Чтение онлайн

Однако если в политической сфере был осуществлен качественный скачок, позволивший выйти на новый виток развития, то в области социально-экономических отношений многие важные проблемы остались нерешенными. Прежде всего речь идет об аграрном вопросе. В Латинской Америке в неприкосновенности остались крупные латифундии. В ходе Войны за независимость там сформировалась новая земельная аристократия, быстро превратившаяся в главную консервативную силу латиноамериканского общества. Груз проблем в социально-экономической сфере постоянно накапливался и тяжелыми гирями висел на латиноамериканском обществе, тормозя его развитие. Не удивительно, что новые государства ожидала нелегкая судьба. Им пришлось пройти через многочисленные испытания, прежде чем они смогли воспользоваться теми возможностями, которые дала независимость.

После окончания наполеоновских войн в Европе сложилась очень противоречивая ситуация. Франция, являвшаяся на протяжении четверти века символом революционных перемен, была разбита. Большая часть политической элиты стран-победительниц, мягко говоря, не испытывала симпатий к идеям французской революции. Не случайно сразу же после окончания войны на Венском конгрессе, занимавшемся вопросами послевоенного урегулирования, был создан Священный союз, стремившийся любой ценой не допустить в Европе повторения событий недавнего прошлого. Против идеи революционного преобразования мира выдвигался принцип легитимизма, исходивший из незыблемости утвержденного на конгрессе в Вене правопорядка.

Однако декларировать подобную идею было можно, реализовать ее на практике – гораздо сложнее. Удержать мир в статичном состоянии было невозможно. Следовательно, вопрос стоял по-другому: как будет осуществляться развитие западной цивилизации? Уже тогда начали вырисовываться контуры двух возможных моделей ее развития – революционная и эволюционная. Появились и страны, олицетворявшие собой эти варианты. Первый представляла Франция, где за 60 с небольшим лет, прошедших после окончания наполеоновских войн, произошло три революции. Почему же так получилось?

Ответ, по всей видимости, следует искать в тех действиях, которые были предприняты державами-победительницами во Франции после разгрома Империи. Их усилиями к власти были возвращены Бурбоны. В самом факте реставрации еще не было ничего такого, что детерминировало бы периодически повторявшиеся революционные всплески. Дело в тех условиях, на которых осуществлялась Реставрация, в том, как та модель социально-политического развития, которую Бурбоны попытались навязать Франции, коррелировала с реалиями общества. Старая аристократия, вернувшаяся на родину после разгрома Империи, лелеяла мечту восстановить дореволюционные порядки и совершенно игнорировала тот факт, что за четверть века, прошедшие с начала революции, французское общество стало совсем другим и втиснуть его в старые рамки было практически невозможно.

Свое возвращение к власти роялисты ознаменовали тем, что развернули широкомасштабную чистку государственного аппарата и армии. Суды были завалены политическими делами. Понимая, однако, что править по-старому невозможно, новый король и его окружение решили даровать народу Франции конституцию, вошедшую в историю под названием «Хартия 1814 года». В глазах большей части общества она выглядела весьма непривлекательно, особенно по сравнению с теми документами подобного рода, которые были в революционной и наполеоновской Франции. В стране устанавливался конституционно-монархический режим. Вся полнота исполнительной власти сосредотачивалась в руках короля. Ему же принадлежала законодательная инициатива. Оформлять же ее в виде закона должен был двухпалатный Законодательный корпус. Верхняя палата – Палата пэров – назначалась королем, и пэрство было наследственным. Нижняя – Палата депутатов – избиралась на основе очень высокого возрастного и имущественного ценза, в результате чего правом голоса обладало чуть более 70 тыс. человек.

У нового короля Людовика XVIII хватило ума для того, чтобы хотя бы декларировать гражданское равенство, неприкосновенность личности, свободу печати и совести. Однако это была лишь декларация. В стране развернулись массовые преследования инакомыслящих, католичество признавалось государственной религией. Однако ультрароялистам, группировавшимся вокруг брата короля, Карла д'Артуа, этого казалось мало. Они пользовались большим влиянием при дворе и настойчиво добивались усиления репрессивных мер против всех проявлений наследия революционной эпохи. Не удивительно, что по всей Франции стали возникать ячейки тайных обществ карбонариев, ставивших своей целью свержение Бурбонов. В начале 1822 г. они предприняли несколько неудачных попыток поднять восстание, которое, однако, было жестоко подавлено в самом зародыше. Таким образом, режим Реставрации изначально заложил основу серьезнейшего конфликта, развитие которого стало определять всю динамику французского общества.

Многое в дальнейшей судьбе Франции зависело от того, насколько сумеют наладить отношения между собой старая роялистская элита и новая, сложившаяся в период Директории, Консульства и Империи. Заявив о законности всех имущественных сделок, совершенных в этот период, Людовик XVIII заложил основу для альянса этих элит. Укрепление его создавало предпосылки для общественно-политической стабилизации, однако у этого курса было немало противников. Они особенно усилились после смерти Людовика XVIII, когда на престол под именем Карла X взошел его брат.

Он полагал, что ревностные роялисты должны доминировать в государстве и что они заслуживают более серьезной компенсации за потерянное ранее имущество. На эти цели предполагалось истратить огромную сумму – миллиард франков. По сути это была конфискационная мера по отношению к широким слоям населения и к новым собственникам, ибо аккумуляция необходимых средств происходила за счет повышения налогов и понижения процента по выплатам доходов по государственным займам. Стремясь защитить имущественные права старой аристократии, Карл X неизбежно вынужден был покушаться на собственность новой элиты, что, естественно, не способствовало укреплению консенсусных начал в обществе.

Еще одним источником, постоянно подпитывавшим конфликт в обществе, было отношение к религии. Французская революция, особенно на некоторых ее этапах, занимала воинственно атеистические позиции, не без основания видя в католической церкви верного союзника королевской власти. В свою очередь, Бурбоны, вернувшись к власти, видели в атеизме опасный рецидив революционных времен и всячески пытались укрепить позиции церкви. В апреле 1825 г. был принят закон о наказаниях за проступки против религии. И эта мера отнюдь не способствовала успокоению общества. Наоборот, она лишь еще больше углубила пропасть между атеистами и верующими, обострила их взаимоотношения. Резко расширил свою деятельность во Франции и орден иезуитов, вновь легализированный сразу же после Реставрации. Особенно большое внимание церковные организации уделяли системе образования, стремясь установить над ней свой полный контроль. Не случайно на протяжении всего XIX века вопрос о характере образования (светского или церковного) постоянно находился в центре острейшей политической борьбы, разделяя французское общество на жестко противоборствовавшие группировки.

Подобный политический курс объективно стимулировал нарастание конфронтационных настроений в обществе, неизбежно порождал нестабильность, вызывал частые политические кризисы. Даже в самой элите не было единого взгляда на общий вектор развития общества. Там шла острая идейная полемика относительно того, по какому пути следует идти Франции. Постоянные столкновения различных группировок внутри властвующей элиты вели к частой смене правительств. Если в стабильном обществе в смене кабинетов нет ничего опасного, то в условиях повышенной социальной напряженности в каждом подобном катаклизме таится угроза очень серьезных потрясений и выхода ситуации из-под контроля.

Так в итоге и произошло во Франции. Летом 1829 г. в результате очередного правительственного кризиса пало правительство, возглавляемое умеренным роялистом графом Мартиньяком. Его место занял, пожалуй, наиболее консервативный политик эпохи Реставрации – Полиньяк. Политика нового кабинета быстро привела к резкому столкновению с Палатой депутатов, которая в марте 1830 г. потребовала отставки Полиньяка. В окружении короля зрела мысль о том, что настал удобный момент для решительного наступления на всех инакомыслящих. В мае строптивая Палата депутатов была распущена и назначены новые выборы. Последующие события показали, что Карл X и его окружение абсолютно не представляли себе реального положения дел в обществе, царивших там настроений и действительного расклада сил. Выборы это прекрасно доказали: сторонники короля получили всего 145 мест, в то время как либеральная оппозиция – 270. Но и эти красноречивые результаты не вразумили короля – он делал все, чтобы приблизить взрыв. 26 июля 1830 г. были обнародованы правительственные ордонансы: избранная Палата депутатов объявлялась распущенной, вводились новые ограничения в сфере избирательных прав, жестко лимитировались права прессы. По существу Карл X пошел на ревизию базовых конституционных норм. И все это происходило в условиях быстро прогрессировавшего экономического кризиса.