думаете: «Это мое настоящее лицо».

Когда вы приходите к мастеру, его работа состоит в том, чтобы сорвать эту маску или хотя бы сделать так, чтобы она уже не так крепко держалась. А вы очень долго в нее верили и всеми возможными способами рационально обосновывали, что «это мое подлинное лицо», и поэтому, если кто-то покажет вам ваше подлинное лицо – вы разозлитесь на него. То, что всегда происходило одно и то же, – не случайность; похоже, это закон Существования, что люди, подобные мне, обречены на распятие тем или иным способом.

Я должен многое в вас разрушить. По сути, это не ваша реальность, но пока у вас не отнимут нереальное, вы не сможете различать, что реально, а что нереально. Вы не сможете понять, что существенно и что несущественно.

Дезидераты правы: человек должен точно знать, что существенно. Но чтобы распознать существенное как существенное, вы сначала должны распознать несущественное, потому что это то, что вы проживаете: несущественную жизнь, поверхностную жизнь. Вы играете роль, вы не живете по-настоящему. Вы играете в игры, вы играете определенные роли, вы не живете подлинной жизнью. Конечно, у вас есть много способов рационально объяснить все, что вы делаете; вам приходится давать рациональные объяснения; в противном случае вы осознаете, как все это фальшиво. Вам приходится изо всех сил поддерживать это самыми разными аргументами.

Христианин даст тысячу и одно объяснение, почему правильно быть христианином. Почему он так защищается? Почему индус так защищается? «Я прав, я единственный духовный человек во всем мире. Моя традиция – это величайшая духовная традиция. Моя страна – самая духовная страна, даже боги страстно желают родиться здесь». И каждая страна, каждая религия думает точно так же. Это рациональные объяснения, аргументы, подпорки для чего-то фальшивого. Подлинное не нуждается ни в опорах, ни в костылях. И моя задача – отобрать у вас ваши костыли.

Жену священника смущает то, что каждый раз, достигнув оргазма, муж восклицает:

– О Иисусе, Иисусе сладчайший!

В конце концов, она задает ему об этом вопрос.

– Это очень уместно, моя дорогая, и в согласии с Библией, – заверяет он. – Разве ты не помнишь то место, где говорится: «Блажен тот, кто приходит [19] с именем Господним на устах»?

Люди готовы дать самые разнообразные рациональные объяснения всему, что они делают. Вы всегда можете найти в священных писаниях что-то в свою поддержку.

Этих так называемых религиозных людей нужно пожалеть. Я сочувствую им, ведь они думают, что они религиозны. Они лишь притворяются религиозными – посещение церкви, посещение храма не имеет ничего общего с религиозностью.

Религиозность – это чувствительность, это осознанность. Как вы можете стать более чувствительным, посещая церковь и слушая какого-нибудь глупого священника, который ничего не знает, который живет почти такой же двойной жизнью, что и вы, и даже более, чем двойной; который носит более толстые, чем у вас, маски? Ваши маски тонкие; сквозь них иногда даже проявляются ваши подлинные лица. Ваши маски очень тонкие. Но священник, святой, раввин, папа должны носить очень плотные маски. Они должны верить в самих себя, и они должны жить двойной жизнью: одной – с парадного входа, другой – с черного. И эта жизнь с парадного входа есть лишь лицемерие – они это знают.

Каждый так называемый религиозный человек ощущает вину – поскольку знает, что делает что-то неправильное, но не может прекратить это делать, так как это «что-то неправильное» неправильно лишь потому, что неправильным его называют другие. У него самого нет ощущения неправильности этого. Сам он не знает, что правильно и что неправильно. У него нет света внутри. Он поверил другим, что это неправильно, хотя его собственная биология говорит, что это правильно. Теперь он в затруднении, в серьезном затруднении. Если он следует своему природному инстинкту, то появляется чувство вины – «я делаю что-то неправильное».

Даже такой человек, как Святой Августин, говорит: «Господи, помоги мне, потому что я продолжаю делать то, чего не следует делать, и я никогда не делаю того, что следует делать». Это простое утверждение имеет огромное значение. По крайней мере, Августин искренен и честен; он во многих отношениях был честным человеком. Если бы он не старался слишком усердно быть христианином, он бы стал просветленным. Он упустил просветление по той простой причине, что слишком усердно старался быть христианином. Вместо того чтобы быть самим собой, он слишком усердно старался следовать Десяти Заповедям, следовать по стопам Иисуса. Естественно, когда вы следуете за кем-то другим, так и случается. Снова и снова вы будете делать то, чего делать не следует, и снова и снова не будете делать того, что следует делать, и это создает разделение, раскол.

Если вы делаете то, что следует делать, то, что сказали другие, страдает ваше естество. Тогда вам приходится подавлять, но подавленное не будет оставаться подавленным вечно. Оно будет снова и снова заявлять о себе, оно начнет всплывать на поверхность, потому что оно накапливает импульс, энергию.

Руфь слишком застенчива, чтобы исповедаться, и священник предлагает ей свою помощь.

– Делал ли он это? – спрашивает падре, целуя ее.

– Да, святой отец, и еще хуже.