Чтение онлайн

— Я бы никогда не познала настоящей любви, — перебиваю я его. — Я бы вела жалкое существование с мужем, который сломил бы мой дух и держал бы меня под каблуком с того момента, как я сказала «Да». Даже если бы я дожила до ста лет, это была бы не жизнь. Ты освободил меня, Алек. За эти два месяца с тобой я прожила больше, чем за шестнадцать лет до этого.

— Ты заслужила больше, чем два месяца.

— И я получу это, — говорю я. — У нас может быть вечность, Алек. Нам просто нужно снять проклятие.

Слёзы скатываются по его ресницам, тихо стекая по щекам.

— Ты всегда такая оптимистка. В прошлом это тоже вселяло в меня оптимизм. Но это проклятие — не шанс для нас быть вместе. Это цена, которую я плачу за своё преступление. Это моё чистилище, и на одну ночь каждые шестнадцать лет я спускаюсь в ад, чтобы посмотреть, как ты снова умираешь, и отдать свой фунт плоти. Вот и всё, что это такое. Всё, что когда-либо было.

Я качаю головой.

— Нет. Я отказываюсь это принимать. Я возвращаюсь не только для того, чтобы мучить тебя, Алек. Если бы это было так, я бы вернулась как призрак или воспоминание. Что-то неосязаемое. Но каждый раз я живу полной жизнью. Я получаю новые имена, новых родителей и новые воспоминания. У меня появляются новые мечты, новые шрамы и новые причины жить. Я не Лия, и я не Кэти, и никакая другая, кто был до меня. Все они — часть меня, и всегда будут, но я — Нелл.

Слёзы жгут мне глаза, но я продолжаю, мой голос не дрогнул.

— Я потеряла мать в авиакатастрофе четыре года назад. Я хочу стать профессиональной балериной и хочу наблюдать, как мой отец превращается в счастливого старика. Я хочу жить, Алек. Но я не могу сделать этого без тебя.

Я прижимаюсь к нему, обнимая его руками.

— Пожалуйста, не сдавайся сейчас. Не позволяй этому закончиться так.

Я обнимаю его за шею и встаю на цыпочки, пока он не прижимается своим лбом к моему.

— Вернись ко мне.

Его тело напрягается.

— Нелл…

— Шшш, — шепчу я. — Верь в нас снова, Алек.

Я немного отстраняюсь и смотрю на него, запуская пальцы в его волосы.

— Верь в меня.

Он колеблется, и на мгновение мне кажется, что я опоздала, что он уже потерян.

Но затем он тихо ругается и прижимается своим ртом к моему, крадёт моё дыхание и солит мои губы своими слезами. Его руки сжимаются вокруг меня, делая нас настолько близкими к одному человеку, насколько это возможно. Я рыдаю от облегчения, хватая ртом воздух, даже когда целую его в ответ, прижимаясь к нему, высвобождая каждое мгновение любви, страха, горя и радости, которые я испытывала с ним, в этой жизни и в семи других, которые я вела. Так много мыслей перемешивается в моём сознании — я люблю тебя, я скучала по тебе, никогда больше не отпускай меня, — но одна возвышается над другими.

Дом.

Слава богу, я наконец-то дома.

— Прости, — говорит Алек, осыпая поцелуями и слезами мою шею, плечо, ключицу. — Мне так жаль. Теперь я здесь, — он сжимает меня. — Я не откажусь от нас.

Мы долго обнимаемся, прислушиваясь к шуму прибоя и нашему сбивчивому дыханию.

Здесь, в этот момент, время не имеет над нами власти.

ГЛАВА 53

НЕЛЛ

МЫ ПРОВОДИМ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ВМЕСТЕ после этого. Наше утро занято работой — Алек бродит по отелю, приступая к работе там, где он нужен, а я провожу своё время в кладовке. Не то чтобы я много чего успеваю сделать. Я пытаюсь сосредоточиться, но мои мысли по большей части заняты мыслями о том, как снять проклятие. Я одержима желанием проводить с Алеком как можно больше времени.

Я даю молчаливое обещание, что если мы переживём это на этот раз, я буду работать в две смены в кладовой, чтобы компенсировать свои блуждающие мысли. Я так сильно хочу быть здесь и увидеть музей, когда он откроется, что это желание перерастает в физическую боль, которая не даёт мне спать по ночам и преследует меня весь день.

Однажды утром, пытаясь сосредоточиться на фотографиях «Гранда» времён Первой мировой войны, я задаюсь вопросом, что станет со мной и Алеком, если мы никогда не снимем проклятие. Вернусь ли я сюда через сто, двести, триста лет? Будет ли «Гранд» вообще стоять?

Будет ли мир?

Что стало бы с таким бессмертным, как Алек, если бы миру пришёл конец и он остался единственным? Моё сердце сжимается в горле, когда я представляю его совсем одного во вселенной — судьба хуже смерти, — а потом мне приходится прогонять эту мысль. Это слишком ужасно, чтобы думать об этом.

Должно быть, это не только кошмары, а подобные мысли не дают Алеку спать по ночам.

Мы проводим большую часть дня и вечера вместе, когда папа слишком занят на работе, чтобы заметить это. Мы обсуждаем разные идеи, планы по снятию проклятия, но единственное, что, по мнению Алека, может сработать, это номер пять в моём списке, который заключается в том, чтобы убежать до полуночи, возможно, где-то днём, когда Лон играет в гольф со своим отцом, слишком далеко, чтобы остановить нас. Будет почти невозможно ускользнуть незамеченными моими родителями и персоналом отеля, и мы даже не уверены, сможем ли мы покинуть отель, но это шанс, которым мы готовы воспользоваться.

Наше время вместе — это не только работа. Мы играем ровно столько, сколько планируем.

Купаемся в океане, собираем песчаные доллары5 вдоль линии прилива, набиваем наши физиономии сладостями из пекарни. Мы проводим каждую ночь в объятиях друг друга, и каждое утро до рассвета Алек наблюдает, как я репетирую свою программу прослушивания в бальном зале. Иногда я теряю концентрацию, задаваясь вопросом, стоит ли вообще практиковаться, когда я не знаю, буду ли здесь в сентябре, но Алек не позволяет мне так думать. Он аплодирует всякий раз, когда я делаю что-то особенно впечатляющее, и подбадривает меня криками, говоря что-то вроде: «Как кто-то вообще прыгает так высоко? На этот раз ты вернулась отчасти кенгуру?»

Пока я не одна, Лон не нападает на меня при дневном свете, и я почти никогда не бываю одна. Вместо этого он усиливает своё нападение в моих кошмарах, так что Алеку приходится будить меня каждый раз, когда я кричу.

Но сегодняшний сон совсем другой.

Я даже не уверена, что это сон или что-то совсем другое. Всё, что я знаю, это то, что в одну секунду я лежу на кровати Алека, слушая, как он читает «Листья травы», моя голова покоится на изгибе его плеча. В следующую — Лон стоит надо мной.

Я ожидаю, что Алек отреагирует, оттолкнет меня за спину, подальше от пытливых глаз и зловещей усмешки Лона. Вместо этого Алек продолжает читать, не обращая внимания на присутствие Лона в комнате.

Вот почему я знаю, что это не по-настоящему. Алек никогда бы не позволил ему подобраться ко мне так близко.

— Наслаждаешься жизнью? — спрашивает Лон.

Я встаю с кровати, но Алек этого не замечает.

— Убирайся, — приказываю я ему. — Тебе здесь не рады.

Лон прищёлкивает языком по нёбу.

— Вот тут ты ошибаешься, моя дорогая.

Он исчезает, затем снова появляется позади меня, его дыхание у моего уха. Он протягивает розу, такую красную, что она почти чёрная.

— Мне везде рады.

— Нет, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом и отталкивая его розу. — Тебя нет.

Я знаю, что должна бояться его, но мой гнев стал сильнее моего страха.

Лон усмехается, тёмный, глубокий звук, который отдаётся эхом в моих костях, когда он сжимает розу. Лепестки крошатся в его ладони, и кровь капает сквозь пальцы.