Чтение онлайн

Я всегда хотела найти время для этого — для культуры и искусства. Наблюдать за людьми и проводить время с теми, кого я любила больше всего. Прогуливаясь по улицам этого древнего города, я поняла, что за моей дверью существует целый мир, и хотела открыть для себя все это.

— Один день, и ты уже подсела на Париж, да? Уверена, это не бесплатное вино? — шутит Сара, отвечая на мое признание в любви к моему новообретенному дому.

— Разве это не удивительно? Столовое вино! Чертово столовое вино, Сара! Бесплатно! Вода — восемь евро, но столовое вино бесплатно! Боже, я люблю эту страну.

Подруга смеется над моей вспышкой, и я наблюдаю, как она поднимает полупустой стакан столового вина, которое пьет с тех пор, как мы прибыли в местный маленький ресторан, рекомендованный нам одним из наших красивых швейцаров. Пройдя то, что кажется милями вокруг Парижа сегодня, и увидев все, от Эйфелевой башни до Нотр-Дама, мы просто счастливы сидеть и стоять на ногах в обозримом будущем.

— Я могу видеть себя живущей здесь, — начинаю я, оглядываясь на крошечные квартиры вокруг нас.

Кованые балконы, цветочные ящики — это идеальное место посреди Парижского рая.

— Ты говоришь это сейчас, но подожди, ты не видела их цены на аренду. Думала, Сан-Франциско дорогой.

— Это того стоило бы.

— Ты никогда не покинешь город, — с уверенностью говорит она, схватив кусок свежего хлеба из корзины, которую только что принес официант.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, ненавидя, что Сара находит меня такой предсказуемой.

Я строю новую жизнь, и больше не хочу, чтобы меня считали обычной.

— Хорошо, позволь мне уточнить. Я не вижу, чтобы ты уехала из города в ближайшее время, — каждое ее слово изречено через рот, полный хлеба.

Для балерины она иногда была чем-то, вроде бардака.

— Почему?

Подруга запивает хлеб большим глотком вина, поставив стакан перед собой. Глядя на меня, она просто смотрит, будто это должно быть очевидно. У меня расширяются глаза, когда меня осеняет.

— Август? Думаешь, я остаюсь в Сан-Франциско из-за Августа?

— Думаю, что ты так поступишь, — отвечает она.

— Ты сумасшедшая, — говорю я, качая головой и оборонительно складывая руки на груди.

— Хорошо, тогда уходи. Когда мы вернемся домой, собирай все свое дерьмо и переезжай сюда. Представь себе, Эверли. Сидишь здесь и получается, что оставила все позади. Ты никогда его больше не увидишь.

— Я его и сейчас не вижу, — спорю я.

Сара пожимает плечами.

— Да, но это будет навсегда.

У меня перекашивает лицо от отвращения.

— Я ненавижу тебя. Зачем ты вообще это делаешь? Думала, ты ненавидишь этого парня.

— Я ненавижу видеть тебя несчастной.

— Так ты думаешь, что я должна перейти от одних отношений к другим, не обращая внимания на тот факт, что он больше не хочет меня.

— Ты не знаешь этого, — говорит она, прежде чем добавить, — и нет, я не думаю, что ты должна просто вернуться к чему-то с Августом. Но я думаю, тебе стоит начать быть честной с самой собой. Ты не ушла от него, потому что не любила его, Эверли. Эти чувства не уменьшаются в одночасье. Ты пыталась наладить отношения с Райаном, и посмотри, куда это привело тебя, чуть не пошла к алтарю не с тем человеком. Так что сделай нам всем одолжение, найди время, чтобы решить, что ты хочешь. На этот раз.

— Хорошо, — соглашаюсь я, ненавидя идею даже посвятить одну секунду мыслям об Августе.

Но я понимаю, подруга права. Есть причина, по которой я вообще избегаю этого вопроса. Думаю, что смирилась со всем этим, когда вернулась к Райану, но на самом деле это было больше похоже на наложение пластыря на кровоточащую рану, которая теперь выходит из-под контроля.

Лейкопластырь мог сделать так много только до заражения, и я определенно начинаю поднимать эмоциональную лихорадку.

Мы тихо заканчиваем бесплатное столовое вино, пока сидим у окна и наслаждаемся видом. Люди выгуливают своих собак, несут свежие продукты в маленькие апартаменты над магазинами, и я слышу отголоски разговоров, которые проходят мимо, когда друзья встречаются за едой. Это так похоже на дом, и все же так сильно отличается.

— Где ты видишь себя через десять лет? — спрашиваю я Сару, поднимая старый вопрос, который однажды задала Августу.

— Десять лет? Тяжело. Сколько мне будет? Тридцать пять?

— Мне будет сорок! — смеюсь я, игриво ударив ее по руке. — Младенец.

— Да, но сорок для тебя совершенно другое. Я пойду умоюсь. Черт, даже к тридцати пяти я не смогу найти работу, кроме как преподавать балет кучке сопливых детсадовцев.

— Кто сказал, что это не будет здорово? — бросаю я ей вызов с приподнятой бровью.

— Ты когда-нибудь учила детей? — выстреливает она в ответ.

— Нет, — смеюсь я. — Но насколько все может быть плохо? По крайней мере, это будет в области, которую ты любишь. И ты все еще будешь танцевать, Сара. Может быть, это не будет перед переполненным театром, как прима-балерина, но это будет что-то.

— Да, я знаю. И ты совершенно права. Возможно, к тому времени у меня даже будет пара собственных сопляков, — говорит она, подмигнув.

У меня открывается рот, и я чуть не роняю бокал из своей руки.

— У тебя настолько все серьезно с таинственным мужчиной?

— У него есть имя, — напоминает она мне.

— Да, Майлз. Это все, что я знаю о нем.

— Ну, он собирался прийти на свадьбу, но…

— Ой, ой, — я прикусываю губу и хихикаю.

— Все нормально. Мы пригласим его на ужин, когда вернемся, и ты сможешь с ним встретиться. Все тайны, наконец, исчезнут.

— Так ты клянешься, что он не надувная кукла?

Подруга откидывает голову и смеется.

— Нет, определенно нет. Он… особенный для меня, — объясняет она, и выражение ее лица трезвеет. — Я никогда не встречала такого, как он.

— Не могу дождаться встречи с ним. И со всеми его резиновыми частями.

— Я ненавижу тебя, — смеется она.

— Прямо перед тобой. Теперь мы можем пойти спать? — умоляю я, глядя на мой пустой бокал вина и откладывая тарелку с едой.

— О, Боже, да, — отвечает подруга, прежде чем продолжить. — Помчимся обратно в отель?

— Ты в хвосте, сучка, — говорю я, бросая достаточно евро, чтобы покрыть наш счет и немного больше.

Понятия не имею, кто вернулся первой, но знаю, что была первой, кто прыгнул головой в гору подушек, которые ждали нас, когда мы приехали.