Чтение онлайн

Испанские береговые орудия использовали бездымный порох, поэтому их местоположение можно было обнаружить по прерывистым вспышкам на берегу. В тоже время нашим артиллеристам мешал дым от выстрелов собственных орудий, так как на них применялся дымный порох. Однако, не смотря на эти трудности, одни только артиллеристы "Хадсона" сумели выпустить в противника 135 снарядов всего за двадцать минут этого ожесточенного боя. Одним из тех, кто обеспечивал высокий темп огня на "Хадсоне" был стюард-афроамериканец Савадж (Savage). Испанцы обладали изначальными преимуществами в позиции и вели огонь сразу с пяти различных направлений бронебойными снарядами и шрапнелью. Снаряды взрывались вокруг нас, и все заливало водой.

На протяжении почти получаса сражения "Уинслоу" ( USS Winslow) избегал серьезных повреждений. Однако, прежде чем наши корабли достигли точки поворота, испанские береговые батареи попали в "Уинслоу". В него попало два вражеских снаряда. Они разорвались в котельном и машинном отделении корабля, разрушив там все и превратив в обломки, энсин Бэгли (Ensign Bagley, USN), и половина экипажа "Уинслоу" были убиты, а его командир и многие другие ранены, поврежденный и лишенный хода корабль начал дрейфовать в сторону пляжа. Испанцы сконцентрировали весь свой огонь на поврежденном корабле. Я, как командир "Хадсона" принял решение не смотря на очень ожесточенный огонь противника, подойти к поврежденному "Уинслоу" и взять его на буксир. "Хадсон" подошел к поврежденному миноносцу на расстояние 100 футов, когда рядом с ним, к нашему ужасу, разорвался очередной испанский снаряд, уничтоживший четырех моряков "Уинслоу", приготовившихся к приему бросательного линя. Однако Уцелевшие матросы сумели поймать линь и очень быстро выбрать его. Это позволило "Хадсону" практически сразу же начать буксировку поврежденного миноносца в безопасное место. Шум, дым и запахи битвы остались вдали, в прошлом, оставив в воспоминаниях Карденас, как теплый южный город вечной сиесты.

Каждый член экипажа, от боцмана до Моисея (Мойши, Мозеса) Джонса (Moses Jones), цветного мальчика, находясь под вражеским огнем, не терял головы и самообладания, все выполняли свои обязанности весело и без каких-либо колебаний. Это представляется особенно замечательным, учитывая тот факт, что ни один из них не раньше не находился под вражеским огнем, и что наши пушки были без защиты какого-либо рода. Они заслуживают самого существенного поощрения Правительством за их героическую деятельность в этом сражении.

Ваш покорный слуга, первый лейтенант Фрэнк Х. Ньюкомб, командир Судна береговой охраны САСШ…".

Из газеты "Нью-Йорк Таймс" от 12 мая 1898 года. Статья "Конец морского владычества Испанской империи":

"…10 мая 1898 года, корабли флота САСШ, обнаружили в бухте Карденес, эскадру Испанского флота под командованием адмирала Северы. 11 мая 1898 года, в соответствии с приказом адмирала Сэмпсона, корабли американского флота совершили рейд вглубь укрепленной испанской бухты. Американским кораблям пришлось двигаться по узкому проливу, с многочисленными мелями, испанскими минными заграждениями под огнем многочисленных испанских береговых батарей тяжелого калибра. Оказавшись внутри бухты, корабли адмирала Сэмпсона заметили цели для атаки. Крейсер "Хадсон" (Hudson) и эсминец "Уинслоу" ( USS Winslow) на полной скорости ринулись атаковать испанские броненосцы, ошвартованные к грузовым причалам (на которых в мирное время производилась погрузка сахара на грузовые суда). Крейсер "Уилмингтон" поддерживал минную атаку своими 4-х дюймовыми орудиями.

Испанские береговые орудия использовали бездымный порох, поэтому их местоположение можно было обнаружить по прерывистым вспышкам на берегу. В тоже время нашим мужественным артиллеристам мешал дым от выстрелов собственных орудий, так как на них применялся дымный порох. Однако, не смотря на эти трудности, одни только артиллеристы "Хадсона" сумели выпустить в противника 1350 снарядов всего за двадцать минут этого ожесточенного боя. Одним из тех, кто обеспечивал высокий темп огня на "Хадсоне" был стюард-кубинец Савадж (Savage). Испанцы обладали изначальными преимуществами в позиции, количеству орудий и вели огонь сразу с пяти различных направлений бронебойными снарядами и шрапнелью. Снаряды взрывались вокруг наших кораблей, заливая их водой.

Сразу после того как наши корабли достигли точки минной атаки и выпустили в противника мины Уайтхеда, испанские береговые батареи попали в "Уинслоу". В доблестный героический эсминец попало два вражеских снаряда. Они разорвались в котельном и машинном отделении корабля, разрушив там все и превратив в обломки, энсин Бэгли (Ensign Bagley, USN), и половина экипажа "Уинслоу" были убиты, а его командир и многие другие ранены, поврежденный и лишенный хода корабль начал дрейфовать в сторону пляжа, на котором окопалась испанская пехота и находились испанские батареи. Испанцы сконцентрировали весь свой огонь на поврежденном корабле. Героический и самоотверженный командир "Хадсона" принял отважное решение не смотря на очень ожесточенный огонь противника, подойти к поврежденному "Уинслоу" и взять его на буксир. "Хадсон" подошел к поврежденному миноносцу на расстояние 100 футов, когда рядом с ним, к ужасу наших моряков, разорвался очередной испанский снаряд, уничтоживший четырех моряков "Уинслоу", приготовившихся к приему бросательного линя. Однако Уцелевшие матросы сумели поймать линь и очень быстро выбрать его. Это позволило "Хадсону" практически сразу же начать буксировку поврежденного миноносца в безопасное место. Не смотря на ураганный и смертоубийственный огонь испанцев, моряки "Хадсона" сумели убедиться в том, что все выпущенные мины попали в цель, и испанские крейсера и броненосцы тонут прямо у причалов. Вскоре шум, дым и запахи битвы для ее участников остались вдали, в прошлом, оставив в воспоминаниях Карденас, как теплый южный город вечной сиесты, украшенный торчащими из воды мачтами потопленных испанских крейсеров и броненосцев эскадры адмирала Серверы.

Итак, испанский флот лежит на дне бухты Карденас. Не пора ли нашему Правительству оказать помощь мужественным кубинцам и высадить на героический остров американские войска?"

–  Читал?
– Эрк раздраженно швырнул на стол газету, и вопросительно посмотрел на Ангольца, - Это что же получается, мы с таким трудом забрались в эту дыру, притащили сюда лучший батальон и пулемётную команду - как-будто в каком-нибудь другом месте они бы нам не пригодились, подготовились к "теплой встрече" … Блин! Мальчики Хартмана там столько земли изрыли - куда тем кротам! А теперь янкесы высадятся совершенно в другом месте, а мы есссно хрен успеем к процессу всеобщего веселья?

Анголец достал из портсигара, инкрустированного значком "Отличник СА" сигарету, подкурил от встроенной зажигалки и взял в руки газету.

–  Хм… Верить газетам - это то же самое, что отдать первому встречному ключ от квартиры, где деньги лежат! Эрк, ты же взрослый человек! Неужели ты думаешь, что в военное время есть какие-нибудь различия между брехней газет и творчеством доктора Геббельса и его последышей вроде Витька Резуна и Марк Солонина? Вспомни историю! Мы в сорок первом и сорок втором все время вели "ожесточенные бои за очередные города", расположенные все восточнее и восточнее, а затем немцы в сорок третьем и далее все также успешно вели "ожесточенные бои и громили наши армии", оказываясь с каждой такой "победой" все ближе к Берлину. Так что я думаю, что это все или почти все - нормальная брехня.

–  А как же узнать правду?

–  Я, так же как и ты сухопутчик, а тут нужен спец по морской истории. Одного такого я знаю…

–  И где можно переговорить с этим специалистом?
– Эрк нервно забарабанил пальцами по дубовому столу.

–  Есть тут неподалеку уютное кафе с милым названием "Железный Феликс"…, - улыбнулся Анголец, а Эрк вздрогнул:

–  Подожди, это часом не то кафе, где эти бесноватые собираются?

Анголец ответил по Станиславскому - паузой сопровождаемой кольцами ароматного дыма:

–  А мы сами не бесноватые?
– Анголец иронично посмотрел в глаза Эрку.

–  Мы? Мы профи, … а там - религиозные фанатики! Не люблю фанатиков… Люблю пиво и не люблю фанатиков…

–  Ну-с милорд, Эрк, мое дело - предложить… Других спецов на этом острове нет. Из наших. А из местных - до Гаваны - как до Парижа на лыжах..

Эрк обреченно вздохнул:

–  Ладно. Пошли знакомиться с твоим спецом!…

Кафе "Железный Феликс" было в квартале, от кабачка "Великий Че". Как и все заведения подобного рода, оно отличалось неприметностью. Неприметный двухэтажный дом. Тяжелая деревянная дверь со стеклом, занавешенная стандартно-казенной салатного цвета занавеской, сквозь которую проглядывали прутья решетки. Никаких вывесок и табличек. Эрк шагнул внутрь за Ангольцем и вздрогнул от сюрреалистичности увиденного. Впечатление полного сюра пробудилось от двух причин. Первой была трехметровая бронзовая статуя "Железного Феликса" - уменьшенная копия той, что стояла когда-то на одноименной площади в Москве. "Охренеть!" - подумал Эрк пытаясь прикинуть вес статуи Ужаса Всех Российских Интеллигентов, - "Или на кровавую гэбню норма в пятьдесят кэгэ при пересечении портала не распространяется?"

Второй причиной была песня.

Это был популярный в тридцатые и сороковые годы марш, исполняемый веселыми, задорными и звонкими голосами пионерского хора, на стихи Иосифа Бродского и на музыку Ростроповича. Кажется, авторы марша были даже удостоены Сталинской премии, но тут Эрк не был абсолютно уверен.