Чтение онлайн

— Некогда сейчас разговаривать, — отмахиваюсь я с излишним раздражением. Не на Люсю. На ситуацию. — Мало видимся. Работа, дети… Всё как у всех.

Люся смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом, но не продолжает допрос. Она знает, что дальше — только ссора. А мы почти не ссоримся.

Вечером дома я вешаю платье-победительницу на дверцу шкафа. Дима заходит в спальню, уже готовый ко сну.

— Ну что, нагулялась с подругой? — спрашивает он, не глядя на платье.

— Да. Платье взяла у Люси. Она дала на время.

— Молодец, — кивает он. Потом, будто вспомнив, добавляет: — А, да. Мне завтра в командировку. На три дня. Так что на твой корпоратив, увы, не попаду.

Он говорит это спокойно, деловито. Как о погоде. И я так же спокойно, деловито киваю.

— Поняла. Хорошей поездки.

Ни тени сомнения. Ни единой подозрительной мысли. Десять лет. Десять лет без повода для ревности. Десять лет, когда его слово было законом, а его «идеальность» — аксиомой. Елена? Да она как сестра. Просто встретились, обсудили что-то. Может, даже сюрприз нам на Новый год готовят.

И как будто в подтверждение моих мыслей он добавляет:

— Кстати, на этот Новый год я сам выберу подарки женской половине нашей компании — тебе, Люське и Лене. А ты, как всегда, всем остальным. Только не траться сильно.

А вот это неожиданно! Я напрягаю память — нет, не могу вспомнить, чтобы хоть один раз за десять лет нашей совместной жизни он кому-то покупал подарок. Это тоже одна из моих «святых обязанностей» в семье. С чего бы вдруг такая инициатива? Точно сюрприз готовит. Это приятно. Но все равно странно.

Он ложится спать. Я ещё какое-то время стою у шкафа, глядя на синее платье. Потом поворачиваюсь и смотрю на его спину. Ровную, знакомую. На мужа, который не пойдёт со мной.

И в этот момент во мне рождается не обида, не ревность, а что-то вроде странного, щемящего облегчения. Не нужно будет никому улыбаться, не нужно будет делать вид, что мы — идеальная пара. Не нужно будет ловить его скучающий взгляд через зал.

Я пойду одна.

Странно, но мысль об этом больше не пугает. Она даже немного… заводит. Как тихое, личное приключение. Я пойду в этом платье, которое мне нравится. Поздороваюсь с Игорем Владимировичем. Возможно, столкнусь с Александром и обменяюсь с ним парой колкостей — это стало уже почти ритуалом. Выпью бокал вина. Посмотрю на людей. А потом тихо уеду домой, к детям.

Это будет мой вечер. Только мой. И в этом есть своя, особенная свобода.

Решение созревает внезапно, как нарыв. Я больше не могу. Не могу сидеть здесь, в этих стенах из стекла и денег, пока моя дочь там, в чужой стране, громит школьные туалеты и ищет, чем отравить свою боль. Я должен лететь. Сегодня. Сейчас.

Я набираю номер пилота. Голос на том конце — профессиональный, безэмоциональный.

— Александр Валентинович, самолёт будет готов через три часа. В аэропорту Шипхол к полуночи по местному времени.

— Хорошо, — отрезаю я и бросаю трубку.

Три часа до вылета. Час до корпоратива. Чёртов корпоратив. Ежегодная обязательная повинность с коньяком, фальшивыми улыбками и пошлыми шутками. В этом году он кажется мне особенно мерзкой пародией. Пока я буду слушать тосты о «сплочённой команде», моя Алиса, возможно, будет выковыривать таблетки из маминой аптечки.

Ярость, направленная на бывшую, на себя, на весь мир, кипит под кожей, не находя выхода. Это бессилие. Самое унизительное чувство. Ты можешь купить себе остров, но не можешь купить билет в прошлое, чтобы остаться в жизни своего ребёнка. Не можешь заставить четырнадцатилетнюю девочку тебя слушать, когда между вами — годы разлуки и тонны материнского яда, которым её кормили всё это время.

Игорь входит без стука, как всегда. Видит моё лицо и понимает всё без слов.

— Летишь?

— Летим, — поправляю я. — Ты же знаешь, что без тебя я там… — я не договариваю. Без него я там просто богатый и злой русский, которого полиция может и не понять. Игорь с его спокойствием, идеальным английским и умением договариваться — мой дипломатический щит.

— Я не могу, — говорит он тихо. — У мальчишек утренники в школе. Я обещал.

«Утренники». Слово, от которого что-то сжимается внутри. У него есть утренники. Он может обещать и быть на них. Просто потому что живёт в одной стране со своими детьми.

— Ладно, — хриплю я. Один. Значит, один. Я и сам справлюсь. Найму адвокатов, психологов, кого угодно.

— Но корпоратив, — осторожно замечает Игорь. — Стоит появиться. Хотя бы на час. Для команды. Чтобы не думали, что ты сбежал от своих же.

«Свои». Эта «команда». Они для меня не свои. Они — функционал. Детали в механизме. Но Игорь прав. Имидж. Контроль. Нельзя показывать слабину. Даже такую.

— На час, — соглашаюсь я сквозь зубы.

Как по заказу, в дверь просовывается голова Эллочки. Она уже в вечернем платье, явно забежала «на минуточку» продемонстрировать новый образ.

— Александр Валентинович, добрый вечер! — её голос звучит слаще сахарной ваты. — Вы сегодня будете на празднике? Я так надеялась… ну, что вы нас не оставите. Мы можем составить вам компанию, если что…

Она смотрит на меня с таким голодным ожиданием, что меня чуть не тошнит. Она готова. Готова на всё. Быть украшением на руке, слушателем, чем угодно. Пустой, блестящей безделушкой. Раньше это иногда развлекало. Сейчас вызывает омерзение.

— Закрой дверь, — говорю я, даже не глядя на неё. — И не входи без стука.

Её лицо опадает. Она исчезает, тихо притворив дверь. Игорь вздыхает.

Тишина в кабинете становится гнетущей. Мысли снова возвращаются к Алисе. К её молчанию в WhatsApp. К этому крику матери: «Твой характер!»

Мне нужно отвлечься. Хоть на что-то. На что-то реальное, не фальшивое. Не на Эллочку и её намёки. Не на блеск предстоящего банкета.

И вдруг язык, предательски, выдает вопрос, который мозг даже не успел обдумать:

— А твоя протеже… Полянская, идёт?

Зачем я это спросил? Какая разница? Она — сотрудник. Проблемный актив. Не более.

Игорь смотрит на меня тем взглядом, от которого хочется ударить. Эта его чёртова, всё понимающая усмешка.

— Думаю, да. Приглашал её. Кажется, её муж не сможет составить компанию.

Муж. Тот самый, который «не считает детские тренировки значимым событием». При мысли о нём во рту появляется вкус гари. Ничтожество. Имеет такую женщину, таких детей, и не может даже зад свой поднять, чтобы быть с ними.

— Почему? — спрашиваю я, и мой тон звучит резче, чем нужно.

— Не знаю, — пожимает плечами Игорь. — Деловые дела, наверное.