Чтение онлайн

66. Между тем Антиох, начавший осаду города, именуемого Дорами 191, не мог ничего сделать благодаря сильному местоположению города и подкреплениям, кои посылал Николай. Зима уже приближалась, а потому он принял предложение Птолемеевых послов заключить четырехмесячное перемирие и обещал предъявить самые снисходительные условия при заключении окончательного мира. Но в этом заявлении было мало правды; на самом деле Антиоху нежелательно было долговременное пребывание вдали от родины, и он хотел перезимовать с войском в Селевкии, ибо Ахей открыто злоумышлял на его власть и несомненно находился в сношениях с Птолемеем. Согласившись на перемирие, Антиох тотчас отправил своих послов с поручением уведомить его возможно скорее о намерениях Птолемея, для чего явиться в Селевкию. Покинув достаточно сильные гарнизоны в этих местах под главным начальством Теодота, он отправился домой и по прибытии в Селевкию отпустил войска на зимние квартиры. Впредь он совсем не занимался обучением войск в твердом убеждении, что дело не дойдет больше до битвы, так как некоторые части Койлесирии и Финикии были уже в его власти, а остальные, как он надеялся, можно будет путем переговоров привести к добровольному подчинению, Птолемей же ни за что не отважится на решительную битву. Мнение это разделяли и послы, ибо утвердившийся в Мемфисе Сосибий принимал послов Антиоха очень ласково, тем же, которые посылались к Антиоху, он не давал возможности видеть своими глазами приготовления к войне в Александрии.

67. Так и теперь 192, по прибытии послов Сосибий и друзья его изъявляли готовность на все, а Антиох со своей стороны при каждом приеме послов прилагал величайшее старание к тому, чтобы показать превосходство свое над александрийцами как в военном отношении, так и в правовом. Поэтому, когда послы явились в Селевкию и согласно данным от Сосибия указаниям вступили в подробные переговоры о мире, царь в оправдание себя доказывал, что нет ничего преступного ни в том, что он недавно нанес поражение 193Птолемею, ни в явно неправом занятии некоторых местностей Койлесирии. Мало того 194: никакой несправедливости не видел Антиох в этом последнем деянии, ибо он присвоил себе то, что ему принадлежало по праву. Первое занятие этих местностей Антигоном Одноглазым 195и владычество над ними Селевка были, утверждал Антиох, законнейшим и справедливейшим делом приобретения, а в силу этого Койлесирия принадлежит им, а не Птолемею, ибо, продолжал он, Птолемей вел войну с Антигоном не в собственных выгодах, но за доставление власти над этими странами Селевку. Больше всего царь опирался на то единодушие, с каким все цари: Кассандр, Лисимах, Селевк после победы над Антигоном приняли на совете решение, что вся Сирия должна отойти к Селевку. Послы Птолемея старались доказывать противное. Они преувеличивали значение наносимой теперь обиды и все совершившееся называли тяжким преступлением, потому что в измене Теодота и в нашествии Антиоха признавали нарушение договоров. Они ссылались также на завоевания, сделанные под предводительством Птолемея, сына Лага, и утверждали, что Птолемей воевал вместе с Селевком ради того, чтобы Селевку доставить господство над всей Азией, а Койлесирию и Финикию завоевать для себя. Эти и подобные речи многократно повторялись посольствами обеих сторон во время переговоров, которые ни к чему решительному не приводили, ибо переговоры велись общими друзьями 196без вмешательства какого-либо посредника, который мог бы сдержать и обуздать притязания противника, признаваемого неправым. Важнейшею помехою для обеих сторон было поведение Ахея; ибо Птолемей старался включить в мирный договор и его, а Антиох, напротив, не хотел и слышать о том, находя делом возмутительным самую решимость Птолемея брать мятежника под свою защиту и заговаривать о чем-либо подобном.

68. Обе стороны утомились уже обмениваться посольствами 197, а переговоры не приходили к концу, когда наступила весна. Антиох начал стягивать свои войска с намерением совершить вторжение с суши и с моря и покорить своей власти остальные части Койлесирии. Что касается Птолемея и друзей его, то главное командование они возложили на Николая, доставляли ему обильные запасы в окрестности Газы 198, высылали сухопутные и морские войска. По прибытии войск Николай смело начал войну, имея готового на все пособника в начальнике флота Перигене. Этого последнего Птолемей отправил начальником морских сил, причем ему дано было палубных кораблей тридцать и ластовых более четырехсот. Николай, родом этолиец, по опыту и отваге превосходил всех военачальников Птолемея. Часть его войска заблаговременно заняла теснины Платана 199, а с остальным он сам взял город Порфиреон и здесь в присутствии стоявшего на якоре флота выжидал нападения Антиоха. Между тем Антиох достиг Марафа 200, куда явились к нему с предложением союза послы от арадян 201; он не только заключил с ними союз, но и положил конец существовавшим в среде их распрям, ибо примирил между собою арадян островных с материковыми. После этого он вторгся через так называемый Лик Божий 202в неприятельскую землю и, заняв на пути Ботрис 203, сжегши Триерес и Калам, явился перед Беритом. Отсюда Антиох послал вперед Никарха и Теодота с приказанием занять до прибытия неприятеля узкий проход у реки, именуемой Ликом 204, а сам с войском пошел дальше и расположился лагерем подле реки Дамуры; на всем этом пути сопровождал его начальник флота Диогнет. Здесь он присоединил к своим войскам легкие отряды Теодота и Никарха и двинулся дальше с целью личного осмотра теснины, занятой раньше Николаем. По ознакомлении с местностью он возвратился к своей стоянке, на следующий день оставил в лагере тяжелую пехоту под начальством Никарха, а сам с остальным войском продолжал путь, приготовившись дать битву врагам.

69. Отроги Ливана суживают в этом месте морское побережье в небольшую теснину, которая к тому же пересекается крутым обрывистым кряжем, оставляющим лишь узкий трудный проход у самого моря. Здесь-то и утвердился тогда Николай. Одни места он успел занять главною частью войска, другие укрепил искусственными сооружениями и был уверен, что ему легко будет воспрепятствовать вторжению Антиоха. С другой стороны царь разделил свое войско на три части, одну из них доверил Теодоту и приказал произвести нападение и проложить себе путь у самых склонов Ливана; другую часть предоставил Менедему и неоднократно наказывал ему идти на самую середину кряжа. Третью часть царь отрядил к морю, назначив начальником ее Диокла, правителя Парапотамии. Сам он со свитою поместился в середине, дабы наблюдать за всем происходящим и являться на помощь всюду, где ни потребуется. Вместе с тем Диогнет и Периген приготовлялись к морскому сражению, ради чего придвинулись возможно ближе к суше, желая как бы соединить в одно зрелище сухопутную и морскую битву. Когда все войска по одному сигналу и одному приказу открыли нападение, морская битва шла с обеих сторон с равным успехом, ибо и численность, и вооружение кораблей у обоих противников были одинаковы. Что касается сухопутной битвы, то вначале одерживали верх войска Николая, коим помогала укрепленность местоположения; но вскоре войска Теодота отбросили египтян, стоявших на горном склоне, и ударили на врага с горных высот; тогда воины Николая оборотили тыл и все стремительно бежали. Из числа их во время бегства было убито до двух тысяч человек, не меньше того взято в плен; остальные отступили к Сидону 205. Периген рассчитывал было на перевес в морской битве, но при виде поражения сухопутного войска он в смущении отступил беспрепятственно в ту же область.

70. Антиох дал отдохнуть войскам, потом подошел к Сидону и расположился станом. Однако он отказался от надежды взять город приступом, ибо там заранее заготовлены были припасы в изобилии, город имел многолюдное население, а кроме того, сюда бежали солдаты. Поэтому сам он снялся с войском и направился к Филотерии 206, а начальнику флота Диогнету отдал приказ отплыть с кораблями к Тиру. Филотерия расположена у самого озера, в которое изливается река, именуемая Иорданом 207; отсюда она снова выходит и орошает равнины подле города, называемого Скифополем 208. Оба названные выше города сдались ему на капитуляцию, и царь верил в успех дальнейших предприятий, ибо подчиненная этим народам область могла с легкостью снабдить все войско жизненными припасами и доставить в изобилии нужные для войны средства. Для охраны городов он поставил гарнизоны, а сам перевалил через горный хребет и явился перед Атабирием 209, расположенным на круглом 210холме; подъем к нему имеет более пятнадцати стадий. Воспользовавшись благоприятным моментом, он устроил засаду и взял город с помощью военной хитрости, именно: жителей города он вызвал на легкую схватку и передние ряды увлек за собою далеко вниз; потом, когда бежавшие повернули назад, а находившиеся в засаде поднялись на врага, он многих положил на месте; наконец, преследуя остальных и распространяя ужас перед собою, он взял с набега и этот город. В это время Керая, один из второстепенных начальников Птолемея, перешел на сторону царя. Царь принял его с почетом и тем зародил колебание во многих начальниках на стороне неприятеля. Так, по крайней мере, фессалиец Гипполох вскоре после этого явился к Антиоху с четырьмястами конных воинов Птолемея. Укрепив гарнизоном и Атабирий, Антиох пошел дальше и приобрел Пеллы, Камун и Гефрун 211.

71. При виде таких успехов жители соседней Аравии 212по взаимном соглашении все единодушно присоединились к Антиоху. Ободренный новыми надеждами и приращением средств, он продолжал путь и, вторгшись в Галатиду 213, овладел Абилами 214вместе с вошедшим в него гарнизоном, во главе коего был Никия, друг и родственник Меннея. Непокоренными оставались Гадары 215, как кажется, наиболее укрепленный город в этой стране. Перед Гадарами Антиох расположился станом, возвел осадные сооружения и навел такой ужас на жителей, что вскоре сдался и этот город. После этого Антиох был уведомлен, что более значительный неприятельский отряд собрался в Раббатаманы 216, что в Аравии, и отсюда совершает опустошительные набеги на земли примкнувших к нему арабов. Поэтому Антиох отложил на время все прочие дела, выступил в поход и расположился станом перед высотами, на которых находится город. Обойдя холм кругом и заметив, что он доступен только в двух местах, царь приблизился к ним и тут занялся сооружением машин. Исполнение этих работ он поручил в одном месте Никарху, в другом Теодоту, а сам с одинаковым вниманием следил за всеми работами и наблюдал меру усердия обоих начальников.

Теодот и Никарх действовали с большим старанием и неослабно соревновались между собою в том, кто первый свалит часть стены, находящуюся перед его сооружениями; поэтому в обоих местах стена рухнула скорее, чем можно было ожидать. Тогда войска день и ночь без перерыва нападали на город с величайшим ожесточением. Однако непрерывные приступы кончались ничем, ибо в городе было много войска. Наконец кто-то из пленных открыл им подземный ход, по которому осажденные спускались за водой; ход этот осаждающие разрушили и заложили дровами, щебнем и тому подобным. После этого недостаток воды принудил осажденных сдаться. Овладев таким образом Раббатаманами, Антиох оставил здесь Никарха с сильным гарнизоном. Перешедших к нему от Птолемея Гипполоха и Керею он отрядил с пятью тысячами пехоты в область Самарии 217с приказанием охранять ее и даровать неприкосновенность всем, кто изъявит покорность царю. Затем во главе войска он двинулся в Птолемаиду на зимнюю стоянку.

72. В то же самое лето педнелисяне, осажденные и жестоко теснимые селгеями 218, отправили к Ахею послов за помощью. Получив от него благоприятный ответ, педнелисяне в надежде на поддержку стойко выдерживали осаду. Действительно, Ахей выбрал в начальники Гарсиериса и под его командою поспешно отправил на помощь осажденным шесть тысяч пехоты и пятьсот человек конницы. При известии о приближении вспомогательного отряда, селгеи заняли теснины у так называемого Климака 219главною частью своего войска, заняли и проход к Сапордам 220, а все прочие дороги и тропинки разрушили. Гарсиерис вторгся в Милиаду 221и расположился станом перед городом, именуемым Критополем. Заметив, что идти дальше невозможно, так как места эти заняты уже неприятелем, он придумал такого рода хитрость: снялся с войском и двинулся в обратный путь, как бы отчаявшись в подаче помощи вследствие занятия прохода неприятелем. Селгеи легко поверили, что Гарсиерис не думает более о том, чтобы подать помощь городу, и потому возвратились частью в город, ибо подоспела уборка хлеба. Но Гарсиерис повернул назад, быстро повел свои войска и явился у горных перевалов, покинутых неприятелем, занял их и обеспечил за собою гарнизонами под главным начальством Фаилла, сам с войском спустился в Пергу 222, а оттуда рассылал посольства к остальным жителям Писидии и в Памфилию, напоминал о гнете селгеев и убеждал всех вступить в союз с Ахеем и помочь педнелисянам.

73. В это время селгеи отрядили военачальника с войском в той надежде, что при знакомстве 223с местностью они выбьют Фаилла из укреплений. Но план селгеев не удался; при нападениях они понесли большие потери в людях и потому отказались от дальнейших попыток, зато усерднее прежнего повели дело осады и сооружений. Между тем этенняне 224, занимающие горы Писидики, что над Сидою, послали в помощь Гарсиерису восемь тысяч тяжеловооруженных, и аспендяне — половину этого числа. Напротив, сидеты, добиваясь благоволения Антиоха, а еще больше из ненависти к аспендянам, уклонились от подачи помощи. Тогда Гарсиерис, взяв с собою вспомогательные войска и свои собственные, прибыл к пенделисянам в той уверенности, что с первого набега освободит город от осады. Но селгеи не испугались; и он на небольшом расстоянии от Педнелиса расположился лагерем. Педнелисяне терпели нужду, и потому Гарсиерис, желая сделать все, что было в его власти, выбрал две тысячи человек, дал каждому из них по медимну пшеницы и ночью отправил в Педнелис. Но селгеи узнали об этом, вышли навстречу врагам, причем большая часть людей, несших хлеб, была перебита, а вся ноша попала в руки селгеев. Ободренные этим, они решились запереть не только город, но и Гарсиериса с его отрядом: в военном деле 225селгеи всегда проявляют отвагу и любовь к необычайному. Так и на сей раз они оставили в лагере необходимый гарнизон, а с остальным войском расположились в нескольких местах кругом неприятелей и с большою смелостью ударили на их стоянку разом со всех сторон. Нежданно опасность угрожала Гарсиерису отовсюду; окопы в некоторых местах были уже разрушены. Понимая опасность и страшась полного поражения, Гарсиерис отправил из лагеря конницу по той дороге, которая не охранялась неприятелем. Удаление это селгеи объясняли себе испугом неприятеля и его опасениями за будущее, а потому не обращали никакого внимания на уходящих. Между тем конница зашла в тыл неприятелю и стала жестоко теснить его. Тогда и пехота Гарсиериса, уже оборотившая было тыл, воспрянула духом, снова повернула назад и отражала нападающих. Вследствие этого селгеи, будучи окружены со всех сторон, обратились в бегство. В то же время педнелисяне ударили на тех, кои остались в лагере, и выбили их оттуда. Побежденные долго бежали, благодаря чему убитых было не меньше десяти тысяч; что касается остальных, то все союзники бежали в родные места, а селгеи через горы в свой город.

74. Гарсиерис тотчас снялся со стоянки и пустился в погоню за бегущими, желая пройти узкие проходы и приблизиться к городу Селге прежде, чем бегущие остановятся и примут какие-либо меры против неприятельского наступления. Он подошел к городу, а селгеи, вследствие общего поражения потерявшие всякую надежду на союзников, пали духом после понесенной неудачи и пребывали в величайшем страхе за свою жизнь и за родину. Поэтому, сойдясь в собрании, они порешили отправить послом к Гарсиерису одного из граждан, Логбасиса, который долгое время находился в отношениях дружбы и гостеприимства с умершим во Фракии Антиохом 226, воспитывал как родную дочь Лаодику, отданную ему на попечение, и со всею нежностью заботился о ней; впоследствии она сделалась супругою Ахея. Вот почему селгеи полагали, что при тогдашних обстоятельствах никто с большею пользою не мог исполнить обязанности посла, и отправили его. Но Логбасис в беседах с Гарсиерисом наедине и не думал об исполнении возложенного на него поручения ко благу родины; напротив, он убеждал его послать поскорее за Ахеем и обещал выдать им город. С радостью ухватился за это Гарсиерис и отправил вестников к Ахею с уведомлением о положении дел и с приглашением явиться. С селгеями он хотя и заключил перемирие, но постоянно 227затягивал окончательные переговоры о мире. Возражая против того или иного условия или подыскивая какие-нибудь предлоги, он поджидал Ахея и старался дать время Логбасису для переговоров и осуществления замысла.

75. Тем временем между противниками установились частые сношения, и у солдат образовалась привычка ходить из лагеря в город за продовольствием. Не раз уже для многих людей такие отношения были источником гибели. По-моему, хотя человека и считают хитрейшим существом, на самом деле он легче всех поддается обману. Сколько лагерей и гарнизонов, сколько больших городов становилось вследствие этого жертвою предательства! Случалось это часто, со многими, на виду у всех и тем не менее, не знаю, почему, мы все же оказываемся неопытными юнцами 228против подобных козней. Происходит это от того, что мы не памятуем несчастий, раньше нас постигавших людей в том или ином положении. С большими усилиями и затратами мы заготовляем в изобилии хлеб, деньги, возводим стены и накопляем оружие в ограждение себя от нежданных случайностей; и в то же время совершенно пренебрегаем тем, что приобретается легче всего и в трудных обстоятельствах бывает всего полезнее, хотя прилежное занятие историей, обогащающее нас такого рода опытом, способно украсить наши досуги и доставить нам развлечение.