Чтение онлайн

Тайлер заблокировал основные социально-экономические мероприятия, отстаиваемые вигской партией, – воссоздание Национального банка и массированные ассигнования на «внутренние улучшения», ибо это не устраивало южан. 40-е годы XIX века были отмечены усилением агрессивности южан, которые все решительнее стремились подчинить своему влиянию государственную машину. По их инициативе на повестку дня был выдвинут вопрос об аннексии Техаса. Принятие Техаса в состав Союза, во-первых, вело к обострению отношений с Мексикой, а во-вторых, нарушало баланс сил в Союзе в пользу рабовладельческих штатов.

Раздираемая внутренними дрязгами вигская партия проиграла очередные президентские выборы демократам, которые в центр своей предвыборной кампании поставили проблему аннексии Техаса. Их агрессивный курс привел в 1846 г. к войне с Мексикой. Она закончилась победой американцев и присоединением к США новых крупных территорий на Юго-Западе. Однако победа принесла не только ожидаемые дивиденды, но и серьезные проблемы. С исключительной остротой встал вопрос о статусе новых территорий. Условия Миссурийского компромисса все больше тяготили южан. Ссылаясь на рост аболиционистского движения, требовавшего отмены рабства, южане, в свою очередь, добивались снятия всех ограничений на распространение рабства. Споры принимали все более ожесточенный характер, угрожая стабильности политической системы, подрывая эволюционный характер развития американского общества.

Отражением этих процессов стал рост движения за создание третьей партии. Двухпартийная система уже не могла интегрировать в свою структуру все сегменты общества, ибо их запросы стали принимать взаимоисключающий характер. На Севере и Западе США среди промышленной буржуазии, фермеров, мелких предпринимателей росло недовольство тем, что обе главные партии попадают под контроль южан и в своей политике все более откровенно проводят прорабовладельческую политику. В 1848 г. создалась партия фрисойлеров, требовавшая запретить распространение рабства на западные территории и обеспечить свободного доступа фермеров на западные земли.

Ее появление лишь подстегнуло агрессивность южан, усилило позиции экстремистов в этом регионе. Вновь заговорили о доктрине суверенитета штатов. В свою очередь, на Севере и Западе крепли позиции тех, кто полагал, что необходимо решительно остановить экспансию рабовладельцев. При обсуждении вопроса о статусе присоединенных к США территорий конгрессмен Д. Уилмот решительно потребовал, чтобы они были объявлены свободными. В ответ южане заявили, что их статус должны определять сами поселенцы. При всей остроте дебатов и на сей раз удалось выработать компромисс. Калифорния принималась в состав Союза как свободный штат. В Юте и Нью-Мексико ответить на вопрос, быть или не быть там рабству, должны были сами поселенцы. Чтобы успокоить южан, принимался закон о выдаче беглых рабов.

Однако компромисс этот оказался очень непрочным и недолговечным. Уже через 4 года, в 1854 году, конфликт между свободными и рабовладельческими штатами вспыхнул с новой силой. Поводом послужили события в Канзасе, где по существу установилось двоевластие: одна часть его жителей поддерживала прорабовладельческую администрацию, другая – ту, которая отстаивала свободный статус нового штата. Там в любой момент могла вспыхнуть гражданская война. Ситуация усугублялась тем, что правительство США открыто поддерживало рабовладельческие власти штата. События в Канзасе имели огромный резонанс. Они показали, что возможности достижения компромисса и поддержания в обществе консенсуса практически исчерпаны. Уходить от решения вопроса о судьбе рабства (а именно на этой основе на протяжении первой половины XIX века поддерживалась стабильность американского общества) стало невозможно. Партийно-политическая система США вступает в полосу острейшего кризиса. Его отражением стал кризис вигской партии, превращение демократической партии из общенациональной в организацию, защищавшую главным образом интересы Юга, и, наконец, образование в 1854 г. республиканской партии, ставшей центром притяжения всех антирабовладельческих сил.

Соединенные Штаты стояли на пороге крупных потрясений. Они подошли к одному из самых критических моментов в своей истории, когда предстояло определить дальнейшие магистральные направления развития общества. Если до этого момента страна достаточно уверенно шла по эволюционному пути прогресса, избегая социальных катаклизмов, способных взорвать согласие, то на сей раз разрешить назревший конфликт легитимным путем оказалось невозможно. Это свидетельствовало о том, что эволюционная модель прогресса, формировавшаяся в США на протяжении всей первой половины XIX века, еще не сложилась до конца, не все ее элементы были отработаны и способны эффективно функционировать в любой ситуации.

Завершение наполеоновских войн открыло эпоху, когда Англия на долгие годы заняла ведущие позиции в мировой политике, стала державой номер один, промышленной мастерской мира, его финансовым центром и эталоном либерального общества. Это не означало, что в ее истории в 20-е – 50-е годы XIX века не было проблем, ей приходилось сталкиваться с весьма взрывоопасными общественными явлениями, порождаемыми бурно протекавшим промышленным переворотом. Как уже отмечалось, Англия была первой страной, где он дал о себе знать. К моменту окончания наполеоновских войн результаты этого огромного по своему историческому значению процесса уже проявились достаточно отчетливо.

С одной стороны, Англия безоговорочно воспринималась как самая мощная в экономическом отношении держава. У английской промышленности по существу не было серьезных конкурентов. С другой, под его влиянием заметно трансформировалась социальная структура. К середине века уже 43 % населения Англии являлись лицами наемного труда. В политической элите Англии все более заметную роль стала играть промышленная буржуазия, которая уже достаточно четко осознавала свои интересы и добивалась того, чтобы они были положены в основу государственной политики Англии. Поляризация социальной структуры Англии, рост пауперизации основной части населения страны и стремительное обогащение верхушки общества вели к усилению социальной напряженности, порождали немало серьезных проблем, рецептов решения которых у тех, кто находился у руля государственной власти, не было.

На начальной стадии этого периода английской истории в центре политических споров по-прежнему находилась борьба старой олигархии и быстро увеличивавшей свой вес промышленной буржуазии. Старая элита не собиралась сдавать свои позиции. В 1815 г. она добилась принятия так называемых «хлебных законов», устанавливавших высокие пошлины на импорт зерна в Англию. Это заметно повысило доходы земельной аристократии, но одновременно вызвало рост цен на продукты питания и ухудшило положение основной части населения. Почти одновременно с этим на страну обрушился экономический кризис. Находившиеся у власти тори, однако, не желали менять своего курса. Подобная политика создавала благоприятную среду для распространения радикальных идей. По мнению английских радикалов, изменить ситуацию можно было и без революционных выступлений, за счет серьезной реформы политической системы Англии. Прежде всего необходимо было добиться введения всеобщего избирательного права для мужчин. Сторонники этой идеи развернули широкую агитацию в поддержку своих планов.

Эта кампания сыграла важную роль в становлении норм и принципов политической жизни Англии, а в более широком смысле – в формировании гражданского общества. В Англии даже радикалы, столкнувшись с крайне жесткой линией тори, не призывали к вооруженной борьбе. Наоборот, они всячески подчеркивали легитимный характер своего движения. Они стремились стимулировать гражданскую активность населения путем проведения массовых митингов, создания политических клубов, сбора подписей под петициями, распространением памфлетов и т. д.

В ответ правительство Р. Ливерпула выдвинуло лозунг «Собственность страны должна учиться защищать себя» и издало ряд репрессивных законов, ограничивавших права оппозиционной прессы и оппозиции в целом. Тори решительно отвергали любые проекты реформы политической системы страны. Их твердолобая линия поведения стала наталкиваться на сопротивление не только радикалов, но и отражавших интересы промышленной буржуазии вигов. Используя свои позиции в парламенте, они развернули активную критику как «хлебных законов», так и действий тори, ограничивавших права оппозиции. Они доказывали, что подобная политика неизбежно приведет к социальному взрыву. В 20-е годы XIX века у них появились сторонники и в стане тори во главе с Дж. Каннингом. Их блок смог добиться снижения пошлин на ввозимое зерно и отмены законов против диссидентов. Были предоставлены избирательные права католикам.