Чтение онлайн

Как бы то ни было, 17 апреля 1492 года стороны подписали долгожданное соглашение. Несмотря на прямой королевский указ в десять дней снарядить для Колумба три судна, на подготовку ушло десять недель. Однопалубные быстроходные каравеллы «Пинта» и «Нинья», а также более тяжелая каракка (или нао) «Санта-Мария» вышли из порта лишь 3 августа 1492 года. Капитаном флагманской «Санта-Марии» и командиром всей небольшой эскадры был сам Колумб, кораблями поменьше командовали Мартин Алонсо Пинсон и Висенте Яньес. Среди участников экспедиции были полицейские и чиновники, владевший арабским языком переводчик, но ни одного клирика – странное обстоятельство, идущее вразрез с одной из главных заявленных целей похода.

Колумб негодовал – по его словам, флагман был «плохим судном, непригодным для открытий». Немногим лучше обстояли дела и с меньшими кораблями. Едва успев лечь на курс, суда экспедиции на много дней встали на рейде одного из Канарских островов для ремонта «Пинты». После исправления рулевого управления и устранения течи на каравелле флотилии пришлось пережидать штиль. Возобновить движение по намеченному маршруту экспедиция смогла только 6 сентября.

В следующие 33 дня адмиралу [31] , как теперь стали называть Колумба, пришлось использовать все свое красноречие и личное обаяние, чтобы ободрить людей и поддержать в команде веру в успех предприятия. Использовал Колумб и другие уловки – например, сознательно преуменьшал в судовом журнале пройденное флотилией расстояние.

Несмотря на все ухищрения, матросы были настроены бунтовать. Поводом для неповиновения становились даже отменная погода («Недостает лишь пения соловья!» – писал Колумб) и сильный попутный ветер – моряки боялись, что такое постоянство воздушных течений не позволит кораблям вернуться в Испанию. Открыто раздавались предложения бросить безумного адмирала за борт и спасаться самим. Найденные водоросли и замеченные птицы воодушевили было людей, но ненадолго.

10 октября Колумб обратился к роптавшей команде «Санта-Марии» и пообещал, что если в течение следующих трех дней они не увидят берегов, то флотилия повернет обратно. Самым нетерпеливым адмирал вынужден был напомнить, что его убийство им ничего не даст – если экспедиция вернется без королевского ставленника, всех бунтовщиков непременно казнят…

На следующий день моряки заметили проплывающую по левому борту ветку с цветами и обтесанную палку – верные признаки, что где-то совсем близко лежит обжитая людьми суша! На рассвете 12 октября команду разбудил раздавшийся из «вороньего гнезда» «Пинты» торжествующий крик «Земля! Земля!». Первым берег заметил вахтенный Родриго де Триана. Зоркие глаза севильца не только обеспечили успех экспедиции, но и сделали его богачом, ведь Католические короли обещали шелковый камзол и 10 тысяч серебром тому, кто раньше других увидит землю за океаном.

Иронично, что Родриго, ликовавший поэтому больше всех своих товарищей, радовался напрасно – Колумб не собирался делить с простым матросом ни награду, ни, тем более, славу и тотчас записал в бортовом журнале, что видел нечеткие признаки земли еще накануне вечером, но «не осмелился» давать людям зыбкую надежду.

В сопровождении двух других капитанов Колумб сошел на землю и преклонил колени, смиренно благодаря Иисуса Христа за помощь в достижении великой цели. В его же честь адмирал нарек обнаруженный ими остров Сан-Сальвадором, т. е. «Святым Спасителем» – выбор, в котором благочестивость Колумба уступала лишь его тщеславию. Назвав остров в честь Христа, адмирал тем самым подчеркнул символичность собственного имени – Христофор [32] означает «несущий Христа». Впоследствии Колумб неоднократно провозглашал себя проводником божественной воли, «дивным образом соизволившей ему все даровать», а своей главной миссией называл «перенос христианской веры через океанские воды».

Выказав почтение покровителю небесному, адмирал поспешил позаботиться и о своих земных патронах. В алых одеяниях, под развевающимся королевским знаменем с инициалами Изабеллы и Фердинанда Колумб торжественно объявил найденную им землю собственностью испанской короны – нисколько не смущаясь присутствовавших на церемонии местных жителей. Индейцы и не подозревали, что они только что стали чьими-то подданными, а просто наблюдали за пришельцами из-за моря с доброжелательным любопытством.

В отчетном письме своим венценосным спонсорам Колумб написал, что сразу по прибытии в «Индию» он на первом же острове захватил несколько туземцев в качестве переводчиков и проводников. «До нынешнего дня я их держу при себе, и они после многих бесед со мною по-прежнему уверены, что я явился с небес». Жестокости к пленным испанцы не проявляли. Напротив, Колумб всячески подчеркивал свое стремление подарками и ласковым обращением добиться, «дабы [аборигены] нас полюбили, надеясь склонить их сделаться христианами… и служить Вашим Высочествам и всему кастильскому народу».

Каковой виделась ему природа этой службы, Колумб опишет позже: «Мы уверены, что стоит только вывести их из этого состояния бесчеловечности, и… они могут стать наилучшими рабами… хорошо сложенными, весьма смышлеными и подходящими для этой цели. Многих из этих людей можно будет использовать на гребных фустах [33] , что мы намечены здесь построить».

Пока же для обследования острова испанцы использовали лодки, привезенные ими с собой из Старого Света. Обогнув Гуанахани, как называли свою землю местные, европейцы обнаружили лишь несколько «жалких селений», но зато на горизонте виднелись другие берега, из чего был сделан вывод, что перед ними лежит целый архипелаг. Больше всего участников экспедиции заинтересовали крупицы золота, которым аборигены украшали себя. На расспросы местные охотно рассказывали, что драгоценный металл привозят торговцы с большого острова, где его в изобилии… «С помощью Господа нашего мы отправимся туда, где золото родится», – записал Колумб в дневнике.

Следующие две недели флотилия курсировала между островами Багамского архипелага, высаживаясь на каждом найденном клочке суши в поисках золота или пряностей. Напрасно – крохотные драгоценные украшения встречались испанцам повсеместно, но и только. Никаких признаков шахт или золотоносных месторождений разведчики не обнаружили.

Разумеется, каждая новая высадка приносила европейцам множество удивительных открытий: плетеные подвесные лежанки [34] или «представлявшие для местных жителей большую ценность сухие листья» [35] . В своем дневнике Колумб беспрестанно восхищается богатством местной природы, однако это восторг не ученого-естествоиспытателя, а хозяйственника. Адмирал стремился не к познанию, а к обогащению. По словам проводников, кратчайший путь к нему вел на юг.

28 октября «Санта-Мария» подошла к берегам Кубы. Колумб послал делегацию вглубь острова, к местному королю. В ожидании ее возвращения команда училась употреблять неизвестные в Европе здешние сельскохозяйственные культуры: сладкий картофель, маис, табак и др. Простой использовали для ремонта – после трансокеанского плавания корабли нуждались в починке. Каждый день приносил испанцам новые открытия, но главного, к чему они стремились всей душой, – золотых залежей – не было и в помине. Члены команды вновь начали испытывать раздражение.

22 ноября капитан Мартин Пинсон, который с самого начала похода регулярно выказывал неповиновение адмиралу, увел «Пинту» для самостоятельного поиска. Опасаясь, что амбициозный Пинсон первым найдет золото, Колумб решил не задерживаться у берегов Кубы и 6 декабря двинул остатки своей флотилии на юго-восток, где разведчики видели большой остров. Аборигены называли его Гаити, но Колумб окрестил остров Эспаньолой – местные долины напомнили ему пасторальные кастильские пейзажи, хоть и «во многом превосходили последние».

«Эспаньола – просто чудо, – писал Колумб. – Холмы, и горы, и долины, и равнины, и превосходные тучные земли, чтобы сажать на них и сеять, разводить всяческий скот, сооружать дома городские и сельские». Гаитяне тоже произвели на адмирала неизгладимое впечатление: «Они отличаются от жителей Кубы, как день и ночь. У местных обитателей мягкие манеры и сладостная речь – совсем не такая, как у иных народов здешних островов. Те иногда говорят так, словно кому-то угрожают».

Особенный восторг у испанцев вызывало наконец-то увиденное ими в достаточных количествах золото. «Золота здесь столько, – напишет впоследствии Колумб, – что это кажется чудом». Несколько недель флотилия двигалась вдоль берега, всякий раз останавливаясь, чтобы завязать знакомство и обменяться подарками с аборигенами из очередного поселения.