Чтение онлайн

Кто не любит одиночества – тот не любит свободы.

Кто постоянно похваляется каким-либо своим качеством, тот признает тем самым, что он им вовсе не обладает.

Кто хочет подвести итог своей жизни в смысле благополучия, должен вести счет не по пережитым им наслаждениям, а по количеству избегнутых зол.

Кто хочет, чтобы доверяли его суждению, должен высказывать его хладнокровно и без всякой страстности.

Лицо человека высказывает больше и более интересные вещи, нежели его уста: уста высказывают только мысль человека, лицо – мысль природы.

Лучше обнаруживать свой ум в молчании, нежели в разговорах.

Любовь – большая помеха в жизни. С ее помощью заполняются тюрьмы и дома умалишенных, хроника любовных страстей легко прослеживается в протоколах комиссара полиции.

Люди в тысячу раз больше хлопочут о наживании себе богатства, нежели об образовании своего ума и сердца; хотя для нашего счастья то, что есть в человеке, несомненно важнее того, что есть у человека.

Люди, одаренные великими и блестящими качествами, не особенно стесняются сознаться в своих недостатках и слабостях или обнаруживать их перед другими. Они смотрят на них как на нечто, за что они заплатили, и даже думают, что скорее они делают честь этим слабостям, чем слабости им – бесчестие.

Люди подобны часовым механизмам, которые заводятся и идут, не зная зачем.

Люди похожи на детей в том отношении, что становятся неучтивыми, когда их прощаешь: поэтому ни с кем не следует быть слишком снисходительным и мягким.

Малейшие случайности способны нас сделать совершенно несчастными, вполне же счастливыми – ничто на свете. Как бы то ни было, а счастливейший миг счастливого – это минута его усыпления, а несчастнейший миг несчастного – это его пробуждение.

Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.

Между истинными достоинствами великого ума или великого сердца и всеми другими преимуществами ранга, происхождения и богатства существует такое же отношение, как между действительными королями и театральными.

Мир всё равно что ад, в котором люди, с одной стороны, мучимые души, а с другой – дьяволы.

Многие люди слишком много живут настоящим: это – люди ветреные; другие живут слишком много будущим: это – люди боязливые и беспокойные. Редко кто сохраняет в этом случае должную меру.

Монархический образ правления – самый естественный для человека.

Мы должны быть снисходительны ко всякой человеческой глупости, промаху, пороку, принимая в соображение, что это есть именно наши собственные глупости, промахи и пороки, ибо эти недостатки человечества, к которому принадлежим и мы, а следовательно, и сами разделяем все его недостатки.

Мы пропускаем с кислым лицом тысячи часов, не наслаждаясь ими, чтобы потом с тщетной грустью вздыхать по ним.

Мы редко думаем о том, что имеем, но всегда беспокоимся о том, чего у нас нет.

На сцене один играет князя, другой советника, третий слугу, солдата, генерала и т. д… То же самое и в жизни. Различия ранга и богатства каждому отводят свою роль, но ей вовсе не соответствует внутренняя разница в счастье и довольстве; и здесь в каждом скрывается тот же бедняк с его нуждой и заботой.

Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.

Не следует относиться пренебрежительно к новому, может быть, истинному изречению или мысли только потому, что они попались в плохой книге или услышаны из уст глупца: первая их выкрала, второй подхватил на лету, – что та и другой, конечно, скрывают.

Неразумие благоприятствует отчетливому проявлению лукавства, подлости и злости, тогда как ум умеет искуснее их прятать.

Несчастье умственных заслуг заключается в том, что им приходится дожидаться, чтобы хорошее похвалили те, которые сами производят одно дурное, и вообще в том, что им приходится принимать свои венки из рук людей, у большинства которых столь способностей к правильному суждению и оценки, сколько у кастрата к оплодотворению.

Нет лучшего утешения в старости, чем сознание того, что удалось всю силу молодости воплотить в творения, которые не стареют.

Низменные люди испытывают огромное удовольствие, когда находят недостатки и безрассудные поступки у великих людей.

Никого так ловко не обманываем мы и не обходим лестью, как самих себя.

Нравственная испорченность и умственная неспособность находятся в тесной зависимости, вырастая прямо из одного общего корня. Именно неразумие благоприятствует отчетливому проявлению лукавства, подлости и злости, тогда как ум умеет искуснее их прятать. И как часто, с другой стороны, извращенность и испорченность сердца мешают человеку видеть истины, которые вполне по плечу его рассудку.

Обнаруживать свой гнев и ненависть на лице и в словах бесполезно, опасно, неблагоразумно, смешно, пошло. Проявлять гнев или ненависть можно не иначе, как на деле.

Общительность принадлежит к опасным, даже пагубным наклонностям, так как она приводит нас в соприкосновение с существами, большинство которых нравственно скверно, а умственно – тупо и извращено.

Объективно честь есть мнение других о нашей ценности, а субъективно – наша боязнь перед этим мнением.

Обыватель – это человек, постоянно и с большой серьезностью занятый реальностью, которая в самом деле нереальна.

Обыкновенные люди хлопочут только о том, чтобы скоротать время; а кто имеет какой-нибудь талант – чтобы воспользоваться временем.

Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.

Оптимизм представляется мне не только нелепым, но и поистине бессовестным воззрением, горькой насмешкой над невыразимыми страданиями человека.

Отдельный человек слаб, как покинутый Робинзон, лишь в сообществе с другими он может сделать многое.

Ощущение страдания возрастает у человека быстрее, чем ощущение удовольствия, и увеличивается еще совершенно особенным образом благодаря реальному представлению о смерти.

Патриотизм – это страсть глупцов и самая глупая из страстей.

Первая заповедь женской чести заключается в том, чтобы не вступать во внебрачное сожительство с мужчинами, дабы каждый мужчина вынуждался к браку, как к капитуляции.

Первое средство для привлечения дельных мыслей – это не думать ни о чем пустячном и пошлом. Расчистите и место для дельных мыслей – они придут сами.

Первые сорок лет жизни дают нам текст, а следующие тридцать представляют комментарии к нему.

Перо для размышления – всё равно что палка для ходьбы. Но как для самой легкой походки не требуется палка, так самое совершенное мышление происходит без пера. И только когда начинаешь стареть, охотно берешься и за палку, и за перо.