Чтение онлайн

Так кончилась битва царей при Рафии за овладение Койлесирией. После погребения павших воинов Антиох с войском отступил домой, а Птолемей без всякого сопротивления взял Рафию и прочие города, ибо все городские общины спешили одна перед другою покинуть врага и возвратиться под власть Птолемея. Конечно, в такие времена все люди стараются приспособиться как-нибудь к сложившимся обстоятельствам, а тамошние народы больше других обнаруживают природную склонность и охоту уступать требованиям времени. Тогда это происходило тем неизбежнее, что самое расположение влекло их к александрийским царям, ибо население Койлесирии издавна отличалось глубокою привязанностью к этому дому. Вот почему не было тогда недостатка в самом неумеренном выражении лести, и люди воздавали почет Птолемею венками, жертвами, алтарями и всякими иными способами.

87. По прибытии в город, носящий его имя, Антиох из опасения неприятельского нашествия немедленно отправил к Птолемею послов, племянника Антипатра и Теодота Гемиолия для окончания войны и заключения мира. После понесенного поражения он не доверял более населению и опасался, как бы Ахей не воспользовался обстоятельствами для нападения. Но ничего этого Птолемей не принимал в соображение; он радовался победе, которой не ожидал, и вообще нежданному завоеванию Койлесирии; от мира царь не уклонялся, напротив, жаждал его больше, чем подобало, в силу привычки к беспечной и порочной жизни. Поэтому, когда явился Антипатр с товарищем, Птолемей довольствовался легкими угрозами и укоризнами по случаю содеянного Антиохом и затем согласился заключить перемирие на один год. Вместе с послами Антиоха он отправил Сосибия для утверждения договора, а сам, пробыв в Сирии и Финикии три месяца и восстановив прежний порядок в городах, оставил Андромаха из Аспенда начальником всех этих стран и отправился с сестрою и друзьями в Александрию. Такой конец войны был неожиданностью для его подданных, знавших его всегдашний образ жизни. По утверждении договора с Сосибием Антиох, согласно первоначальному плану, стал готовиться к войне с Ахеем.

88. В таком положении были дела Азии. В описанное выше время родосцы воспользовались землетрясением 259, которое задолго перед тем посетило их, разрушило мощный колосс 260, большую часть стен их и верфей; они воспользовались этим бедствием столь благоразумно и умело, что оно послужило им скорее ко благу, чем во вред. Так велика у людей разница между безрассудством и беспечностью, с одной стороны, заботливостью и рассудительностью — с другой, как в частной жизни, так и в государственной, что одним вредят самые удачи, а для других и несчастия служат источником преуспеяния. Так и родосцы в то время устраивали свои дела: хотя постигшее их бедствие они изображали тяжким и ужасным, однако посольства их в общественных собраниях и в частных беседах держали себя с таким достоинством и внушительностью, что города и особенно цари не только предлагали им великолепные подарки, но даже сами еще благодарили их. 89. Так, например, Гиерон и Гелон 261не только подарили им семьдесят... 262пять талантов серебра на масло, употребляемое в гимназии, часть этих денег тотчас, остальные вскоре, но и пожертвовали серебряные кувшины и подставки к ним и несколько сосудов для воды, кроме того, на жертвы десять талантов и на облегчение нужд граждан другие десять, так что стоимость всего дара доходила до ста талантов. Они же даровали свободу от пошлин для идущих к ним судов родосцев и пятьдесят трехлоктевых катапульт 263. Наконец, сделав такие подарки, они как бы в благодарность еще поставили статуи на дигмате 264родосцев: родосский народ, венчаемый народом сиракузян. Птолемей 13* также обещал им триста талантов серебра и миллион артаб 265хлеба, строительного леса на десять пятипалубных и на столько же трехпалубных судов, именно сорок тысяч обыкновенных локтей 266четырехгранных сосновых брусьев, тысячу талантов 267медной монеты, три тысячи талантов пакли, три тысячи парусов, на восстановление колосса три тысячи талантов меди, сто мастеров и триста пятьдесят рабочих и на содержание их отпускал ежегодно четырнадцать талантов; сверх того на состязания и жертвы двенадцать тысяч артаб хлеба, а равно двадцать тысяч артаб на содержание десяти трирем. Большую часть этих даров он выдал им немедленно, а денег — третью часть всей суммы. Подобно этому, Антигон 14* дал им десять тысяч кольев длиною от восьми до шестнадцати локтей на сваи 268, пять тысяч семилоктевых балок, три тысячи талантов железа, тысячу талантов смолы и тысячу метретов смолы в сыром виде, сверх того обещал сто талантов серебра. Супруга его Хирсеида подарила сто тысяч артаб хлеба, три тысячи талантов свинца. Отец Антиоха Селевк 15* даровал свободу от пошлин для приходящих в пределы его царства, потом десять оснащенных пятипалубников, двести тысяч метретов хлеба, далее десять тысяч локтей лесу и по тысяче талантов смолы и волоса. 90. Подобное же участие показали Прусий и Митридат, а также тогдашние владыки Азии, я разумею Лисания, Олимпиха и Лимнея 269. Что касается городов, помогавших им по мере возможности, то трудно было бы даже перечислить их. Таким образом, если принять во внимание только то время, с которого город родосцев начал застраиваться, то нельзя не подивиться быстроте, с какою умножалось достояние отдельных граждан и целого государства; но перестаешь удивляться, если вспомнишь удобства местоположения этого города и обилие благ, притекавших ему извне; напротив, начинаешь думать даже, что благосостояние его не достигло подобающей высоты.

91. Я рассказал это, во-первых, для того, чтобы показать ревность 270родосцев о своем государстве: в этом отношении они действительно заслуживают похвалы и достойны подражания; во-вторых, для того, чтобы обличить скупость нынешних царей и скудость получений от них со стороны народов и городов. Пускай цари, давая четыре-пять талантов, не воображают, что делают что-либо важное, и пускай не рассчитывают на ту признательность и почет от эллинов, какими пользовались цари прежнего времени. С другой стороны, пускай и города, зная и живо памятуя значительность прежних даров, не расточают величайших и великолепнейших почестей в награду за малоценные, скудные дары; напротив, пускай они стараются воздавать каждому по заслугам, не забывая того, насколько эллины превосходят все прочие народы.

Лето только что наступило, стратегом этолян был Агет, на должности стратега у ахеян был Арат, — в этом месте мы уклонились в сторону от Союзнической войны, — когда спартанец Ликург возвратился домой из Этолии. Дело в том, что эфоры убедились в лживости обвинения, по которому Ликург был изгнан, а потому послали за ним и пригласили вернуться. Ликург условился с этолийцем Пиррием, тогдашним военачальником элейцев, совершить вторжение в Мессению. Между тем Арат нашел, что наемные войска ахеян распущены, что города неисправно делают свои взносы, ибо предшествовавший ему стратег Эперат, как сказано мною выше, вел союзные дела неумело и нерадиво. Как бы то ни было, Арат созвал ахеян, провел свое предложение и усердно занялся приготовлениями к войне. Постановление ахеян было таково: содержать наемников в количестве восьми тысяч пехоты и пятисот конницы, а из ахеян набранных воинов три тысячи пеших и триста конных. В числе их должно быть мегалопольцев с медными щитами пятьсот пеших и пятьдесят конных и столько же аргивян. Решено было также отправить корабли в море: три к Акте 271и Арголидскому заливу, три к Патрам и Диме, именно в тамошнее море.

92. Вот чем занят был Арат, и вот какие меры принимал он. Ликург и Пиррий обменялись посольствами, условились относительно выступления в поход в одни и те же дни и направились к Мессении. Стратег ахеян узнал об их замыслах и с целью помочь мессенянам прибыл в Мегалополь с наемниками и частью воинов ахейского призыва. По выступлении в поход Ликург с помощью измены взял Каламы 272, поселение мессенян, а затем поспешил дальше на соединение с этолянами. Пиррий вышел из Элиды с весьма слабым отрядом, во время вторжения в Мессению был задержан кипарисянами 273и возвратился домой. Таким образом, Ликург не имел возможности соединиться с Пиррием, а сам по себе он был недостаточно силен, поэтому после нескольких нападений на Анданию 274возвратился ни с чем в Спарту. Когда замыслы неприятеля не удались. Арат, действуя правильно и предусмотрительно, условился с Таврионом о снаряжении пятидесяти конных воинов и пятисот пеших и с мессенянами об отправке ими такого же числа конных и пеших воинов. Арат рассчитывал с помощью этих отрядов защитить земли мессенян, мегалопольцев, тегеян, а также аргивян: земли эти находятся на границах с Лаконикой, и война лакедемонян угрожала им больше, чем кому бы то ни было иному из пелопоннесцев. С набранными из ахеян воинами и с наемниками он предполагал охранять обращенные к Элее и Этолии части Ахай.

93. Сделав эти распоряжения, Арат, согласно постановлению ахеян, занялся умиротворением мегалопольцев. Незадолго перед тем они потеряли отечество через Клеомена, сами они разорены были, как говорится, до основания, нуждались во многом, а скудость терпели во всем. Мужество мегалопольцев оставалось нерушимым, но они лишены были всяких средств к жизни, как отдельные граждане, так и государство. Вследствие этого все охвачено было недовольством, везде были распри и взаимное озлобление: так бывает всегда в домашних и государственных отношениях, когда не хватает средств на те или другие предприятия. Разлад возник прежде всего из-за обведения города стенами, ибо одни утверждали, что размеры стены необходимо сократить и дать городу такой объем, чтобы начатые стены можно было довести до конца и защитить город в случае опасности, что и теперь город пострадал благодаря своей обширности и малолюдству населения. Они же требовали, чтобы богатые граждане уступили третью часть своих земель для наделения новых поселенцев 275. Другие восставали как против уменьшения города, так и против уступки третьей части имущества. Больше всего спорили между собою граждане из-за писаных законов Пританида 276, которого дал им в законодатели Антигон и который был одним из знаменитейших представителей перипатетического учения 277. Невзирая на такой разлад, Арату удалось, насколько можно было, умиротворить мегалопольцев. Условия, на коих они прекратили междоусобные распри, мегалопольцы начертали на столбе и поставили его подле жертвенника Гестии в Гомарии 278.

94. По умиротворении мегалопольцев Арат сам отправился на собрание ахеян, а наемников передал Лику из Фар, так как сей последний был в это время местным стратегом 279в родном округе. Между тем элейцы, недовольные Пиррием, призвали назад от этолян Еврипида в стратеги. Он дождался собрания ахеян и, взяв с собою шестьдесят конных воинов и две тысячи пеших, выступил в поход, прошел Фарскую область, простер свои опустошительные набеги до Эгейской земли, после чего с богатой добычей отступил к Леонтию. По получении об этом сведений Лик поспешил на защиту города. Настигнув врагов и с набега напав на них, войско Лика положило на месте четыреста человек и забрало в плен человек двести. В числе их были и люди значительные: Фиссий, Антанор, Клеарх, Андролох, Эванорид, Аристогитон, Никаситис, Аспасий; все вооружение и обоз попали в его руки. В это самое время начальник ахейского флота вышел к Моликрее 280и увел оттуда немного меньше ста пленных. На обратном пути он направился морем к Халкии 281и, когда жители города вышли против него, захватил два длинных судна с командою, а подле Рия Этолийского взял быстроходную лодку вместе с людьми. К этому времени добыча с суши и с моря собрана была в одно место; доставленная ею выручка и припасы успокоили воинов относительно получения жалованья и внушали надежду городам, что они не будут обременяемы налогами.

95. Скердилаид почитал себя в обиде от царя, так как ему недодано было кое-что из денег, следовавших по заключенному с Филиппом договору, а потому во время описанных выше событий он выслал пятнадцать судов, замышляя добыть себе эти деньги хитростью. Суда пристали к Левкаде, все жители которой принимали их как друзей в силу состоявшегося недавно союза. Сначала иллиряне не причиняли никакого зла населению, да и не могли причинить его; но потом предательски напали на коринфян, Агафина и Кассандра, когда они пришли на четырех кораблях Тавриона и бросили якорь подле судов Скердилаида, почитая их дружественными. Иллиряне захватили суда и отправили их Скердилаиду. После этого они отплыли от Левкады в открытое море по направлению к Малее 282, грабили и забирали в плен торговых людей.

Так как время жатвы наступило, а Таврион не думал о защите поименованных выше городов, то Арат с набранным из ахеян войском взял на себя охрану уборки хлеба в Аргивской земле, а Еврипид с этолянами выступил в поход с целью разграбить область тритеян. Узнав о выступлении этолян из Элиды, Лик и Демодок, начальники ахейской конницы, присоединили к своим наемникам димеян, патрян и фарян и вторглись в Элею. По прибытии к так называемому Фиксию 283они отрядили легковооруженных и конницу для разорения страны, а тяжеловооруженное войско скрыли в названном выше месте. Все полчище элейцев кинулось на грабителей и гнало отступающих; тогда из засады поднялся отряд Лика и ударил на ушедших вперед элейцев. Элейцы не ожидали натиска врагов и при виде их тотчас обратились в бегство; из них пало на месте до двухсот человек, взято в плен восемьдесят, а ахеяне беспрепятственно собрали всю добычу, какую награбили в окрестностях, в одно место. В то же время начальник ахейского флота во время многократных высадок на побережья калидонское и навпактское опустошал тамошние поля и дважды разбил наголову выходившие против него войска. Он взял в плен гражданина Навпакта Клеоника, который был проксеном ахеян, поэтому его не продали тут же, а через несколько времени даже отпустили без выкупа.

96. В это самое время стратег этолян Агет, призвав к оружию весь этолийский народ, разграбил область акарнанов и прошел по всему Эпиру, беспрепятственно опустошая его. После этого он возвратился домой и распустил этолян по городам. Со своей стороны акарнаны вторглись в область Страта, но, охваченные паническим страхом, вернулись назад с позором, хотя и без урона, ибо жители Страта не дерзнули преследовать их, полагая, что враг отступает для устроения засады.

В городе фанотеян совершено было двойное предательство такого рода: Александр, поставленный Филиппом в начальники Фокиды, при помощи Язона, назначенного в начальники над городом фанотеян 284, устроил козни против этолян. Язон послал сказать стратегу этолян Агету, что он согласен предать ему фанотейский Акрополь, и об этом заключил с ним клятвенный договор. Когда наступил назначенный день, Агет с этолянами явился в ночную пору к фанотеянам, все войско скрыл на некотором расстоянии от города, отобрал только сто храбрейших воинов и послал их к Акрополю. Между тем Язон, державший в городе наготове Александра с воинами, взял с собою юных этолян и, согласно клятвенному уговору, ввел всех их в Акрополь, куда проник и Александр со своим отрядом. Отборные этоляне были захвачены. На рассвете Агет узнал о случившемся и увел войско назад: он сделался жертвою козней, подобных тем, какие сам устраивал часто против других.