Всемирная история в сплетнях
Шрифт:
Враги Цезаря упражнялись в остроумии, пытаясь очернить его: Лициний Кальва называл Никомеда «Цезаревым задним дружком», Корнелий Долабелла звал его «царевой подстилкой» и «царицыным разлучником», а Курион — «злачным местом Никомеда» и «вифинским блудилищем». Консул Бибул обзывал Гая Юлия вифинской царицей и заявлял, что раньше он хотел царя, а теперь царства, городской дурачок Октавий при всем народе именовал Помпея царем, а Цезаря величал царицей. Гай Меммий попрекал его тем, что он стоял при Никомеде виночерпием среди других любимчиков на многолюдном пиршестве, где присутствовали и некоторые римские торговые гости, которых он называет по именам. Наконец, во время галльского триумфа его воины, шагая за колесницей, среди других насмешливых песен распевали и такую, получившую широкую известность:
«Галлов Цезарь покоряет, Никомед же Цезаря: Нынче Цезарь торжествует, покоривший Галлию, — Никомед не торжествует, покоривший Цезаря».Тут надо пояснить, что песни-насмешки были приняты во время триумфа. Они исполнялись специально, чтобы триумфатор не слишком возгордился.
«…когда однажды Цезарь говорил перед сенатом в защиту Нисы, дочери Никомеда, и перечислял все услуги, оказанные ему царем, Цицерон его перебил: „Оставим это, прошу тебя: всем отлично известно, что дал тебе он и что дал ему ты!“»
Впрочем, что бы ни держало Цезаря в Вифинии, когда пришла весть о кончине Суллы, он поспешно вернулся в Рим.
Умер Сулла от «вшивой болезни». Плутарх пишет, что вся его плоть сгнила, превратившись во вшей, и хотя их обирали день и ночь (чем были заняты многие прислужники), все-таки удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся.
«Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда оказывались запакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком — вот до чего дошло. По многу раз на дню погружался он в воду, обмывая и очищая свое тело. Но ничто не помогало. Справиться с перерождением из-за быстроты его было невозможно, и тьма насекомых делала тщетными все средства и старании».
Цезарь и пираты
Путешествуя морем, он попался в руки пиратам и, к великому своему негодованию, оставался у них в плену около сорока дней. Пираты потребовали выкуп в двадцать талантов. Цезарь возмутился: дешево же вы меня цените! И сам предложил им выкуп в пятьдесят талантов. Оставив при себе врача и двух слуг, он разослал остальных спутников в разные города для сбора денег. Вел он себя совершенно бесстрашно и даже высокомерно. Так, каждый раз, отправляясь спать, он посылал приказать пиратам, чтобы те не шумели.
«Тридцать восемь дней пробыл он у пиратов, веди себя так, как если бы они были его телохранителями, а не он их пленником, и без малейшего страха забавлялся и шутил с ними. Он писал поэмы и речи, декламировал их пиратам и тех, кто не выражал своего восхищения, называл в лицо неучами и варварами, часто со смехом угрожая повесить их. Те же охотно выслушивали эти вольные речи, видя в них проявление благодушия и шутливости».
Все мигом переменилось, как только Цезарь получил свободу. Сойдя на берег в Милете, он тотчас снарядил корабли и вышел против своих недавних тюремщиков. Он застал их еще стоящими на якоре у острова и захватил в плен большую часть из них. Захваченные богатства он взял себе в качестве добычи, а пиратов приказал всех до единого распять, как он часто предсказывал им на острове, когда они считали его слова шуткой.
«Даже во мщении обнаруживал он свою природную мягкость. Пиратам, у которых он был в плену, он поклялся, что они у него умрут на кресте, но когда он их захватил, то приказал сперва их заколоть и лишь потом распять».
Скандал с Помпеей
Первой его должностью по возвращении в Рим была должность войскового трибуна, присужденная ему народным голосованием. Цезарь вновь женился, взяв в жены Помпею, дочь Квинта Помпея и внучку Луция Суллы. Впоследствии эта дама дала веский повод для сплетен.
«Выл некий человек из числа старинной знати, известный своим богатством и красноречием, но в бесчинстве и дерзости не уступавший никому из прославленных распутников. Он был влюблен в Помпею, жену Цезаря, и пользовался взаимностью».
Звали этого человека Клодий. Женские комнаты строго охранялись, а мать Цезаря Аврелия, почтенная женщина, своим постоянным наблюдением за невесткой делала свидания влюбленных трудными и опасными. Поэтому Клодий пошел на хитрость.
Римляне почитали богиню, которую они называли Доброй или Женской, так как поклонялись ей исключительно женщины. Ни одному мужчине нельзя было присутствовать на празднестве и даже находиться в доме, где справлялось торжество.
Даже сам хозяин дома — будь он консул или претор — должен был покинуть свой дом, когда наступал праздник.
Все священнодействия проводила его жена, главная их часть происходила ночью, сопровождаясь пением и музыкой.
«В том году праздник справляла Помпея, и Клодий, не имевший еще бороды и поэтому рассчитывавший остаться незамеченным, явился туда, переодевшись в наряд арфистки и неотличимый от молодой женщины. Он нашел двери отпертыми и был благополучно проведен в дом одною из служанок, посвященной в тайну которая и отправилась вперед, чтобы известить Помпею. Так как она долго не возвращалась, Клодий не вытерпел ожидания на одном месте, где он был оставлен, и стал пробираться вперед по большому дому избегая ярко освещенных мест. По с ним столкнулась служанка Аврелии и, полагая, что перед ней женщина, стала приглашать его принять участие в играх и, несмотря на его сопротивление, повлекла его к остальным, спрашивая, кто он и откуда. Когда Клодий ответил, что он ожидает Абру (так звали ту служанку Помпеи), голос выдал его, и служанка Аврелии бросилась на свет, к толпе, и стала кричать, что она обнаружила мужчину. Все женщины были перепуганы этим, Аврелия же, прекратив совершение таинств и прикрыв святыни, приказала запереть двери и начала обходить со светильниками весь дом в поисках Клодия. Наконец его нашли укрывшимся в комнате служанки, которая помогла ему войти в дом, и женщины, обнаружившие его, выгнали его вон».
На следующий день по всему Риму распространился слух, что Клодий совершил кощунство и повинен не только в прелюбодеянии, но и в оскорблении святынь. Его многочисленные враги вспомнили все свои обиды и даже приписали ему наряду с прочими гнусными беспутствами связь с его собственной сестрой, женой Лукулла.
Но симпатяга Клодий был популярен у черни, и та взяла его под защиту. Идти против плебса ради справедливости не захотел никто из судей.
Цезарь тотчас же развелся с Помпеей. Однако, будучи призван на суд в качестве свидетеля, он заявил, что ему ничего не известно относительно того, в чем обвиняют Клодия. Это заявление показалось очень странным, и обвинитель спросил его: «Но почему же тогда ты развелся со своей женой?» «Потому, — ответил Цезарь, — что на мою жену не должна падать даже тень подозрения».
Благодаря этому остроумному ответу скандал раздуть не удалось. Клодий был оправдан. Он был весьма благодарен Цезарю и с тех пор стал его союзником вплоть до своей насильственной смерти в 52 году до н. э.
«Некоторые думают, будто деньги были заплачены в том суде, где Клодий обвинялся в тайном блуде с женою Цезаря и в осквернении таинств жертвоприношения. Верно, судьи получили и деньги, но вдобавок (и это куда позорнее денежной сделки!) возможность поблудить на закуску с замужними женщинами и подростками из знатных семей».
Дальнейшая карьера Цезаря
В должности квестора он получил назначение в дальнюю Испанию. Там он по какому-то поручению однажды прибыл в Гадес и увидел в храме Геркулеса статую Великого Александра. Цезарь вздохнул, словно почувствовав отвращение к своей бездеятельности, — ведь он не совершил еще ничего достопамятного, тогда как Александр в этом возрасте уже покорил мир, — и тотчас стал добиваться увольнения, чтобы затем в столице воспользоваться первым же случаем для более великих дел. На следующую ночь его смутил сон — ему привиделось, будто он насилует собственную мать; но толкователи еще больше возбудили его надежды, заявив, что сон предвещает ему власть над всем миром, так как мать, которую он видел под собой, есть не что иное, как земля, почитаемая родительницей всего живого.