Всемирная история в 24 томах. Т.5. Становление государств Азии
Шрифт:
коли замуж берут,
Пусть будет мужчина душой однолюб —
Тогда седина
не разлучит.
Гибка и крепка
из бамбука уда —
Хвост рыбий
пред нею бессилен всегда...
Так воля мужская
упрямо-тверда —
Здесь деньги и нож
не спасут никогда...
ВЫХОЖУ ИЗ ЗАПАДНЫХ ВОРОТ
Выхожу из Западных ворот
И, шагая, думу думаю свою:
Если нынче мне себя не веселить,
То какой еще мне ждать поры?!
За весельем вслед,
За весельем вслед,
Надобно спешить в урочный час!
Для чего печали, скорбь —
Разве то, что есть, вернется вновь?!
Так заквась же доброго вина [158] ,
Так зажарь же тучного быка,
Кликни всех, кто по сердцу тебе,
И развяжутся твои печаль и скорбь!
Жизнь- людская — ей и ста не будет лет,
Но тысячелетнюю вмещает скорбь.
158
Так заквась же доброго вина — в древнем Китае не знали виноградного вина: оно приготовлялось из злаков без перегонки и напоминало брагу.
Дни в ней коротки, а ночи горькие длинны,
Отчего ж не погулять с свечой в руке?!
Так гуляя, ухожу я прочь,
Исчезая, словно облачко вдали.
Дряхлый конь, поломанный возок —
Вот и все имущество мое...
ДРЕВНИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
Девятнадцать древних стихотворений называли венцом древней китайской поэзии. Множество впоследствии подражало им, но своеобразная прелесть древних стихотворений оставалась неповторимой. В них — аромат далекой эпохи и незамутненная чистота восприятия мира, удивительная лиричность и словесные совершенства формы. Созданные на закате древности, они пленяли читателя в течение многих веков.
Вначале древних стихотворений было больше. Лишь по прошествии долгого времени составитель знаменитого «Литературного сборника» (VI в.) принц Сяо Тун, а, может быть, какой-то его предшественник отобрали из них лучшие девятнадцать, которые стали затем как бы «эталоном поэтичности». Авторы девятнадцати древних стихотворений неизвестны. Средневековые источники называют в их числе Мэй Шэна, Фу И, Су У и Ли Лина, однако есть и серьезные возражения против этого. Видимо, написаны они разными людьми и в разное время. Более того — есть все основания думать, что, перед тем как обрести столь совершенную форму, древние стихи прошли немалый путь и каждое из них подвергалось обработке. Недаром же древние стихотворения так похожи на народные песни юэфу, а подчас и сами исполнялись как песенные произведения. Однако в своем современном виде они уже значительно отличаются от фольклора. Считается, что окончательно их тексты сложились в II в. В центре внимания их созидателей — тема быстротечности времени, к которой человек, никогда не останется равнодушным.
ИЗ ДРЕВНИХ СТИХОТВОРЕНИЙ
ВТОРОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Зелена, зелена
на речном берегу трава.
Густо, густо листвой
ветви ив покрыты в саду.
Хороша, хороша
в доме женщина наверху,
Так мила и светла
у распахнутого окна.
Нежен, нежен и чист
легкий слой белил и румян.
И тонки и длинны
пальцы белых прелестных рук.
Та, что в юные дни
для веселых пела домов,
Обратилась теперь
в ту, что мужа из странствий ждет.
Из чужой стороны
он никак не вернется к ней,
И пустую постель
очень трудно хранить одной.
ТРЕТЬЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Вечно зелен, растет
кипарис на вершине горы.
Недвижимы, лежат
камни в горном ущелье в реке.
А живет человек
между небом и этой землей
Так непрочно, как будто
он странник и в дальнем пути.
Только доу [159] вина —
и веселье и радость у нас:
Важно вкус восхвалить,
малой мерою не пренебречь.
Я повозку погнал,
свою клячу кнутом подстегнул
И поехал гулять
там, где Вань, на просторах, где Ло. [160]
159
Доу (букв, «ковш») — мера объема. В древности составляла от 2 до 3,5 л.
160
Там, где Вань, на просторах, где Ло — Вань — город Ваньсян; его тогда именовали Южной столицей. Ло — город Лоян, столица Восточноханьской (или Позднеханьской) империи, расположенный на берегах р. Ло, недалеко от ее впадения в Хуанхэ (современная провинция Хэнань).
Стольный город Лоян —
до чего он роскошен и горд.
«Шапки и пояса» [161]
в нем не смешиваются с толпой.
И сквозь улицы в нем
переулки с обеих сторон,
Там у ванов и хоу [162] пожалованные дома.
Два огромных дворца
161
«Шапки и пояса» — имеются в виду чиновники разных рангов, поскольку шапка и пояс установленного образца были непременным атрибутом платья чиновника и точно указывали на должность их владельца. Снять головной убор или развязать пояс при посторонних считалось для «культурного человека» вообще, а для чиновника — в особенности, чрезвычайно неприличным.
162
Там у ванов и хоу — титулы владетельной знати (в прошлом переводились иногда как «князья» и «маркизы»).
издалека друг в друга глядят
Парой башен, взнесенных
на сто или более чи [163] .
И повсюду пиры,
и в веселых утехах сердца!
А печаль, а печаль
как же так подступает сюда?
ЧЕТВЕРТОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
163
Парой башен, вознесенных на сто или более чи — чи — мера длины, составлявшая около 24 см. В данном случае имеются в виду сторожевые башни по сторонам дворцовых ворот; другие дворцовые башни могли быть значительно выше.