Чтение онлайн

В настоящем мужчине всегда сокрыто дитя, которое хочет играть. Найдите же в нем дитя, женщины!

В пылу борьбы можно пожертвовать жизнью: но побеждающий снедаем искусом отшвырнуть от себя свою жизнь. Каждой победе присуще презрение к жизни.

В сознательной любви женщины есть и внезапность, и молния, и тьма рядом со светом.

В старании не познать самих себя обыкновенные люди выказывают больше тонкости и хитрости, чем утонченные мыслители в их противоположном старании – познать себя.

Везде, где находил я живое, находил я и волю к власти.

Великие интеллекты скептичны.

Великое утешение сердца – презирать там, где больше не можешь уважать.

Величественные натуры страдают иначе, чем это воображают себе их почитатели: пуще всего страдают они от неблагородных, мелочных вспышек, выводящих их из себя в какие-то злые мгновения, короче, от сомнений в собственном величии – и вовсе не от жертв и мученичества, которых требует от них их задача.

Вера в причину и следствие коренится в сильнейшем из инстинктов: в инстинкте мести.

Верное средство рассердить людей и внушить им злые мысли – заставить их долго ждать.

Во всякого рода женской любви проступает и элемент материнской любви.

Во всякой морали дело идет о том, чтобы открывать либо искать высшие состояния жизни, где разъятые доселе способности могли бы соединиться.

«Возлюби ближнего своего» – это значит прежде всего: «оставь ближнего своего в покое!» И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

Война делает победителя глупым, побежденного – злобным.

Время брака наступает гораздо раньше, чем время любви, понимая под последним свидетельство зрелости у мужчины и женщины.

Все боги суть символы и хитросплетения поэтов!

Всё в женщине – загадка. И все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью.

Всё излишнее есть враг необходимого.

Всегда замечал я, что супруги, составляющие плохую пару, самые мстительные: они готовы мстить всему миру за то, что уже не могут расстаться.

Всего лучше начинать каждый день так: думать при пробуждении о том, нельзя ли в этот день доставить радость хоть одному человеку.

Всемирная история имеет дело только с крупными преступниками и с теми, которые были способны на великие преступления, но не совершили его, благодаря только случайности.

Всякая великая любовь желает не любви, она жаждет большего.

Всякая истина, о которой умалчивают, становится ядовитой.

Всякая привычка делает нашу руку более остроумной, а наше остроумие – менее проворным.

Всякий восторг заключает в себе нечто вроде испуга и бегства от самих себя – временами даже самоотречение, самоотрицание.

Всякий жаждущий славы должен заблаговременно расстаться с почетом и освоить нелегкое искусство – уйти вовремя.

Всякое добро исходит от зла.

Всякое общение, которое не возвышает, тянет вниз, и наоборот.

Вы заключаете брак, смотрите же, чтобы не стал он для вас заключением! Слишком торопитесь вы, заключая брак, и вот следствие – расторжение брачных уз!

Высшее мужество познающего обнаруживается не там, где он вызывает удивление и ужас, но там, где далекие от познания люди воспринимают его поверхностным, низменным, трусливым, равнодушным.

Где бы я ни обнаруживал живое создание, я находил желание власти.

Героизм – таково настроение человека, стремящегося к цели, помимо которой он вообще уже не идет в расчет. Героизм – это добрая воля к абсолютной самопогибели.

Глубокая ненависть – тоже идеализм: мы оказываем такому лицу слишком много почета.

Глупец тот, кто в названиях ищет знания.

Говорить о женщине следует только с мужчинами.

Голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.

Гораздо чаще кажется сильным характером человек, следующий всегда своему темпераменту, чем следующий всегда своим принципам.

Горечь содержится в чаше даже лучшей любви.

Государством зову я, где все вместе пьют яд, хорошие и дурные; государством, где все теряют самих себя, хорошие и дурные; государством, где медленное самоубийство всех называется «жизнью».

Грубые люди, когда они чувствуют себя оскорбленными, обыкновенно считают, что они оскорблены в высочайшей степени, и рассказывают о причине оскорбления в сильно преувеличенных словах для того, чтобы насладиться сполна возбужденным чувством ненависти и мести.

Да будет женщина игрушкой, чистой и изящной, словно драгоценный камень, блистающий добродетелями еще не созданного мира.

Даже в чаше высшей любви содержится горечь.

Даже свои мысли нельзя вполне передать словами.

Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки.

Деликатность. Стремиться никого не огорчать и никому не наносить ущерба может быть одинаково признаком и справедливого, и боязливого образа мыслей.

Для очень одинокого и шум оказывается утешением.

Добро и зло, богатство и бедность, высокое и низкое, и все имена ценностей – все это станет оружием и будет воинственно утверждать, что жизнь должна превозмогать себя снова и снова!

Добро и зло отличаются друг от друга различной иерархией страстей и господством целей.

Добродетель только тем дает счастье и некоторое блаженство, кто твердо верит в свою добродетель, – отнюдь не тем более утонченным душам, чья добродетель состоит в глубоком недоверии к себе и ко всякой добродетели.

Добром называли не приятные чувства, а состояние полноты и силы.

Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.

Дороже всего люди расплачиваются за то, что пренебрегают банальными истинами.

Досада есть физическая болезнь, которая отнюдь не излечивается одним тем, что позднее устраняется повод к досаде.

Если бы супруги не жили вместе, хорошие браки встречались бы чаще.

Если женщина имеет мужские добродетели, то от нее нужно бежать; если же она не имеет мужских добродетелей, то бежит сама.