Чтение онлайн

Если ты прежде всего и при всех обстоятельствах не внушаешь страха, то никто не примет тебя настолько всерьез, чтобы в конце концов полюбить тебя.

Если ты раб, то не можешь быть другом. Если тиран – не можешь иметь друзей.

Есть благородные женщины с известной нищетою духа, которые, тщась выразить свою глубочайшую преданность, не умеют найти иного выхода из затруднительного положения, как предложить свою добродетель и стыд – высшее, что у них имеется.

Есть много жестоких людей, которые лишь чересчур трусливы для жестокости.

Есть очень разные люди: одни стыдятся, замечая отлив своего чувства дружбы или любви; другие стыдятся, замечая прилив этого чувства.

Есть степень заядлой лживости, которую называют «чистой совестью».

Есть черствость, которой хотелось бы, чтобы ее принимали за силу.

Женщина – вторая ошибка Бога.

Женщина лучше мужчины понимает детей, но мужчина больше ребенок, чем женщина.

Женщина мало что смыслит в чести. Пусть же станет честью ее любить всегда сильнее, чем любят ее, и в любви никогда не быть второй.

Женщина хочет быть независимой. Но знает ли она доподлинно – от чего именно?

Женщины гораздо более чувственны, чем мужчины, – именно потому, что они далеко не с такой силой осознают чувственность как таковую, как это присуще мужчинам.

Женщины из любви становятся всецело тем, чем они представляются любящим их мужчинам.

Женщины по большей части любят значительного человека так, что хотят его иметь целиком для себя. Они охотно заперли бы его под замок, если бы этому не противостояло их тщеславие: последнее требует, чтобы он и другим казался выдающимся человеком.

Женщины свободно могут заключать дружбу с мужчиной; но чтобы сохранить ее, – для этого потребна небольшая доля физической антипатии.

Женщины так устроены, что им отвратителна всякая правда относительно мужчин, любви, ребенка, общества, цели жизни. Они даже стараются мстить тем, кто раскрывает им глаза.

Женщины чувственнее мужчин, но меньше знают о своей чувственности.

Жестокость бесчувственного человека есть антипод сострадания; жестокость чувственного – более высокая потенция сострадания.

Жестокость есть видоизмененная и сделавшаяся более духовной чувствительность.

Жизнь есть источник радости: но в ком говорит испорченный желудок, отец печали, для того отравлены все источники.

Жизнь ради познания есть, пожалуй, нечто безумное; и всё же она есть признак веселого настроения. Человек, одержимый этой волей, выглядит столь же потешным образом, как слон, силящийся стоять на голове.

Зависть и ревность суть срамные части человеческой души.

Зло только тогда получает дурную славу, когда оно перемешивается с низким и отвратительным. А до тех пор оно привлекает к себе и вызывает подражание.

И даже ваша лучшая любовь есть только символ, полный экстаза, и болезненный пыл. Любовь – это факел, который должен светить вам на высших путях.

И если друг причинит тебе зло, скажи так: «Я прощаю тебе то, что сделал ты мне; но как простить зло, которое этим поступком ты причинил себе?».

И остерегайся добрых и праведных! Они любят распинать тех, кто изобретает для себя свою собственную добродетель.

Изворотливые люди, как правило, суть обыкновенные и несложные люди.

Иметь врагов – древнейшая привычка человека, а следовательно, и сильнейшая его потребность.

Иная мать хочет иметь счастливых, почитаемых детей, иная – несчастных, ибо иначе не может обнаружиться ее материнская нежность.

Иногда достаточно уже более сильных очков, чтобы исцелить влюбленного; а кто обладал бы достаточной силой воображения, чтобы представить себе лицо и фигуру возлюбленной на двадцать лет старше, то, быть может, весьма спокойно провел бы жизнь.

Иногда, чтобы убедить в чем-либо одаренных людей, нужно только изложить утверждение в виде чудовищного парадокса.

Исключительные умы испытывают удовольствие от бестактностей, высокомерных и даже враждебных выходок честолюбивых юношей против них, это – шалости горячих лошадей, которые еще не носили на себе всадников и все же вскоре будут гордо носить их.

Искусство общаться с людьми покоится, по сути дела, на ловком умении (предполагающем долгую подготовку) воспринимать и принимать еду, к кухне которой не питаешь никакого доверия.

К женщинам никогда нельзя быть достаточно снисходительным!

Каждая из твоих добродетелей жаждет высшего развития, она хочет всего твоего духа, чтобы он стал ее глашатаем, она хочет всей твоей силы в гневе, ненависти и любви; каждая добродетель ревнует тебя к другой.

Каждая церковь – камень на могиле Богочеловека: ей не хочется, чтобы Он вновь воскрес.

Как только религия приобретает господство, ее противниками становятся все те, кто были ее первыми последователями.

Когда благодарность многих к одному отбрасывает всякий стыд, возникает слава.

Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение; когда морализируют злые, они вызывают страх.

Когда мы желаем отделаться от какого-то человека, нам надобно лишь унизить себя перед ним – это тотчас же заденет его тщеславие, и он уберется восвояси.

Когда страсть проходит, она оставляет после себя темную тоску по себе и, даже исчезая, бросает свой соблазняющий взор.

Когда человек ржет от смеха, он превосходит всех животных своей низостью.

Кого ненавидит женщина больше всех? Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой».

Кто беден любовью, тот всё еще скупится своей вежливостью.

Кто всегда прислушивается к тому, как его оценивают, будет всегда огорчаться.

Кто живет борьбою с врагом, тот заинтересован в том, чтобы враг сохранил жизнь.

Кто имеет честные намерения по отношению к людям, тот скупится даже и своей вежливостью.

Кто много мыслит, тот непригоден в качестве члена партии: своей мыслью он легко пробивает границы партии.

Кто не способен ни на любовь, ни на дружбу, тот вернее всего делает свою ставку – на брак.

Кто от природы целомудрен, тот не высоко думает о целомудрии, за исключением разве только некоторых тщеславных дураков.